7 августа мир вспоминает погибших в войне России против Грузии, начавшейся в августе 2008 года. Тогда происходящее многие воспринимали как короткую региональную войну на Кавказе, которая вряд ли способна изменить европейскую систему безопасности. Сегодня, после оккупации Крыма, войны на Донбассе, полномасштабного вторжения 24 февраля 2022 года, Бучи, Мариуполя, Изюма и российских пыточных на оккупированных территориях Украины, документы грузинской войны читаются совершенно иначе.

В них слишком многое выглядит знакомым: российские паспорта на территории соседнего государства, зависимые от Москвы образования, заявления о необходимости кого-то «защищать», применение армии, оккупация и последующее закрепление захваченной территории. А следом появляются уже не геополитические формулы, а человеческие последствия — незаконно удерживаемые гражданские, пытаемые военнопленные, разграбленные и сожжённые дома, жители, которым фактически закрывают дорогу обратно.

Нельзя утверждать, что в 2008 году в Кремле уже существовал готовый письменный план будущего захвата украинского Крыма и полномасштабного вторжения в Украину. Таких доказательств нет. Но документы позволяют сравнивать методы, и именно это сравнение показывает главное: значительную часть российской оккупационной модели мир увидел задолго до Бучи.

Как шла война августа 2008 года

К августу 2008 года напряжение вокруг грузинских регионов Южная Осетия и Абхазия, где уже много лет действовали поддерживаемые Москвой сепаратистские власти и находились российские силы, дошло до открытого вооружённого столкновения.

7 августа бои вокруг Южной Осетии резко обострились, а в ночь с 7 на 8 августа грузинские войска начали крупную операцию в районе Цхинвали. Уже 8 августа Россия ввела в Южную Осетию дополнительные регулярные подразделения через Рокский тоннель и начала масштабную военную операцию против Грузии.

Очень быстро действия перестали ограничиваться самой Южной Осетией: российская авиация наносила удары по объектам в глубине страны, российские войска вытеснили грузинские силы из региона, а к 10–11 августа пересекли административную границу Южной Осетии и продвинулись дальше по территории Грузии, заняв позиции в районе Гори, Сенаки, Зугдиди и Поти. Одновременно, начиная с 8 августа, абхазские формирования при поддержке российских сил атаковали грузинские позиции в Кодорском ущелье и к 12 августа установили там контроль.

Основная активная фаза войны продолжалась с 8 по 12 августа 2008 года.

12 августа при посредничестве президента Франции Николя Саркози Россия и Грузия согласовали шестипунктный план прекращения огня, который предусматривал прекращение боевых действий и возвращение российских войск на позиции, занимавшиеся до начала войны.

Однако российские подразделения ещё длительное время оставались в так называемых буферных зонах за пределами Южной Осетии и Абхазии; ЕСПЧ впоследствии определил период российского эффективного контроля над Южной Осетией, Абхазией и прилегающей «буферной зоной» с 12 августа по 10 октября 2008 года, после чего российский контроль над Южной Осетией и Абхазией продолжился. А 26 августа 2008 года Москва признала «независимость» Южной Осетии и Абхазии, фактически закрепив результат военной операции политически. Именно поэтому привычное определение «пятидневная война» описывает только самые интенсивные бои: для десятков тысяч людей последствия августа 2008 года не закончились вместе с прекращением огня.

Война длилась несколько дней, российское присутствие осталось на десятилетия

После войны Россия признала так называемую «независимость» Абхазии и Южной Осетии и сохранила там свои войска. То, что начиналось как военная операция, превратилось в многолетнюю систему контроля над частью территории международно признанной Грузии.

МИД Украины, вспоминая войну в августе 2025 года, указывал, что около 20% территории Грузии продолжают находиться под незаконным контролем российских оккупационных сил, а более 200 тысяч граждан страны были вынуждены покинуть свои дома. Киев тогда назвал нападение на Грузию первым крупным проявлением новой имперской политики Кремля, а последующую российскую агрессию против Украины — её прямым продолжением.

