70-летняя украинка спела «Рідна мати моя…» в московском суде — 15 колонии лет за переводы армии Украины на $750

Московский суд оставил 70-летней жительнице оккупированного украинского Токмака Светлане Лой 15-летний срок за денежные переводы в поддержку Украины. За несколькими минутами с «Піснею про рушник» скрывается гораздо более сложная история — российский паспорт, украинская пенсия, одно судебное заседание, письма из СИЗО и целая система дел против жителей оккупированных территорий.

Автор: Виктория Кацман

25 августа 2026 года в Первый апелляционный суд общей юрисдикции в Москве наконец пустили журналистов. Но не на рассмотрение дела. Эта часть заседания проходила за закрытыми дверями. Прессе и слушателям разрешили войти только тогда, когда всё уже было решено и оставалось огласить постановление.

За стеклом находилась 70-летняя Светлана Лой — украинка из Токмака Запорожской области, города, который находится под российской оккупацией.

До того как судья начал читать решение, Лой запела по-украински.

«Рідна мати моя…»

Это «Пісня про рушник» на слова Андрея Малышко и музыку Платона Майбороды — песня, которую в Украине знают несколько поколений.

Потом судья прочитал постановление.

Пятнадцать лет колонии остаются. Апелляция отклонена.

Для НАновости — Новости Израиля я решила посмотреть, что осталось за пределами этих нескольких секунд из зала суда. И выяснилось, что самая важная часть этой истории начинается совсем не с песни.

25 августа в Москве решался уже не вопрос о виновности

В феврале 2026 года созданный Россией так называемый Запорожский областной суд уже признал Светлану Лой виновной по статье 275 российского Уголовного кодекса — «государственная измена».

10 февраля ей назначили 15 лет колонии общего режима, а после отбытия этого срока — ещё один год ограничения свободы. В российской системе «колония общего режима» — это разновидность учреждения для отбывания длительного уголовного наказания; прямого израильского аналога этой категории нет.

25 августа Москва рассматривала её апелляцию.

Причём сам процесс по существу был закрыт. То есть журналисты не могли услышать аргументы защиты и обвинения и независимо оценить, что именно происходило в зале. Они увидели Лой лишь непосредственно перед объявлением результата.

Именно тогда появилась песня.

Поэтому формулировка «украинка спела перед приговором» немного сбивает хронологию. Первоначальный приговор был вынесен 10 февраля 2026 года. Пела Лой 25 августа, перед решением по апелляции, после которого 15-летний срок окончательно остался в силе.

Есть здесь и ещё одна странность географии.

Светлану судил орган, который Россия называет «Запорожским областным судом». Этот российский суд, созданный для захваченной части Запорожской области Украины, фактически заседает в оккупированном Крыму. Прокуроры по таким делам также приезжают из Крыма, а самих обвиняемых содержали в Симферополе.

Получается довольно необычная цепочка: украинка из оккупированного Токмака — российская уголовная статья — «запорожский» суд в Крыму — апелляция уже в Москве.

Кто такая Светлана Лой и почему российский паспорт здесь меняет всё

Светлана Ефимовна Лой родилась 10 июня 1956 года. Её дом — Токмак, город на юге Запорожской области.

Для израильского читателя географию стоит объяснить сразу. Запорожье — крупный украинский город, который Россия захватить не смогла. Но значительная часть Запорожской области южнее областного центра находится под российской оккупацией. Токмак — один из важных городов именно этой захваченной территории.

О военном значении этого направления НАновости уже подробно рассказывали в материале о Малой Токмачке и российском наступлении на юге Запорожской области.

Светлана Лой осталась в оккупированном городе.

В декабре 2023 года она получила российское гражданство. Украинского гражданства при этом не утратила и продолжала получать украинскую пенсию. Российские органы затем использовали наличие российского паспорта как ключ к совсем другой уголовной квалификации: человека с российским гражданством можно обвинить именно в «государственной измене».

На первый взгляд может возникнуть вопрос: если человек сам получил российский паспорт, почему это вообще проблема?

Вот здесь без контекста оккупации легко сделать неправильный вывод.

