Иран и Россия: как война в Украине стала полигоном будущей войны против Израиля и США

11 августа 2026 The New York Times опубликовала материал Эрика Шмитта и Хелен Купер о тревожном изменении иранской тактики. В течение пяти дней в июле Иран бил ракетами и беспилотниками по трём американским базам в Иордании, заставляя ПВО расходовать всё больше дорогих перехватчиков. На пятый день одна ракета прорвалась: 17 июля на авиабазе Муваффак Салти погибли трое американских военнослужащих, более ста получили ранения.

Но для НАновости здесь интереснее другой вопрос. Откуда Иран получил эту способность быстро менять тактику — и почему в американском расследовании снова появляется Украина?

Автор Виктория Кацман родом из Украины и пишет для израильской аудитории о событиях, которые соединяют украинскую и израильскую реальность. Она не военный специалист и не пытается подменять собой специалистов ПВО: для этого материала Виктория сопоставила публикацию NYT с документами Минфина США, текстом российско-иранского договора, сообщениями Reuters и предыдущими публикациями НАновости. Такая граница важна, потому что часть происходящего подтверждается открытыми документами, а часть — разведывательными данными, которые невозможно проверить целиком из открытых источников.

И картина, которая получается после такого сопоставления, значительно неприятнее формулы «Иран учится у России».

Сначала Иран помогал России учиться воевать

Осенью 2022 года украинские города впервые массово столкнулись с иранскими ударными беспилотниками Shahed. Позднее это перестало быть историей о партиях готового оружия: Россия начала локализовать производство иранской конструкции у себя и превращать её в промышленный инструмент затяжной войны.

Минфин США в апреле 2024 года описал эту систему довольно конкретно. По его данным, иранское Министерство обороны сотрудничало с российской ОЭЗ «Алабуга» в финансировании и производстве ударных беспилотников иранской разработки по контракту стоимостью $1,75 млрд. Российская сторона рассчитывала выпускать на этой площадке тысячи аппаратов в год, а произведённые там дроны применялись против украинской критической инфраструктуры и гражданских целей.

Именно поэтому история Shahed важнее вопроса о стране происхождения отдельной детали. Иран предоставил России саму модель дешёвого массового дальнего удара, а Россия получила возможность несколько лет подряд проверять её в условиях настоящей большой войны.

НАновости ранее подробно рассказывали о заявлении Владимира Зеленского, согласно которому на первом этапе иранские операторы сами участвовали в запуске Shahed по Украине. Это ещё одна деталь, которая показывает, насколько близким было сотрудничество на ранней стадии.

Потом появились ракеты. В сентябре 2024 года американский Минфин заявил, что в конце 2023-го Россия и Иран заключили контракт на поставку сотен иранских ракет, летом 2024 года российские военнослужащие проходили в Иране обучение работе с Project 360, а в начале сентября Россия получила первую партию этих ракет. Европейский союз вслед за этим официально назвал передачу иранских баллистических ракет существенной эскалацией поддержки российской агрессии против Украины.

Так что движение было понятным: готовые беспилотники, обучение, производство, комплектующие, затем ракеты и всё более тесное военно-техническое взаимодействие.

А дальше направление обмена начало меняться.

Украина дала России то, чего нельзя купить по контракту

За четыре с половиной года полномасштабной агрессии Украина стала территорией огромного, непрерывного и оплаченного человеческими жизнями военного эксперимента.

Российские военные получили возможность проверять, как западные системы ПВО реагируют на разные маршруты и высоты полёта, как комбинировать беспилотники с крылатыми и баллистическими ракетами, как растягивать атаку во времени и как вынуждать защитников расходовать дорогие ракеты на значительно более дешёвые цели.

Каждый российский массированный удар давал новые данные. Что удалось перехватить. Что прошло. Где возникла перегрузка. Как быстро противник переместил ПВО. Какие комбинации работают хуже, а какие заставляют одновременно реагировать на несколько принципиально разных угроз.

The New York Times теперь пишет, что Иран использует именно такой опыт. По словам Сета Джонса из Center for Strategic and International Studies, Тегеран фактически воспользовался российской тактикой: сочетанием разных типов ракет и беспилотников, которое заставляет ПВО защищать сразу множество объектов и распределять ограниченный боекомплект между разными угрозами.

Это уже не экспорт конкретного Shahed из одной страны в другую. Это экспорт результата многолетних боевых испытаний.