Однако сухая карта оккупированных территорий мало рассказывает о том, что происходило с населением. Именно поэтому для понимания войны 2008 года важны не только заявления государств, но и полевые расследования, проведённые непосредственно после боевых действий.

Более 460 интервью: что Human Rights Watch обнаружила после войны

Human Rights Watch провела после августовской войны более 460 интервью с мирными жителями, военнослужащими, врачами, журналистами и другими свидетелями. Итогом стало масштабное расследование нарушений международного гуманитарного права, совершённых во время войны и после перехода территорий под российский эффективный контроль.

Организация документировала нарушения со стороны разных участников войны, и этот момент нельзя скрывать ради удобной политической схемы. Нарушения совершала и грузинская сторона. Однако отдельный и очень большой массив свидетельств касается российских подразделений и югоосетинских вооружённых формирований, действовавших на территориях, где Россия уже обладала реальной военной властью.

Human Rights Watch зафиксировала убийства гражданских, похищения, незаконные задержания, избиения, пытки военнопленных, разграбление частных домов и систематические поджоги грузинских населённых пунктов. Особенно тяжёлая ситуация сложилась в этнически грузинских деревнях Южной Осетии и прилегающих районах, откуда значительная часть жителей бежала ещё во время боевых действий.

При этом необходимо точно разделять непосредственных исполнителей. Значительную часть убийств, грабежей и поджогов Human Rights Watch связывает прежде всего с югоосетинскими вооружёнными формированиями, поэтому приписывать каждый такой эпизод непосредственно солдату регулярной российской армии было бы неправильно.

Но есть другая сторона ответственности: всё это происходило на территории, где Россия уже установила эффективный военный контроль и, согласно международному праву, была обязана защищать гражданское население и пресекать действия вооружённых формирований.

Деревни продолжали гореть уже после прохождения фронта

12 августа 2008 года исследователи Human Rights Watch проезжали через Южную Осетию и собственными глазами видели горевшие этнически грузинские населённые пункты. В числе таких деревень организация называла Кехви, Квемо-Ачабети, Земо-Ачабети и Тамарашени.

Речь шла не просто о случайных разрушениях во время артиллерийского боя. Дома, оставленные бежавшими жителями, разграблялись, а затем поджигались. Исследователи наблюдали югоосетинские вооружённые группы непосредственно на месте и фиксировали последствия систематического уничтожения грузинской собственности.

Именно здесь война перестаёт быть только историей о танках и занятых населённых пунктах. Если житель бежит от боя, а затем его дом грабят и сжигают, возникает механизм, который способен изменить население территории даже после прекращения активных боевых действий. Формально линия фронта может уже не двигаться, но человеку попросту некуда возвращаться.

Для Украины этот механизм сегодня звучит особенно узнаваемо.

Пленных били металлическими прутьями, молотками и обжигали зажигалками

Отдельное расследование Human Rights Watch касалось грузинских гражданских и военнослужащих, оказавшихся в плену.

Российские и осетинские силы незаконно удерживали как минимум 160 гражданских, причём большинство из них были пожилыми людьми, а около 40 — женщинами. Значительную часть задержанных содержали в подвале здания так называемого МВД Южной Осетии в Цхинвали, а некоторых заставляли расчищать улицы и убирать тела погибших грузинских военнослужащих.

Свидетельства бывших военнопленных были ещё тяжелее. Они рассказывали исследователям, что их избивали ногами и прикладами, металлическими прутьями и молотками, обжигали зажигалками, почти не кормили и угрожали убийством. Human Rights Watch также документировала как минимум один эпизод внесудебной казни грузинского военнослужащего, находившегося в плену.

Есть и эпизод, непосредственно связанный с российскими военными: четверых грузинских гражданских, согласно собранным свидетельствам, удерживали в земляной яме на территории российского полевого лагеря, избивали, а затем передали осетинской стороне.