Правозащитники много лет фиксируют, что российская паспортизация захваченных украинских территорий сопровождалась административным и бытовым давлением. Российский паспорт связывался с возможностью нормально работать, получать социальные выплаты, пользоваться медицинскими услугами, оформлять имущество и передвигаться. «Мемориал» приводит данные Human Rights Watch: к марту 2025 года российские власти выдали около 3,5 млн паспортов жителям оккупированных территорий Украины.

А в марте 2025 года появился ещё и российский указ: украинцам на оккупированных территориях предписывалось «урегулировать правовое положение» либо покинуть территорию. Для оставшихся без российского статуса возникали дополнительные ограничения.

Я поэтому не стала бы читать строчку «в декабре 2023 года получила гражданство России» как доказательство того, что Лой политически выбрала Россию.

Тем более что российская же пресс-служба суда описывала её как женщину, придерживавшуюся «антироссийских взглядов».

Вот такой парадокс и оказался в центре дела: российский паспорт дал государству возможность потребовать от украинки лояльности России — и судить её за помощь Украине уже не как иностранку, а как российского «изменника».

24 перевода: сколько денег действительно перечислила пенсионерка

По версии российского обвинения, с января по ноябрь 2024 года Светлана Лой 24 раза переводила деньги через мобильное приложение украинского банка в поддержку Украины и Вооружённых сил Украины — то есть украинской армии, которую в украинских источниках обычно сокращённо называют ВСУ.

Общую сумму российские материалы обозначили как эквивалент 63 420 российских рублей.

И здесь я специально не буду выдавать красивую круглую цифру в гривнах за абсолютно точную.

«Мемориал» пересчитывает сумму примерно в 33 513 гривен, ZMINA — в 33 862,60 гривны. Разница небольшая и, судя по всему, связана с курсом пересчёта. В международном эквиваленте речь идёт примерно о $750.

То есть 15-летний срок назначен не за миллионы, не за финансирование военной программы и не за передачу секретной информации.

В обвинении фигурируют 24 небольших денежных перевода.

Известна по крайней мере одна конкретная операция — 1500 гривен в фонд «Повернись живим». Для израильского читателя поясню: это одна из наиболее известных украинских благотворительных организаций, которая собирает средства для поддержки обороны Украины.

Деньги находились на её украинском банковском счёте. Среди поступлений была украинская пенсия.

Российское обвинение сформулировало позицию Лой довольно показательно: она считала, что находящимися на её украинском банковском счёте гривнами вправе распоряжаться сама, в том числе переводить их на помощь украинской армии.

Именно поэтому популярные сейчас запросы «Светлана Лой 15 лет за донаты ВСУ», «70-летнюю украинку осудили за помощь армии Украины» или «пенсионерка из Токмака 24 перевода» требуют одной оговорки. Подтверждённый факт — российское обвинение в 24 переводах и вынесенный за них 15-летний срок. Но полного массива материалов дела в открытом доступе нет, и «Мемориал» прямо указывает, что не располагает ими и не может независимо проверить, каким образом следствие доказывало назначение каждого перевода.

Это важная граница между установленным фактом и версией обвинения.

Как украинка превратилась для России в обвиняемую в «госизмене»

Статья 275 УК РФ предусматривает ответственность российского гражданина в том числе за финансовую помощь иностранному государству в деятельности, которую российские власти считают направленной против безопасности России.

После ужесточения закона в 2023 году максимальным наказанием по статье о госизмене стало пожизненное заключение.

Юридическая конструкция в деле Лой поэтому выглядит так:

она получила российский паспорт;

Россия считает оккупированный Токмак собственной территорией;

Украина для российского уголовного законодательства становится «иностранным государством»;

перевод средств украинской армии объявляется помощью этому иностранному государству против безопасности России.

Но международно-правовая конструкция выглядит иначе.

Генеральная Ассамблея ООН 12 октября 2022 года осудила российскую попытку аннексии Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей. За резолюцию проголосовали 143 государства. Международное сообщество не признало эти территории частью России.

И здесь появляется непосредственная связь с Израилем: Израиль был среди государств, проголосовавших за эту резолюцию.