В мае Реза Пехлеви, выступая в Одессе, сформулировал похожую проблему гораздо короче: «Shahed не видит разницы между Харьковом и Тегераном». Тогда эта фраза могла восприниматься как политическая метафора. События последующих месяцев всё больше превращают её в описание реальной военной системы.

Один день — около 50 Patriot

Цифры из нового расследования NYT показывают ещё одну сторону этой войны — экономику истощения ПВО.

По данным издания со ссылкой на людей, знакомых с состоянием американских запасов, с начала войны против Ирана Пентагон израсходовал более 1 500 перехватчиков Patriot, а в запасах оставалось менее 1 700. За весь 2025 год США произвели примерно 600 таких ракет. В один из дней июльских атак американские силы на Ближнем Востоке выпустили около 50 Patriot стоимостью примерно $4 млн каждый.

Если эти оценки верны, один только день обороны означал расход приблизительно на $200 млн — и деньги здесь даже не главная проблема. Деньги можно выделить решением Конгресса. Новые перехватчики нельзя мгновенно достать из бюджета: их ещё необходимо произвести.

Вот здесь обнаруживается первая серьёзная несостыковка внутри самой американской истории. Представитель Пентагона Шон Парнелл публично утверждает, что сообщения о нехватке американских боеприпасов являются ложными. Одновременно NYT приводит данные о более чем 1 500 использованных Patriot и менее чем 1 700 оставшихся, а Пентагон требует от производителей ускорять выпуск вооружений.

Обе позиции нельзя просто склеить в одну удобную фразу. Точные размеры американских военных запасов секретны, поэтому независимая проверка цифры в 1 700 невозможна. Но сама проблема скорости расходования дорогих перехватчиков уже существует независимо от спора о конкретном количестве ракет на складах.

Для Израиля это слишком знакомая математика. Тегеран ещё во время 12-дневной войны июня 2025 года увидел, сколько ресурсов Израилю и США приходится тратить на отражение больших ракетно-дроновых залпов. NYT пишет, что иранская сторона явно сделала из этого выводы.

Двое погибших изучали именно уроки Украины

У этой истории есть деталь, которую невозможно свести к графику расходов боеприпасов.

После начала войны часть американских сил была передислоцирована из Кувейта, Бахрейна, Катара и ОАЭ в Иорданию. База Муваффак Салти считалась более удалённой от Ирана и, соответственно, более безопасной от ракетных и беспилотных атак.

17 июля это предположение перестало работать.

Среди трёх погибших были 19-летняя Изабелла Гонсалес и 28-летняя Энджел Рамперсад. Обе служили в подразделениях, связанных с 10-м командованием армейской противовоздушной и противоракетной обороны в Германии. NYT сообщает, что американские специалисты этих подразделений месяцами изучали российские атаки против Украины и передавали полученный опыт Центральному командованию США.

В этом есть почти невыносимая военная ирония. Американские военные изучали, как защищаться от тактики, которую Россия отрабатывала в Украине, — и погибли от удара Ирана, который в это же время учился на российском опыте той самой войны.

Третий погибший, 25-летний офицер ПВО Тайлер Фихан, служил в подразделении в Северной Каролине. Здесь важно не повторять распространившуюся неточность: не все трое погибших служили в Германии.

Такие детали для НАновости — Новости Израиля важнее безликой формулы «ПВО не справилась». ПВО перехватило почти всё. Но современная война устроена так, что иногда противнику достаточно одной ракеты, которая прошла через систему после десятков успешных перехватов.

F-15E за $60 млн и беспилотники в роли глаз

Другой эпизод, описанный NYT, показывает, что иранская адаптация касается уже не только массированных обстрелов.

В апреле над югом Ирана был сбит американский F-15E Strike Eagle. Оба члена экипажа катапультировались; пилота эвакуировали быстро, а офицер систем вооружения почти двое суток скрывался от иранских сил, прежде чем его нашли американские подразделения специальных операций.

По словам высокопоставленного американского военного чиновника, Иран разместил в районе проникновения американской авиации группу беспилотников. Они помогли получить данные о положении, скорости и направлении движения самолёта, после чего F-15E стоимостью около $60 млн был поражён переносным зенитным комплексом. NYT также приводит рассказ экипажа о чрезвычайно коротком времени предупреждения перед попаданием — эту техническую деталь правильнее воспринимать именно как сообщение американских военных, а не независимо установленный факт.