При этом большая часть пыток грузинских военнослужащих, описанных в материалах HRW, совершалась именно осетинскими формированиями. Но к тому моменту Россия уже осуществляла эффективный контроль над территорией, знала о существовании задержанных и была обязана обеспечить им защиту.

Это важное различие для статьи НАновости: не расширять обвинение дальше доказанного, но и не позволять формальному разделению исполнителей скрывать реальную систему контроля.

Российские войска могли останавливать погромы — когда хотели

Один из самых показательных выводов Human Rights Watch касается поведения российских подразделений после боевых действий.

Когда организация начала публично сообщать о разграблении и уничтожении грузинских деревень, некоторые российские подразделения стали вмешиваться и пресекать действия мародёров. Там, где появлялся реальный российский контроль, уровень грабежей сокращался.

Эта деталь важна потому, что разрушает оправдание в духе «россияне ничего не могли сделать с местными вооружёнными формированиями». Могли. И в отдельных случаях делали.

Проблема заключалась в том, что такая защита не стала последовательной политикой российской армии на контролируемой ею территории.

ЕСПЧ спустя годы установил ответственность России

Полевые расследования можно пытаться объявлять односторонними или политизированными. Однако спустя годы появились решения международного суда.

В деле «Грузия против России (II)» Европейский суд по правам человека установил ответственность России за нарушения прав человека после установления ею эффективного контроля над соответствующими территориями. Среди установленных практик фигурировали убийства гражданских, разграбление и сожжение домов, незаконное лишение свободы, бесчеловечное обращение и пытки грузинских военнопленных.

Это уже принципиально другой уровень доказательности. Речь идёт не о заявлении грузинского правительства и не о редакционной оценке НАновости, а о юридических выводах международного суда.

И именно поэтому, говоря сегодня о зверствах, происходивших во время и после войны 2008 года, важно использовать точные формулировки: где преступление совершено конкретным формированием, это нужно указывать; где международный суд установил ответственность России как стороны, осуществлявшей эффективный контроль, — это тоже нужно называть прямо.

Международный уголовный суд: преступления совершались в контексте российской оккупации

Расследование Международного уголовного суда добавило ещё один слой.

Прокуратура МУС заявила о разумных основаниях считать совершёнными военные преступления, включая незаконное лишение свободы, пытки, бесчеловечное обращение, унижение человеческого достоинства, захват заложников и незаконное перемещение этнических грузин.

При этом Международный уголовный суд использовал важную формулировку: рассматриваемые преступления происходили в контексте российской оккупации.

Ордера на арест были выданы в отношении трёх представителей де-факто властей Южной Осетии. В материалах прокуратуры фигурировал и российский генерал-майор Вячеслав Борисов, который, по версии следствия, мог сознательно способствовать совершению части преступлений. К моменту публикации соответствующих материалов Борисов уже умер.

Для понимания всей системы это важно: непосредственными исполнителями могли быть не российские военнослужащие, но происходящее уже нельзя рассматривать как некие самостоятельные действия вооружённых групп вне российского контроля.

Гори: кассетная атака России, которую почувствовали и в Израиле

12 августа война получила прямую израильскую связь.

Human Rights Watch установила применение российскими силами кассетных боеприпасов в Гори и Руиси. В результате атак погибли мирные жители, десятки получили ранения.

В центре Гори погиб нидерландский журналист Стэн Сториманс, а корреспондент израильской газеты Yedioth Ahronoth Цадок Йехезкели получил тяжёлые ранения. После операции в Тбилиси журналиста эвакуировали в Израиль для дальнейшего лечения.

Россия отрицала применение кассетных боеприпасов, однако исследователи HRW изучили остатки вооружений, характер поражения, медицинские данные и свидетельства очевидцев. Последующие материалы организации сохранили вывод о российском применении такого оружия в Гори и Руиси.

