Под звездой Давида и украинским флагом: еврейские военные подразделения Украины, их забытые командиры и дорога к будущему Израилю (1917–1920)

Этот материал подготовлен для научно-популярной рубрики НАновостей «Евреи из Украины». Мы не претендуем на самостоятельное историческое исследование или окончательное разрешение научных споров. Наша задача — рассказать широкой аудитории о малоизвестных страницах общей украинско-еврейской истории, познакомить читателей с людьми, событиями и документами. Некоторые сведения историки трактуют по-разному. Тем, кто хочет изучить тему подробнее, рекомендуем обращаться непосредственно к историческим исследованиям, архивным документам и воспоминаниям участников событий. Основные источники приведены в конце публикации.

Рубрика «Евреи из Украины» | Автор — редакция НАновости — Nikk.Agency

В ноябре 1918 года молодой еврейский военнослужащий Хаим Кахане присоединился к украинским формированиям, сражавшимся за Львов. Через тридцать лет он будет участвовать в создании первых парашютных подразделений армии независимого Израиля.

Его биография — лишь одна из десятков историй, которые мы собрали в этом большом материале.

В нашей статье — около 100 имён еврейских участников событий и исторических деятелей. Примерно 60–70 из них связаны с военной службой, вооружённой самообороной и организацией еврейских подразделений. Многие из этих людей сегодня практически забыты. Другие стали известными политиками, общественными деятелями, военными руководителями и участниками создания Государства Израиль.

Перед нами события 1917–1921 годов, десятки городов и местечек Украины, еврейские командиры, добровольцы, вооружённые дружины и подразделения украинской армии. Истории героизма, сотрудничества, трагических потерь и человеческих судеб, которые продолжились далеко за пределами Украины.

Мы расскажем о Соломоне Ляйнберге, создавшем Еврейский ударный курень Украинской Галицкой армии, и Салько Роттенберге, командовавшем смешанной еврейско-украинской конно-пулемётной сотней. О более чем 80 еврейских добровольцах Гуцульского куреня и восьми погибших бойцах, похороненных под Подкаменем.

В Одессе познакомимся с Моисеем Усискиным, командиром 1-го Еврейского пехотного батальона, и Михаилом Дашевским, чьи дружинники защищали население далеко за пределами города. Во Львове — с Исраэлем Вальдманом и Юлиушем Айслером, организаторами вооружённой еврейской милиции, пытавшейся сохранить нейтралитет во время польско-украинской войны.

Отдельная большая история — еврейская самооборона Черкасс, Смелы, Златополя, Городища, Бершади, Тетиева, Голованевска, Екатеринослава и других населённых пунктов. Здесь действовали Израиль Бердичевский, Моше Дубровенский, Гирш Тури, Хаим Острой, Борис Ханис и многие другие. Одни погибли, защищая свои общины. Другие пережили войну, но спустя десятилетия оказались жертвами сталинских репрессий.

А затем проследим, как судьбы некоторых участников этих событий связали Украину с будущим Израилем: пароход «Руслан», отправившийся из Одессы в Яффо в 1919 году, ветераны самообороны в «Хагане» и «Иргуне», Владимир Жаботинский, Хаим Кахане и Яаков Дори — первый начальник Генштаба ЦАХАЛа.

Это не история одной армии, одной политической партии или одного народа. Здесь были сионисты и еврейские социалисты, бывшие солдаты Российской и Австро-Венгерской империй, украинские офицеры, добровольцы и обычные жители, вынужденные брать оружие для защиты своих семей.

Были сотрудничество и взаимовыручка, совместные бои и спасённые жизни. Были разоружения, погромы, предательства и трагические ошибки.

Мы собрали эти истории вместе, чтобы показать ту часть украинско-еврейского прошлого, о которой говорят значительно реже: как евреи и украинцы не только жили рядом, но и служили вместе, защищали друг друга, создавали вооружённые подразделения и иногда отдавали жизни за общее дело.

А некоторые из этих людей впоследствии оказались среди тех, кто стоял у истоков военной и общественной истории Государства Израиль.

1917 год: когда еврейские военные начали объединяться

После падения Российской империи в Киеве возникла Украинская Центральная рада — политический орган, ставший основой Украинской Народной Республики (УНР).

Еврейские партии получили представительство в украинских государственных структурах. В январе 1918 года Центральная рада приняла закон о национально-персональной автономии, предоставлявший национальным общинам право самостоятельно организовывать культурную и общественную жизнь.

Для евреев, переживших десятилетия ограничений Российской империи, это было значительным политическим изменением.

Однако политические обещания звучали на фоне распада армии, революции и вооружённой борьбы. По городам и местечкам передвигались демобилизованные солдаты, отряды различных партий и самостоятельных командиров.

Еврейские военнослужащие, прошедшие Первую мировую войну, начали создавать собственные организации. Возникали союзы евреев-воинов, проводились конференции и обсуждались проекты национальных воинских частей.