Самая важная часть здесь даже не потеря дорогого самолёта.

Дешёвый беспилотник больше не обязан сам нести боевую часть и уничтожать дорогую цель. Он может стать летающим сенсором, наблюдателем, элементом разведывательной сети — а удар нанесёт совершенно другое оружие.

Украина живёт внутри этой новой логики войны уже несколько лет.

В январе 2025 года обмен опытом записали в договор

17 января 2025 года Россия и Иран подписали Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве. В нём нет автоматического обязательства вступать в войну друг за друга, поэтому называть документ российско-иранским аналогом статьи 5 НАТО было бы неправильно.

Но содержание договора трудно назвать символическим.

Статья 4 прямо предусматривает обмен информацией и опытом между разведывательными и службами безопасности двух государств. Статья 5 предусматривает военное сотрудничество, обучение военнослужащих, обмен военными и экспертными делегациями и совместные учения. Статья 6 закрепляет развитие военно-технического сотрудничества.

То есть к 2025 году то, что начиналось с Shahed, уже было встроено в официальную государственную конструкцию.

И через год этот пункт договора приобрёл совсем другой смысл.

Россия помогает Ирану видеть американские цели?

В марте 2026 года появились первые сообщения о том, что направление помощи развернулось: теперь Москва помогает Тегерану непосредственно на Ближнем Востоке.

17 марта Reuters передал сообщение The Wall Street Journal о предоставлении Ирану российских спутниковых снимков и усовершенствованных беспилотных технологий. На следующий день Кремль назвал эту информацию «фейком», а Reuters отдельно указал, что первоначально не смог независимо подтвердить сообщение.

На этом история не закончилась.

7 апреля Reuters ознакомился с украинской разведывательной оценкой, согласно которой российские спутники с 21 по 31 марта провели не менее 24 детальных съёмок 46 объектов в 11 странах Ближнего Востока. Среди них были американские военные базы, аэропорты, нефтяные объекты и районы размещения систем противовоздушной обороны.

Сама украинская разведывательная оценка ещё не является независимым доказательством. Однако Reuters получил подтверждение повышенной российской спутниковой активности от западного военного источника и отдельного регионального источника безопасности; оба также сообщили, что изображения передавались Ирану. Космическая компания Kayhan Space подтвердила необычную активность российских спутников над регионом, хотя справедливо отметила: сам пролёт спутника над объектом ещё не доказывает факт съёмки или передачи конкретного изображения.

Вот здесь находится вторая важная несостыковка.

Москва отрицает помощь Ирану в наведении ударов. Но подписанный самой Россией договор предусматривает обмен разведывательной информацией и опытом, а несколько источников Reuters говорят о фактической передаче спутниковых материалов. Это пока не позволяет утверждать, что каждый конкретный иранский удар был наведён российской разведкой, но и сводить историю к неподтверждённому одиночному заявлению Киева уже нельзя.

НАновости ранее подробно разбирали, как Каспийский коридор Иран — Россия стал частью военной инфраструктуры двух режимов, а в июле рассказывали об украинских ударах по российско-иранской военной логистике. Если к поставкам оружия, производству и морской логистике действительно добавилась системная разведывательная поддержка, речь уже идёт о гораздо более зрелой военной экосистеме.

Получился замкнутый круг

Если убрать дипломатические формулировки, цепочка выглядит так.

Иран дал России Shahed, технологии и производственную модель. Россия развернула массовое производство, годами применяла и изменяла эту систему в Украине и одновременно совершенствовала способы комбинированных ракетно-дроновых атак. Теперь Иран применяет на Ближнем Востоке методы, которые американские специалисты прямо связывают с российским опытом, а Москва, по данным Reuters и украинской разведки, помогает Тегерану ещё и информацией о потенциальных целях.

Иран → Россия → Украина → накопленный боевой опыт → снова Иран.

Это один из тех случаев, когда стрелки на схеме важнее дипломатических деклараций.

Именно поэтому войны России против Украины и Ирана против Израиля и США всё труднее рассматривать как отдельные кризисы. Между ними циркулируют оружие, производственные технологии, разведывательные данные, специалисты, логистические маршруты и, что особенно опасно, реальные результаты проб и ошибок.