То есть для израильского читателя юридическая точка отсчёта довольно ясна: Токмак — это не российский город, население которого внезапно решило помогать другому государству. Это украинский город под российской оккупацией.

«Мемориал» идёт дальше и считает применение российского уголовного законодательства к Лой незаконным. Правозащитники ссылаются на нормы международного гуманитарного права об обязанностях оккупирующей державы и отдельно указывают на проблему принудительного изменения правового статуса населения захваченной территории.

Это позиция правозащитной организации, а не решение международного суда именно по делу Светланы Лой — это тоже важно разделять.

Но статус самой территории спорным в смысле позиции ООН не является: российская аннексия Запорожской области международно не признана.

Одно заседание, день рождения в СИЗО и попытка самой читать своё дело

Теперь деталь, которая для меня говорит о процессе не меньше, чем сам срок.

По данным журналистов, дело Светланы Лой по существу рассмотрели за одно судебное заседание. Одно из ранее назначенных заседаний вообще не состоялось — женщину по неизвестной причине не доставили в суд.

10 февраля появился приговор.

Затем Лой оказалась в Симферопольском СИЗО №1.

СИЗО — следственный изолятор, то есть место содержания под стражей до вступления приговора в силу или во время судебных процедур. Для израильского читателя ближайший бытовой ориентир — בית מעצר, но системы исполнения наказаний различаются, поэтому это не точный юридический аналог.

10 июня 2026 года Светлане исполнилось 70 лет.

День рождения она встретила в камере.

Именно из заключения она начала переписываться с правозащитницей Дарьей Костроминой. В этих письмах появляется уже совсем другая Светлана Лой — не безликая «фигурантка статьи 275».

Она внимательно читала собственный приговор и протокол заседания. По её словам, в протоколе она обнаружила формулировки, которые искажали сказанное ею. После этого решила подавать апелляцию.

Причём просила она не уменьшить срок.

Она добивалась отмены решения и нового рассмотрения дела. Перед апелляцией писала, что особых надежд на положительный результат у неё нет, но ей важно знать, что она «сделала всё возможное».

Юридического образования у неё нет. Лой иронично называла себя в письмах «немножечко адвокатом». Упрямство объясняла семейной историей: её отец когда-то работал следователем прокуратуры.

А потом в тех же письмах она вдруг перечисляет города совсем не языком судебного дела.

Мелитополь для неё — черешня.

Херсон — арбуз.

Каменка-Днепровская — помидоры и яблоки.

Так человек, которого российское дело описывает через статью, паспорт и банковские операции, описывает свою Украину через фрукты, которые растут дома.

Дома у неё остался пожилой муж, родившийся в 1943 году. По опубликованным данным, у него есть проблемы со здоровьем и он живёт один. Светлана просила людей, которые пишут ей, не забывать писать и ему.

Перед апелляцией женщину перевели в московское СИЗО №6. После решения от 25 августа «Мемориал» по-прежнему указывает именно СИЗО-6 как её текущее место содержания.

Светлана Лой не одна: пенсионеры из оккупации получают 9, 13 и 14 лет

Если остановиться на «Пісне про рушник», можно принять дело Светланы Лой за страшный, но единичный эпизод.

Я проверила другие дела.

И вот здесь история меняется.

68-летняя Наталья Козлова, также из Токмака, получила девять лет по статье о госизмене за денежные переводы, которые российские органы связали с украинским подразделением «Азов».

66-летняя Лариса Беляева, врач из села Любимовка Запорожской области, — 14 лет.

Её ровесница Ирина Суховей из Мелитополя — 12 лет и шесть месяцев.

71-летний Иван Чёрный из Токмака — 13 лет.

Во всех этих историях присутствуют денежные переводы в Украину, которые российское обвинение связывает с поддержкой украинских вооружённых сил.

Правозащитники обращают внимание ещё на один механизм. Если житель оккупированной территории получил российский паспорт, помощь Украине можно квалифицировать как российскую «госизмену». Если российского гражданства нет, против человека могут использовать статью о шпионаже, которая применяется к иностранцам.