На юге Украины одним из центров этого движения стала Одесса.

Одесса: 500 винтовок, 24 тысячи патронов и первый еврейский батальон

История 1-го Еврейского пехотного батальона началась в декабре 1917 года, когда еврейские военные организации Одессы предложили властям Украинской Народной Республики (УНР) создать собственные национальные воинские части. Инициативу поддержали начальник Одесского военного округа генерал Елчанинов и представитель Украинской Центральной рады подполковник Поплавко. Последний сообщил об этом в Киев, где находилась Центральная рада во главе с Михаилом Грушевским. Туда же для переговоров отправились представители еврейских военнослужащих.

29 декабря съезд еврейских солдат и офицеров в Одессе принял решение приступить к формированию национальных частей и создал организацию «Еврида». Её руководящий комитет из 15 человек возглавил военный врач Григорий Жалковский. Организация объединяла еврейских военнослужащих бывшей российской армии, включая участников Первой мировой войны, и планировала создавать подразделения не только в Одессе, но и в Екатеринославе (нынешнем Днепре), Николаеве, Симферополе, Гуляйполе, а также среди солдат бывшего Румынского фронта.

13 февраля 1918 года руководство «Евриды» издало приказ № 1 о создании в Одессе 1-го Еврейского пехотного батальона. В нём организация ссылалась на разрешение Украинской Центральной рады от 2 января 1918 года на формирование еврейских национальных воинских частей. Полный текст этого разрешения не найден, поэтому неизвестно, распространялось ли оно на всю территорию УНР или только на обращения одесских организаций. Сам февральский приказ о создании конкретного батальона издала именно «Еврида», а не украинское военное министерство.

К тому времени Одессу уже контролировали большевики, провозгласившие Одесскую Советскую Республику. Тем не менее новое подразделение сохраняло самостоятельное командование, не входило ни в Красную армию, ни в регулярную армию УНР и рассчитывало на дальнейшее сотрудничество с украинскими властями.

Командиром назначили бывшего прапорщика российской армии Моисея Усискина, его помощником — Бориса Богданова, начальником штаба — Габриэля Гершенкройна. За снабжение с 15 февраля отвечал военный чиновник Штейнберг. На следующий день прибыли первые 20 добровольцев под командованием Фроима Черкеса, возглавившего первую пехотную роту.

18 февраля батальон получил 500 винтовок и 24 тысячи патронов с базисного склада бывшего Румынского фронта российской армии. В это время силами Румынского фронта и Одесской Красной армии командовал Михаил Муравьёв. Однако кто непосредственно санкционировал выдачу оружия, опубликованные документы не уточняют. Не установлено и точное местонахождение склада.

Казармы батальона размещались на Прохоровской улице, 1, где военнослужащие жили, проходили подготовку и несли караульную службу.

Несмотря на значительное количество полученного оружия, батальон был сравнительно небольшим. По исследованию историка О. М. Шолка, он насчитывал около 240 бойцов, а вместе с офицерами — менее 300 человек. Численность постоянно менялась: прибывали добровольцы, происходили увольнения и дезертирство.

Основу составляли евреи — бывшие солдаты российской армии, ветераны Первой мировой войны, студенты, гимназисты и выпускники военных училищ. Точный национальный состав не установлен, поэтому исключать присутствие военнослужащих других национальностей нельзя.

Среди добровольцев были Иосахар Виолин из Уфы, выпускник Житомирской школы прапорщиков Яков Песис, Ушер Тутковский, окончивший военную школу в Петергофе, и Иосиф Розенблит из Чугуевского военного училища. Многие офицеры придерживались сионистских взглядов, поддерживая создание еврейского национального дома в Эрец-Исраэль — исторической Земле Израиля.

По сообщениям тогдашней одесской прессы, среди военнослужащих насчитывалось 120 георгиевских кавалеров — награждённых за храбрость в российской армии. Однако полного списка награждённых не обнаружено, поэтому газетная цифра остаётся неподтверждённой.

4 марта по распоряжению советского коменданта Одессы Борового батальон приступил к охране городских объектов, в том числе оружейного арсенала.

9 марта начали формировать вторую пехотную роту под командованием Бориса Богданова. Инструкторами назначили Шафира, Виолина и Усиевича. Одновременно создавался пулемётный взвод под руководством инструктора Зинькова. Отдельных кавалерийских и артиллерийских подразделений батальон не имел.

При штабе действовали хозяйственная и медицинская службы. Военным врачом был Григорий Жалковский, казначеем — Рогозовский, хозяйственным делопроизводителем — Дроздин, квартирмейстером — Горбатый.

Повседневная служба включала строевую и стрелковую подготовку, караулы и строгую дисциплину. В свободное от обязанностей время солдаты могли посещать синагогу, но за отказ выполнять приказы командование исключало из подразделения.