Почему Израилю нельзя считать Украину чужим фронтом

Для Израиля вывод здесь значительно неприятнее привычной фразы о «российско-иранском сближении».

Речь идёт не только о том, что Москва продаёт что-либо Тегерану или дипломатически его прикрывает. Иран получает доступ к знаниям, которые были накоплены во время многолетней российской войны против государства, вооружённого Patriot, NASAMS, IRIS-T и другими западными системами.

Россия на Украине проверяет пределы западной ПВО в реальном времени. Ирану не приходится начинать обучение с чистого листа.

Это особенно важно для маленькой страны с ограниченной территорией и критической инфраструктурой, которую невозможно бесконечно «размазывать» по огромному пространству. Для Израиля цена ошибки может измеряться не только количеством перехватчиков, но и одной электростанцией, одним аэродромом, одним узлом связи или одной ракетой, которая прошла после десятков успешных перехватов.

Поэтому слова Резы Пехлеви в Одессе о единой российско-иранской угрозе сегодня выглядят уже не политическим лозунгом. У российско-иранского сотрудничества появился полный цикл: производство, логистика, боевой опыт, разведка и обратная передача полученных знаний.

И теперь уже Украина учит других защищаться

Есть у этой истории ещё один поворот.

Страна, которую годами использовали как территорию для испытания массовой дроновой и ракетной войны, сама накопила уникальный опыт противодействия ей. Украина знает Shahed не по выставкам и презентациям производителей — она разбирает их обломки, меняет систему обнаружения, создаёт дешёвые перехватчики, строит мобильные огневые группы и постоянно приспосабливается к новым российским модификациям.

В марте Владимир Зеленский говорил о помощи государствам Ближнего Востока в противодействии иранским беспилотникам. Киев рассчитывает превратить этот опыт в долгосрочное оборонное сотрудничество с государствами региона, которые теперь сталкиваются с тем оружием и теми подходами, которые украинцы изучают с 2022 года.

Получается жестокий обмен ролями. Сначала Иран помог России атаковать Украину. Затем Россия получила возможность годами совершенствовать эту войну. Теперь Иран использует часть накопленного опыта против США и их союзников — а тем приходится обращаться к знаниям страны, на которой этот опыт был получен.

Украина была не «далёкой войной». Она была предупреждением

Можно спорить о конкретном количестве оставшихся Patriot. Можно ждать новых доказательств того, какие именно спутниковые снимки Москва передала Тегерану. Можно отдельно обсуждать, насколько каждый иранский приём является прямой копией российского, а насколько оба режима просто приходят к одинаковым решениям под давлением современной войны.

Но главная цепочка от этого не исчезает.

Иранское оружие оказалось в России. Его производство было локализовано и расширено. Российская армия несколько лет испытывала новые способы массовых ударов в Украине. Иранские военные изучали эту войну. Российско-иранский договор закрепил обмен разведывательным опытом и военно-техническое сотрудничество. Теперь американские военные фиксируют российские приёмы уже в действиях Ирана на Ближнем Востоке.

Именно здесь заканчивается удобная иллюзия, будто война России против Украины происходит где-то отдельно от безопасности Израиля.

Украина стала полигоном, на котором авторитарные режимы получили возможность годами проверять оружие, тактику, экономику истощения ПВО и способность демократических государств быстро перестраиваться. Это были людоедские эксперименты: их результат измерялся украинскими разрушенными домами, электростанциями и человеческими жизнями, а не аккуратными отчётами испытательного центра.

Самая опасная ошибка демократий состояла не в том, что они ничего не знали. Они видели этот процесс почти в прямом эфире — запуск за запуском, зиму за зимой.

Просто диктатуры учились быстрее.

Теперь часть накопленного знания вернулась на Ближний Восток. Американцы уже считают перехватчики и хоронят военнослужащих. Для Израиля вопрос давно не в том, имеет ли к нему отношение война в Украине.

Вопрос в другом: сколько ещё придётся заплатить за уроки, которые Украина начала оплачивать своей кровью четыре года назад.

Источники редакционной проверки: The New York Times, 11 августа 2026 года; U.S. Department of the Treasury, материалы от 25 апреля и 10 сентября 2024 года; официальный текст Договора о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве России и Ирана от 17 января 2025 года; Reuters, материалы марта–апреля 2026 года; Council of the European Union; предыдущие публикации НАновости.