В то же время Грузия также применяла кассетные боеприпасы, и Human Rights Watch документировала последствия их использования. Более того, по некоторым первоначально описанным эпизодам организация позднее уточнила свои выводы, поскольку происхождение найденных боеприпасов установить достоверно не удалось.

Для НАновости этот эпизод важен не только фактами войны, но и способом работы с ними. Российские преступления не становятся убедительнее, если замалчивать нарушения другой стороны или сохранять ошибочный первоначальный вывод после появления новых данных. Наоборот, точность делает обвинение сильнее.

Украина: после Грузии следующей стала она

Для Украины август 2008 года сегодня уже невозможно воспринимать как чужую войну.

В официальных заявлениях последних лет украинский МИД прямо связывает нападение на Грузию с последующей российской агрессией против Украины и рассматривает оба события как проявления одной имперской политики Москвы. Но даже без дипломатических формулировок эта связь видна в повторяемости политических и военных инструментов.

В грузинских сепаратистских регионах Россия годами раздавала свои паспорта, после чего наличие там российских граждан становилось одним из аргументов Москвы в пользу их «защиты». В Украине похожая схема появилась на оккупированном Донбассе: российские документы, подконтрольные Москве администрации, рассказы о необходимости «защиты населения», признание так называемых «ДНР» и «ЛНР».

А затем 24 февраля 2022 года выяснилось, насколько условным было объяснение российского вторжения только Донбассом. Российские войска пошли на Киев, Чернигов, Сумы, Харьков и Херсон, наступали в Запорожской и Николаевской областях.

Схемы Грузии и Украины не идентичны, и превращать их в механическую кальку было бы ошибкой. Но повторяется базовый принцип: сначала Россия создаёт или усиливает зависимую от неё политическую реальность внутри соседнего государства, затем использует её как аргумент для вмешательства, а результат военной силы пытается превратить в постоянный территориальный порядок.

От грузинских подвалов к российским пыточным в Украине

Особенно тяжёлой становится параллель, когда сравниваешь не дипломатические заявления, а судьбы людей после российской оккупации.

В Грузии международные организации документировали незаконные задержания, пытки, убийства, разграбление домов и вытеснение населения. В Украине эта практика приобрела несопоставимо больший масштаб и продолжительность.

В сентябре 2025 года Управление ООН по правам человека сообщало, что российские власти широко и систематически применяли пытки и жестокое обращение к украинским гражданским, оказавшимся в заключении. Свидетельства освобождённых людей включали электрошок, тяжёлые избиения, имитации казней, длительное удержание в болезненных позах, сексуальное насилие и угрозы расправой над родственниками.

То, что в грузинской войне мир документировал в отдельных подвалах и местах содержания, в Украине превратилось в гораздо более масштабную оккупационную систему.

Именно поэтому НАновости — Новости Израиля уже связывали Грузию 2008 года с более длинной историей российской агрессии — от военного давления на соседей до оккупации Крыма, войны на Донбассе и полномасштабного вторжения:

https://nikk.agency/1568-dnej/

Оккупация меняет не только карту, но и людей

Есть ещё более глубокое сходство, которое становится заметно только через годы.

Сожжение этнически грузинских деревень означало не просто уничтожение имущества. Если дом разрушен, возвращение опасно, а вооружённая власть остаётся на месте, человек постепенно теряет возможность восстановить прежнюю жизнь на своей земле.

На оккупированной территории Украины Россия построила уже значительно более сложную систему давления. ООН документирует принуждение к российскому гражданству, распространение российских законов, давление на образование, преследование нелояльных жителей, задержания, пытки и ограничения, мешающие вынужденным переселенцам вернуться домой.

Таким образом, борьба идёт уже не только за контроль над квадратными километрами. Она идёт за то, кто будет жить на этой территории через десять или двадцать лет, какое гражданство будут иметь эти люди, по каким учебникам будут учиться их дети и какую историю они будут считать своей.