В приказе от 11 марта Моисей Усискин особо подчеркнул, что батальон обязан защищать не только еврейское население, но и безопасность всех одесситов независимо от национальности.

Это требование вскоре приобрело практическое значение. 13–15 марта 1918 года, когда большевики покидали Одессу, а украинские и австро-венгерские войска ещё не установили контроль над городом, возникла угроза массовых грабежей.

Еврейский батальон вместе с добровольческими дружинами и городской милицией охранял Молдаванку, жилые кварталы, рынки, государственный банк, казначейство и телефонную станцию. Для усиления подразделения по инициативе городских властей из артиллерийского арсенала передали четыре пулемёта «Максим», восемь запасных стволов и 100 ручных гранат.

15 марта в Одессу вошли украинские и австро-венгерские войска, после чего представители УНР вернулись к власти. Для командования батальона открылась возможность добиться официального включения подразделения в украинскую армию.

18 марта в батальоне ввели новые знаки различия: вместо нарукавных повязок военнослужащим полагались фуражки с бело-голубым околышем и звездой Давида вместо кокарды.

В тот же день представитель руководства «Евриды» Х. Л. Авербух и начальник штаба Габриэль Гершенкройн отправились в Киев на переговоры с военным министерством УНР.

Однако договориться не удалось. Австро-венгерское командование и украинские военные власти выступили против сохранения самостоятельно созданных вооружённых частей вне установленной структуры армии УНР.

Главный комиссар УНР в Херсонской, Екатеринославской и Таврической губерниях Семён Коморный распорядился демобилизовать батальон.

24 марта началось увольнение военнослужащих. Последними, 7 апреля 1918 года, демобилизовались Моисей Усискин, Габриэль Гершенкройн, Борис Богданов и несколько других офицеров.

Так завершилась почти двухмесячная история 1-го Еврейского пехотного батальона Одессы.

Он не стал частью регулярной украинской армии, но возник по инициативе еврейских военнослужащих, поддержанной представителями Украинской Центральной рады. Его организаторы добивались сотрудничества с украинской властью, а в дни мартовского междувластия бойцы защищали не только еврейские кварталы, но и общегородские учреждения.

Для истории украинско-еврейских отношений это малоизвестный, документально подтверждённый пример сотрудничества, в котором создание национального военного подразделения сочеталось с защитой всех жителей Одессы.

Михаил Дашевский и одесские дружинники: от 50 добровольцев до защиты городов и местечек Украины

Ещё до создания 1-го Еврейского пехотного батальона в Одессе появилась другая вооружённая организация — Еврейская боевая дружина, предназначенная для защиты населения от погромов и грабежей. Её формирование началось 4 декабря 1917 года по инициативе местной Еврейской военной организации (ЕВО), которую возглавлял бывший военный чиновник Хаскель Авербух.

Появлению дружины предшествовал эпизод с украинскими военными. В начале декабря, выполняя приказ об разоружении неукраинских частей бывшей российской армии, солдаты Украинской Центральной рады потребовали сдать оружие и у членов ЕВО, собравшихся на Успенской улице, 73. Организация заранее объявила о своём нейтралитете, поэтому её руководство подчинилось требованию, но обратилось с протестом к украинским властям. По распоряжению представителя Центральной рады в Одессе оружие еврейским военнослужащим вернули. После этого и началась запись добровольцев в дружину.

Её военным организатором и командиром стал 24-летний прапорщик Михаил (Моисей) Маркович Дашевский, позднее возглавивший штаб. В первые дни дружина насчитывала около 50 вооружённых бойцов, хотя некоторые газеты уже тогда сообщали о полутора тысячах записавшихся. Историк Ярослав Тинченко считает эти публикации сильно преувеличенными.

Дружина существовала отдельно от регулярного еврейского батальона, который организация «Еврида» сформировала в феврале 1918 года. Она представляла собой добровольческую самооборону, не входила в регулярную армию УНР и не подчинялась Красной армии.

Постепенно организация обзавелась штабом, постоянными патрулями и собственным финансированием. Штаб размещался в доме Барабаша на Большой Арнаутской улице, 42, на углу Ришельевской, а позднее переехал на Ришельевскую, 42.

Средства собирали среди еврейского населения Одессы. Финансовый комитет возглавлял М. А. Гальперин, казначеем был Бронштейн, в ревизионную комиссию входили Лукашевкер, Фридмак и Бейн. Домовые комитеты предлагали отчислять часть квартирной платы на содержание дружинников.

Но деятельность Дашевского быстро вышла за пределы Одессы.

Уже в январе 1918 года штаб получал обращения еврейских общин из других городов, которым требовалась вооружённая помощь. Из Чечельника поступили сведения об угрозе погрома, из Рыбницы — о трёх уже произошедших нападениях.