Это уже не просто несколько суровых приговоров.

На конец августа 2026 года в базе проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» находилось 40 уголовных дел о госизмене только в оккупированной части Запорожской области.

На украинских территориях, которые Россия после полномасштабного вторжения незаконно объявила частью РФ, таких дел было 153.

И сами правозащитники предупреждают: реальное число, вероятно, больше, потому что информация о человеке иногда становится публичной только тогда, когда дело уже передано в суд или приговор вынесен.

О преследовании самой Светланы Лой широкая публика, например, узнала только 10 февраля 2026 года — в день её приговора.

На оккупированной части Запорожской области это не первый случай, когда уголовная система становится частью давления на гражданское население. НАновости ранее рассказывали о другой истории из этого региона — 16-летних Тигране Оганнисяне и Никите Ханганове из Бердянска.

Люди разные. Обвинения разные. Финалы разные.

Но география одна — оккупированная территория, на которой Россия одновременно меняет гражданство жителей, вводит своё законодательство, создаёт собственные суды и затем требует от украинцев политической и юридической лояльности российскому государству.

Как эта история выглядит из Израиля — если убрать из неё один российский паспорт

Я попробую провести аналогию, но сразу оговорюсь: это не юридическое сравнение России и Израиля и не попытка объявить разные войны одинаковыми. Это просто способ объяснить израильскому читателю человеческую конструкцию ситуации.

Представьте город Израиля, захваченный иностранной армией.

Вы остались дома.

Новая власть постепенно связывает медицинскую помощь, пенсию, работу, документы, имущество и свободу передвижения со своим паспортом.

Вы получаете этот паспорт.

Но Израиль не перестаёт быть вашей страной.

У вас остаётся израильский банковский счёт. И вы отправляете собственные деньги ЦАХАЛу.

Через некоторое время власть, которая захватила ваш город и выдала вам свой паспорт, заявляет: теперь вы её гражданин, а следовательно, помощь армии вашей прежней страны — государственная измена.

Это не точная юридическая калька дела Светланы Лой. Но после такого мысленного эксперимента гораздо понятнее, почему один факт «она получила российское гражданство» нельзя вырывать из условий оккупации и превращать в доказательство добровольной смены национальной лояльности.

Есть и ещё одна вещь, которую из Израиля трудно не заметить.

Здесь пожертвования армии и организациям, помогающим военным, являются для огромного числа семей абсолютно обычным гражданским действием. Несколько сотен шекелей на экипировку резервистов, помощь подразделению, медицинское оборудование — такие переводы сами по себе никого не превращают в участника боевых действий.

В деле Светланы Лой размер денег особенно контрастирует со сроком: примерно $750 суммарно — 15 лет заключения.

Можно спорить о российской уголовно-правовой конструкции. Можно изучать каждую банковскую операцию. Можно требовать материалы дела, которых у независимых наблюдателей нет.

Но несколько вещей уже не являются предположениями.

Светлана Лой — украинка из оккупированного Токмака.

Российский паспорт она получила уже при российской оккупации.

Российские власти обвинили её в 24 переводах в поддержку Украины.

10 февраля ей дали 15 лет.

Её дело по существу рассмотрели за одно заседание.

70-летие она встретила в СИЗО.

25 августа её апелляцию рассмотрели за закрытыми дверями.

А когда журналистов наконец пустили в зал, пожилая женщина не произнесла политическую речь.

Она запела песню о матери и дороге из родного дома.

После неё судья оставил пятнадцать лет без изменений.

И вот это уже не символ и не красивая история для социальных сетей. Это судьба конкретного человека, а рядом — десятки других дел, которые показывают, как российская система уголовного преследования работает на оккупированной украинской территории.

Источники, сверенные НАновости — Новости Израиля: сообщения корреспондента «Медиазоны» из Первого апелляционного суда; актуальная карточка и правовой анализ проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» от 26 августа 2026 года; ZMINA; расследовательский материал «Новой газеты Европа» о пожилых украинских заключённых; документы Генеральной Ассамблеи ООН по резолюции ES-11/4.