НАновости отдельно разбирали этот механизм на примере российских школ на оккупированных территориях Украины, где военная оккупация постепенно превращается в давление на идентичность следующего поколения:

https://nikk.agency/shkola-pod-okkupaciej/

Украина поддержала Грузию ещё тогда, когда сама не была следующей

12 августа 2008 года президент Украины Виктор Ющенко приехал в Тбилиси вместе с лидерами Польши и стран Балтии и публично выступил в поддержку грузинского суверенитета и территориальной целостности.

Однако сегодня особенно символично выглядит история российского Черноморского флота. Его корабли базировались в украинском Севастополе и оттуда выходили для участия в действиях во время войны против Грузии. Украина пыталась ужесточить правила перемещения российских военных сил и предупреждала Москву о необходимости согласовывать такие действия.

Через шесть лет российская военная инфраструктура в Крыму стала одним из инструментов уже против самой Украины.

В 2008 году российские силы выходили из украинского Севастополя воевать против Грузии. В 2014 году сама принадлежность Севастополя и Крыма оказалась объектом российской военной операции.

Эта связь гораздо сильнее любой красивой исторической метафоры.

Израиль: помогать Грузии и одновременно не поссориться с Москвой

Израиль в августе 2008 года оказался в другой ситуации.

До войны Израиль сотрудничал с Грузией в оборонной сфере, израильские компании поставляли военную технику и участвовали в подготовке грузинских сил. Но для Иерусалима одновременно существовала угроза Ирана, а Москва обладала значительным влиянием на поставки вооружений Тегерану.

Поэтому ещё накануне открытой войны Израиль начал ограничивать дальнейшее военное сотрудничество с Грузией, стараясь не доводить отношения с Россией до серьёзного кризиса.

Для израильского читателя эта дилемма узнаваема и сегодня. Государство может понимать, кто применяет силу против более слабого соседа, но одновременно исходить из того, что собственная безопасность требует сохранять каналы взаимодействия с Москвой по совершенно другой угрозе.

В 2008 году такой угрозой прежде всего был Иран.

Израиль помогал пострадавшим, но не менял карту вслед за российскими танками

Политическая осторожность не означала отказа от помощи Грузии.

Израиль направлял медицинское оборудование и гуманитарную помощь, принимал тяжелораненых грузин в своих больницах, а война стала особенно ощутимой для израильской аудитории после ранения журналиста Цадока Йехезкели в Гори.

Но гораздо важнее то, что произошло потом.

Прошло восемнадцать лет, а Израиль так и не признал созданную российской войной новую территориальную реальность законной.

4 июня 2026 года представитель Израиля на заседании Генеральной Ассамблеи ООН вновь заявил о полной и недвусмысленной поддержке территориальной целостности и суверенитета Грузии в отношении Абхазии и Цхинвальского региона.

Это означает, что для Израиля многолетний российский военный контроль не превратил оккупированные территории в законно отделившиеся государства.

Можно захватить землю.

Можно поставить там свои войска.

Можно построить новую администрацию.

Но международно признанная граница от этого автоматически не меняется.

Почему грузинская история важна Израилю и сегодня

Для Израиля август 2008 года важен ещё по одной причине.

Тогда Иерусалим пытался одновременно поддерживать Грузию, помогать пострадавшим и сохранять достаточно рабочие отношения с Москвой ради собственных интересов безопасности. Позже похожая логика вернётся уже вокруг Украины: Израиль осудит российское вторжение, будет оказывать гуманитарную помощь, но долго станет избегать действий, которые могли бы привести к серьёзному стратегическому столкновению с Россией.

У небольшого государства есть право и обязанность учитывать собственную безопасность. Вопрос, который показывает опыт Грузии, находится в другом месте: какой вывод делает агрессор, если военная операция приносит ему территорию, а спустя несколько месяцев или лет остальные государства возвращаются к привычному взаимодействию с ним по другим вопросам?