В Чечельник отправили 35 добровольцев, в Рыбницу — 50. Военные инструкторы выехали в Голту, Ольвиополь и Богополь, чтобы помочь местным жителям организовать собственную самооборону. Такие инструкторы уже работали в Голованевске, Руднице и Кодыме.

Позднее отряды направляли также в Рашков, Кривое Озеро и Дубоссары. В Кривое Озеро отправили 50 бойцов, такой же отряд планировали направить в Рашков. Дружинники действовали в Крутне, Бирзуле и других местечках Подольской и Херсонской губерний — административных областей того времени, охватывавших значительную часть современной Центральной и Южной Украины, а также соседних территорий.

Особенно тяжёлыми оказались события в Дубоссарах — городе на Днестре, сегодня находящемся на территории непризнанного Приднестровья в Молдове.

Там нападения на еврейское население сопровождали передвижение демобилизованных солдат бывшей российской армии. Когда местная самооборона не смогла остановить погром, община обратилась за помощью в Одессу.

Штаб Дашевского направил 26 вооружённых добровольцев. Командование одним из отрядов осуществлял прапорщик Гельд.

Сначала дружинники попытались договориться с нападавшими о прекращении насилия. Затем начались перестрелки.

В одном из столкновений был ранен доброволец Малкус, в которого бросили гранату. Позднее ранения получили ещё трое бойцов — Вайнберг, Одесский и Титиевский.

В переговорах попытался участвовать и Григорий Котовский, впоследствии известный командир Красной армии, прибывший в Дубоссары с военными 6-й армии. Однако остановить нападения его посредничество не смогло.

Необычную подробность сохранила тогдашняя одесская пресса: местный общественный раввин, переодевшись в солдатскую форму, присоединился к защитникам. Не имея оружия, он отбивался от нападавших камнями.

Дружинники также задержали людей, разграбивших дом православного священника. Они защищали общественный порядок, не ограничиваясь имуществом еврейской общины.

К концу января обстановка в Дубоссарах относительно успокоилась. Часть отряда вернулась в Одессу, а 14 добровольцев остались по просьбе местных жителей.

При этом отношения с различными вооружёнными властями складывались непросто. В январе 1918 года, во время боёв между украинскими частями и большевиками в Одессе, украинские военные задержали около 45–50 членов Еврейской военной организации, ошибочно приняв их за противников. После выяснения обстоятельств задержанных освободили.

В других городах дружинникам помогало наличие документов как от советских органов, так и от представителей Украинской Центральной рады. Например, в Руднице и Бирзуле украинские военнослужащие сначала попытались разоружить еврейские отряды, но отказались от этого, когда им предъявили украинские удостоверения, подтверждавшие, что добровольцы направлены исключительно для предотвращения погромов.

Дружина несла караульную службу и в самой Одессе, охраняла городские кварталы, помогала домовым комитетам и задерживала грабителей. Эта работа сопровождалась потерями. 25 января 1918 года из-за неосторожного обращения с оружием погиб 19-летний Абрам Янишевский, а в начале февраля во время перестрелки с грабителями — дружинник И. Эпштейн.

После возвращения в Одессу украинских и австро-венгерских войск в марте 1918 года дружина попыталась сохранить свой статус городской охраны. Однако австро-венгерский военный комендант Рудольф фон Браун распорядился разоружить все самостоятельные вооружённые формирования. К полудню 20 марта дружинники сдали оружие, хотя, по воспоминаниям современников, часть вооружения удалось сохранить.

Деятельность возобновилась в ноябре 1918 года, после поражения Германии и Австро-Венгрии в Первой мировой войне. Дружиной вновь руководили Хаскель Авербух и Михаил Дашевский.

Во время декабрьских боёв в Одессе между сторонниками Директории УНР — украинского правительства, пришедшего к власти после свержения гетмана Павла Скоропадского, — и белогвардейскими формированиями дружинники продолжали охранять город.

Их деятельность получила признание городского самоуправления. 10 января 1919 года представитель дружины доктор Э. Г. Раухвергер предложил выделить на её постоянное содержание 30 тысяч рублей из городской казны. Инициативу поддержал городской голова М. В. Брайкевич, подчеркнувший заслуги еврейской самообороны перед Одессой. Городская дума одобрила финансирование.

На эти средства расширили сеть караульных пунктов, оборудованных телефонами. При нападении жители могли обратиться в ближайший пункт, откуда на помощь направляли патруль.

25 февраля 1919 года, во время Дня национального траура по жертвам еврейских погромов в Украине, дружина мобилизовала несколько сотен резервистов и усилила охрану Одессы, особенно района Молдаванки. Действия согласовывались со студенческими вооружёнными отрядами.

В воспоминаниях историка Ильи Чериковера говорится, что к весне 1918 года дружина якобы располагала 600 постоянными бойцами, двенадцатью казармами, 22 пулемётами и тысячей винтовок. Однако Ярослав Тинченко считает эти цифры существенно завышенными. Надёжного полного штатного списка, позволяющего подтвердить такую численность, нет.

В апреле 1919 года Одессу вновь заняла Красная армия. По приказу нового начальника гарнизона Юрия Тютюнника самостоятельную еврейскую дружину разоружили и распустили.

Вместо неё большевики организовали собственную 1-ю Еврейскую рабочую дружину Красной армии под командованием З. Д. Погорельского. К 10 апреля она насчитывала около 300 человек, включая санитарное подразделение, и состояла из четырёх взводов. В мае её преобразовали в Одесский еврейский запасной батальон. Это уже было другое, советское формирование, а не прежняя дружина Дашевского.

В августе 1919 года, когда большевики начали эвакуацию Одессы перед наступлением белогвардейцев, городская дума вновь разрешила восстановить еврейскую самооборону. Дружинники возобновили патрулирование и пресекали попытки грабежей.

Но после занятия города белогвардейцами 23 августа 1919 года ситуация изменилась. Уже на следующий день исполняющий обязанности начальника Одесского гарнизона полковник Барановский приказал расформировать вооружённые части, существовавшие при прежней власти, включая еврейскую дружину.

Представители городской и еврейской общин пытались добиться её сохранения. Однако белогвардейский генерал Яков Шиллинг, командовавший войсками в районе Одессы, заявил, что не видит необходимости в отдельных еврейских подразделениях. Эту позицию поддержал городской комендант полковник Могилевский.

Спустя несколько недель погиб и сам Михаил Дашевский.

13 сентября 1919 года 25-летний бывший командир дружины был убит возле села Бурлачья Балка под Одессой.

К тому времени Дашевский, занимавшийся также естественными науками, работал на биологической станции в Люстдорфе и исследовал рыб. По сообщениям тогдашней прессы, во время поездки к месту работы его вместе с сопровождавшими задержали неизвестные вооружённые люди неподалёку от села Ольгино.

Спутников впоследствии отпустили, а Дашевского оставили под стражей. Позднее местные крестьяне сообщили его отцу, что обнаружили тело в кустах. Отец опознал сына.

Кто именно совершил убийство и по каким мотивам, достоверно установить не удалось. Современники отдельно отмечали, что Дашевский открыто разошёлся с еврейской социалистической партией, когда та перешла на коммунистические позиции.

14 сентября 1919 года Михаила Дашевского похоронили на Втором еврейском кладбище Одессы. Некрологи опубликовали его родители, бывшие сослуживцы, дружинники и представители еврейских общественных организаций.

Начавшись с нескольких десятков добровольцев, одесская самооборона за неполные два года превратилась в организацию, к которой обращались за помощью жители городов и местечек нескольких губерний. Её бойцы действовали при постоянно менявшихся властях, сотрудничали с местными украинскими представителями, получали поддержку городской думы и охраняли не только еврейские кварталы, но и общегородские учреждения.

История Михаила Дашевского и его товарищей — ещё одна малоизвестная страница украинско-еврейского сотрудничества, в которой рядом с национальной самоорганизацией стояла ответственность за безопасность соседей, независимо от их происхождения.

Львов: нейтралитет с оружием в руках

1 ноября 1918 года во Львове начались вооружённые столкновения между украинскими и польскими формированиями. После распада Австро-Венгерской империи обе стороны претендовали на Восточную Галицию — историческую область, значительная часть которой сегодня находится на западе Украины.

В ночь на 1 ноября украинские военнослужащие бывшей австро-венгерской армии заняли важнейшие учреждения Львова, подняли над ратушей сине-жёлтый флаг и объявили об установлении украинской власти. Эти события вошли в историю как Ноябрьское восстание, или «Листопадовий зрив». 13 ноября новое государство официально получило название Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР).

Руководящим органом ЗУНР стала Украинская национальная рада, а её вооружённые силы впоследствии получили название Украинская Галицкая армия (УГА). Это было отдельное украинское государственное образование, возникшее на территории бывшей Австро-Венгрии, а не подразделение Украинской Народной Республики с центром в Киеве.

Львов тогда был многонациональным городом. Поляки составляли более половины его населения, евреи — около четверти, украинцы — меньшую часть. Когда польские вооружённые формирования выступили против украинской власти, значительные районы города оказались между позициями противоборствующих сторон.

Еврейские политические организации Львова объявили нейтралитет, но решили, что для его сохранения необходимо организовать собственную вооружённую охрану.

Исраэль Вальдман, Юлиуш Айслер и создание милиции

Одним из организаторов еврейской самообороны стал Исраэль Вальдман — доктор, капитан бывшей австро-венгерской армии и деятель сионистского движения. Незадолго до ноябрьских событий он прибыл из Вены во Львов по поручению сионистских кругов, чтобы в случае вооружённого конфликта организовать защиту еврейского населения.