Если ответ Москвы заключается в том, что сила работает и цена остаётся приемлемой, следующая война становится не менее, а более вероятной.

Грузия увидела это в 2008 году.

Украина — в 2014-м.

В феврале 2022 года цена оказалась уже несопоставимо выше.

От Гори к Буче: что действительно повторилось

Гори и Буча — не одно и то же событие, и ставить между ними знак равенства неправильно. У войн разный масштаб, различные обстоятельства и собственная история.

Но если убрать лозунги и оставить только документы, появляется последовательность методов.

В Грузии Россия использовала паспортизацию населения на территории другого государства и зависимые от Москвы образования. В Украине эти инструменты появились снова.

В Грузии военное вмешательство объяснялось необходимостью защищать население и российских граждан. В Украине Москва снова использовала риторику «защиты».

В Грузии после установления российского эффективного контроля международные организации и суды документировали незаконные задержания, пытки, грабежи, уничтожение домов и вытеснение населения. В Украине те же категории нарушений зафиксированы уже в значительно большем масштабе.

Наконец, в обоих случаях Москва пытается сделать главное: превратить результат применения военной силы в длительную политическую реальность, которая со временем должна перестать восприниматься как чрезвычайная ситуация.

Именно здесь между Гори и Украиной проходит самая важная линия.

Мир уже получал это предупреждение

В августе 2008 года мир увидел российские войска на территории соседнего государства, увидел зависимые от Москвы образования и паспортизацию, увидел пытки, незаконные задержания, кассетные удары по населённым районам, разграбленные и сожжённые грузинские деревни.

Но ещё важнее оказалось то, что случилось после войны: Россия сохранила значительную часть полученного силой результата.

Через шесть лет она оккупировала украинский Крым и начала войну на Донбассе.

Через четырнадцать лет после Грузии российская армия начала полномасштабное вторжение в Украину.

История сама по себе не позволяет доказать, что война 2008 года автоматически привела к войне 2022-го. Но она показывает другое: если применение силы оказывается выгодным и не приводит к цене, которая заставляет отказаться от результата, агрессор получает не урок осторожности, а доказательство работоспособности метода.

Поэтому память о погибших в Грузии — это не только грузинская памятная дата.

Грузины защищали свою землю в 2008 году. Украинцы защищают свою сегодня, столкнувшись с государством, которое использует многие уже знакомые миру инструменты — от паспортов и зависимых администраций до пыток, депортаций и попытки сделать результат военной силы новой границей.

И спустя восемнадцать лет вопрос уже не в том, мог ли мир знать, насколько далеко готова идти Россия.

В Гори он многое уже видел.

Вопрос в другом: сколько ещё раз один и тот же механизм должен повториться, прежде чем очередную российскую агрессию перестанут воспринимать как неожиданность?

Основные источники

Human Rights Watch — полевые расследования войны 2008 года, более 460 интервью, материалы о пытках, незаконных задержаниях, уничтожении грузинских деревень и применении кассетных боеприпасов.

Европейский суд по правам человека — дело «Грузия против России (II)».

Международный уголовный суд — расследование преступлений, совершённых в контексте российской оккупации территории Грузии.

ООН — документы о пытках, принудительном перемещении, паспортизации и других практиках на российских оккупированных территориях Украины.

МИД Украины — официальные заявления о связи российской агрессии против Грузии и последующей войны против Украины.

Генеральная Ассамблея ООН — заявление Израиля от 4 июня 2026 года о поддержке территориальной целостности и суверенитета Грузии.

Александр Хмельницкий освещает для НАновости войну России против Украины, международную политику и события, в которых пересекаются интересы Украины и Израиля. При подготовке этого материала автор сопоставил документы Human Rights Watch, решения Европейского суда по правам человека, материалы Международного уголовного суда, данные ООН, официальные заявления Украины и документы, позволяющие восстановить позицию Израиля в 2008 году и спустя восемнадцать лет.