Вместе с другим еврейским офицером, капитаном Юлиушем Айслером, Вальдман участвовал в создании Еврейского комитета безопасности, объединявшего представителей местных еврейских политических и общественных организаций.

1 ноября 1918 года комитет приступил к формированию Еврейской милиции Львова. Её основу составили бывшие солдаты и офицеры австро-венгерской армии еврейского происхождения. Непосредственное военное руководство осуществлял Айслер.

Задача заключалась в охране еврейских кварталов, синагог, магазинов, жилых домов и поддержании порядка на улицах. Милиция не входила ни в польскую, ни в украинскую армию и официально не должна была участвовать в борьбе за город.

Украинское командование согласилось с созданием такого подразделения. Более того, оно сообщило представителям еврейской общины, что в условиях уличных боёв не может самостоятельно гарантировать безопасность всех еврейских кварталов, и предложило организовать их вооружённую охрану.

Между украинскими военными и Еврейским комитетом безопасности было налажено взаимодействие. Украинская сторона предоставляла милиционерам оружие и обмундирование, а еврейское командование согласовывало районы патрулирования и передавало сведения о численности своих бойцов в украинский военный штаб.

При этом милиция сохраняла собственное руководство и самостоятельные задачи.

37 офицеров, 237 стрелков и пять постоянных постов

В отличие от многих других еврейских добровольческих организаций того времени, численность львовской милиции можно восстановить по сохранившимся ежедневным донесениям украинского военного командования.

6 ноября в ней состояли 24 офицера и 206 стрелков. 7 ноября — 24 офицера и 195 стрелков. К 10 ноября численность выросла до 35 офицеров и 238 стрелков, 12 ноября — до 42 офицеров и 237 стрелков.

13 ноября 1918 года в милиции числились 37 офицеров и 237 стрелков — всего 274 военнослужащих.

Это подтверждённая численность на конкретную дату, а не общее количество людей, когда-либо служивших в организации. В воспоминаниях встречаются и более высокие оценки, но архивные сводки позволяют точнее проследить изменение состава.

Украинское командование и Еврейский комитет безопасности согласовали расположение пяти постоянных охранных постов. Они находились возле синагоги Реформаторов на площади Старый Рынок, синагоги на улице Божничей (ныне Сянская), а также по адресам: улица Жолкиевского, 25; Бляхарская, 25 (ныне улица Ивана Фёдорова); Резницкая, 25 (ныне улица Северина Наливайко).

Кроме того, еврейские патрули действовали в Краковском, Жолковском, Клепаровском и Яновском предместьях Львова.

8 ноября украинское командование издало специальный приказ, определивший районы деятельности еврейской милиции. В них входили также улицы Боимов, Сербская, Валовая и прилегающие переулки.

11 ноября границы патрулирования уточнили новым распоряжением. В нём отдельно подчёркивалось, что милиция сохраняет нейтралитет, но остаётся вооружённой.

Такой порядок был необходим, чтобы украинские подразделения и еврейские патрули не вступали в случайные столкновения и не мешали друг другу выполнять свои задачи.

Милиционеры носили повязки на левом рукаве с сионистской символикой. В некоторых случаях они патрулировали вместе с украинскими военнослужащими.

14 ноября украинское командование получило сообщение о появлении неизвестных вооружённых людей, выдававших себя за еврейских милиционеров в Лычаковском предместье. Было приказано задерживать самозванцев. В тот же день руководство милиции ввело новые удостоверения розового цвета с надписями на идише, объявив ранее выданные документы недействительными.

Подобные подробности сохранились благодаря тому, что распоряжения о деятельности еврейской милиции включались в официальные приказы украинских военных властей.

Украинское командование, польские войска и проблема нейтралитета

Отношения еврейской милиции с польскими вооружёнными формированиями складывались значительно сложнее.

В начале ноября еврейские представители добились предварительного признания нейтралитета обеими сторонами. 9 ноября было заключено отдельное соглашение с польским командованием, признавшим право милиции действовать в установленных городских районах.

Однако на практике договорённости соблюдались не всегда.

Польские военнослужащие проникали в еврейские кварталы, а милиционеры пытались препятствовать вооружённым нападениям и грабежам. Возникали перестрелки.

Польский командир обороны Львова Чеслав Мачинский впоследствии утверждал, что еврейская милиция неоднократно открывала огонь по польским патрулям. При этом он признавал, что не знал случаев её вооружённого сопротивления украинским частям.

Еврейское руководство продолжало настаивать на нейтралитете, объясняя столкновения необходимостью защищать свои районы от вооружённых людей.

Характерный случай произошёл в ночь с 13 на 14 ноября. Патруль под руководством Мойше Ольмюца задержал троих вооружённых поляков, один из которых был известен как уголовный преступник. После вмешательства польского офицера задержанных отпустили, но вскоре уже сам Ольмюц и одиннадцать его товарищей оказались под арестом.

17 ноября семеро еврейских милиционеров с белым флагом попытались пройти к польским позициям, чтобы согласовать действия против грабителей. Несмотря на белый флаг, по ним открыли огонь. Один из добровольцев погиб, остальные подверглись задержанию и избиениям.

Конфликты возникали и с отдельными украинскими военнослужащими. Так, 16 ноября еврейская милиция сообщила украинскому штабу о предполагаемом ограблении магазина одежды на Шпитальной улице, 18, четырьмя людьми из украинского патруля. 17 ноября украинское командование распорядилось провести расследование и установить, действительно ли нападавшие принадлежали к его частям.

Этот эпизод важен: еврейская милиция могла официально обратиться к украинскому военному руководству с жалобой на действия его военнослужащих и добиться распоряжения о проверке.

Телеграмма президенту США

В середине ноября отношения между еврейской общиной и польскими военными ещё больше обострились.

По утверждению Еврейского комитета безопасности, польские формирования начали принудительно мобилизовать еврейских мужчин для участия в боях против украинцев.

14 ноября Исраэль Вальдман и Юлиуш Айслер направили телеграмму президенту США Вудро Вильсону и Копенгагенскому сионистскому бюро — одному из международных центров сионистского движения того времени.

Они сообщили о кровопролитных боях во Львове, подтвердили нейтралитет еврейского населения Восточной Галиции и выразили протест против принудительного привлечения евреев к войне на польской стороне.

Обращение к американскому президенту имело особое значение. После Первой мировой войны Вильсон выступал за принцип национального самоопределения народов, а границы новых европейских государств ещё предстояло определить.

Еврейские представители стремились добиться международного признания права своих общин не участвовать в польско-украинском вооружённом конфликте.

20 ноября во Львове создали Временную еврейскую национальную раду, объединившую представителей сионистов, еврейских социал-демократов, религиозного движения «Мизрахи» и социалистического движения «Поалей Цион». Она направила украинской и польской сторонам меморандум, объявив себя представительным органом еврейского населения города.

Однако военная обстановка уже быстро менялась.

Ноябрь 1918 года: падение Львова и трагедия еврейских кварталов

В ночь с 21 на 22 ноября 1918 года украинские войска оставили Львов, не выдержав наступления польских сил, получивших подкрепления.

С украинскими частями ушли и некоторые еврейские добровольцы, преимущественно бывшие офицеры австро-венгерской армии. Большинство милиционеров осталось в городе.

После установления польского контроля еврейскую милицию разоружили, а часть её руководителей арестовали. В городе начался антиеврейский погром, продолжавшийся 22–24 ноября.

Польские военнослужащие и гражданские участники нападений грабили еврейские дома и магазины, разрушали религиозные учреждения, избивали и убивали людей.

Число погибших в исторических исследованиях различается. Ярослав Тинченко приводит данные еврейских историков о 73 убитых и 463 раненых. Другие расследования содержат несколько иные оценки, но сам масштаб насилия и причастность к нему польских вооружённых людей подтверждаются многочисленными свидетельствами.

Среди обвинений, использовавшихся против еврейского населения, фигурировали утверждения о сотрудничестве милиции с украинцами. При этом официальная позиция еврейских организаций оставалась нейтральной, а отдельные столкновения милиционеров с польскими патрулями не позволяют считать всю общину участницей войны.

В конце ноября состоялись похороны жертв погрома. Один из ветеранов Галицкой армии вспоминал, что бывшие еврейские офицеры австро-венгерской армии несли гробы погибших, в том числе гроб с обгоревшим свитком Торы.

По некоторым воспоминаниям, во время уличных столкновений погиб и один из организаторов милиции Юлиуш Айслер, однако точные обстоятельства его гибели остаются недостаточно установленными.

Что произошло с еврейскими добровольцами после ноября

Львовская милиция прекратила существование как самостоятельное вооружённое формирование. Часть её бывших участников подверглась преследованиям по обвинениям в сотрудничестве с украинцами.

Некоторые офицеры и добровольцы присоединились к украинским войскам, продолжившим борьбу за пределами города. В воспоминаниях участников Галицкой армии сохранились сведения о еврейских студентах и бывших милиционерах, добровольно вступивших в украинские части.

Тинченко приводит свидетельство о еврейском добровольце, который стал хорунжим — младшим офицером украинской армии — и позднее попал в польский плен в боях возле Белза или Равы-Русской.

Однако говорить, что вся львовская милиция вошла в состав Украинской Галицкой армии, было бы неправильно. Организация создавалась для охраны населения, и большинство её бойцов не становились военнослужащими УГА.

Сам Исраэль Вальдман продолжил политическую деятельность и сотрудничество с украинским национальным движением. 8 октября 1922 года в Вене руководитель ЗУНР в эмиграции Евгений Петрушевич назначил его уполномоченным по делам еврейского населения Восточной Галиции.

В 1924 году Вальдман выступил с обращением к галицким евреям, в котором связывал возможности их политического и экономического освобождения с борьбой украинцев за собственные национальные права.

Вооружённые еврейские милиции существовали также в Тернополе, Коломые, Подволочиске и других городах Галиции. Как правило, они придерживались нейтралитета, но некоторые их участники впоследствии добровольно поступали на украинскую военную службу.

История львовской милиции не была историей еврейского подразделения украинской армии. Это был самостоятельный вооружённый отряд, созданный еврейской общиной для охраны своих кварталов. Однако его деятельность проходила при официальном признании украинских властей, которые предоставляли оружие, обмундирование и согласовывали порядок несения службы.

Именно такое практическое сотрудничество украинских военных и еврейских добровольцев стало одной из малоизвестных страниц общей истории двух народов. Для части участников оно продолжилось и после поражения украинских войск во Львове — уже в составе Галицкой армии и в политической деятельности за пределами Украины.

Салько Роттенберг: восемь пулемётов и две скрипки

В мае 1919 года в составе 4-й Золочевской бригады Украинской Галицкой армии (УГА) появилась необычная воинская часть — конно-пулемётная сотня, в которой примерно половину военнослужащих составляли евреи, а другую половину — украинцы. Командовал ею Салько (Соломон) Роттенберг, профессиональный военный еврейского происхождения.

Роттенберг родился 14 августа 1894 года в селе Пятничаны Стрыйского уезда, на территории современной Львовской области Украины. Во время Первой мировой войны служил в 77-м пехотном полку австро-венгерской армии, значительную часть которого составляли украинцы из Самборского региона Галиции.

После распада Австро-Венгрии он присоединился к украинскому национальному движению. Историк Олег Стецишин указывает, что Роттенберг прибыл из Вены вместе с группой из 17 украинских офицеров. По сведениям военного историка Ярослава Тинченко, 27 ноября 1918 года он вступил в Галицкую армию, первоначально служил в боевой группе «Восток» и участвовал в боях против польских войск за Львов, командуя украинскими военнослужащими из Самборского края.

В исторических публикациях Роттенберг также упоминается как бывший офицер еврейской милиции Львова, которая во время ноябрьских боёв занималась охраной еврейских кварталов.

К весне 1919 года он служил в 4-й Золочевской бригаде II корпуса УГА — регулярной армии Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР), возникшей после распада Австро-Венгрии. Бригада была сформирована в январе 1919 года из боевой группы «Восток». В её составе находились четыре пехотных куреня — подразделения батальонного уровня — и два артиллерийских полка.

Среди военнослужащих бригады было немало евреев. По исследованию Тинченко, они составляли более половины её медицинского персонала, а также служили пулемётчиками и стрелками. Одной из пехотных сотен уже командовал Роттенберг, носивший звание четаря — младшего офицера Галицкой армии, приблизительно соответствовавшее лейтенанту.

В начале мая командование бригадой принял полковник Степан Чмелик. Во время продолжавшихся боёв с польскими войсками он распорядился создать мобильное пулемётное подразделение, способное быстро поддерживать пехоту и прикрывать отступление.

Организацию новой сотни в середине мая поручили Роттенбергу как опытному пулемётчику. Он собрал в ней еврейских военнослужащих, служивших в разных частях бригады, вместе с украинскими бойцами. Получилось смешанное подразделение с приблизительно равным национальным составом. Точная численность сотни в сохранившихся свидетельствах не установлена.

Вторым офицером стал четарь Владимир Михайлив, также ветеран Первой мировой войны. Именно его воспоминания позднее позволили восстановить подробности последних боёв Роттенберга.

На вооружении новой сотни находились восемь пулемётов. Каждый перевозили на лёгкой двухколёсной повозке, запряжённой одной лошадью. Пулемётные расчёты передвигались верхом, а запасные патронные ленты везли на дополнительных повозках.

Такая организация позволяла быстро менять позиции, перебрасывать огневые средства между участками фронта и прикрывать пехоту во время наступления или отступления.

Ветеран бригады Степан Гайдучок вспоминал, что сотня появилась буквально за несколько дней: командование получило лошадей, повозки и пулемёты, а Роттенберг собрал бойцов и организовал службу.

Гайдучок называл её прекрасной боевой частью. Особенно высоко он оценивал самого командира, который ещё зимой получил ранение, но после выздоровления вернулся на фронт. В воспоминаниях украинского офицера Роттенберг назван «украинским евреем» — человеком еврейского происхождения, сознательно служившим украинскому делу.

Но у этой сотни была и совершенно необычная особенность.

На марше впереди подразделения ехали трое музыкантов, двое из которых играли на скрипках. Третий инструмент Гайдучок точно не назвал. Музыканты сопровождали движение сотни, бойцы пели походные песни.

Когда поступала команда вступить в бой, музыка обрывалась. Пулемётчики спешивались, снимали оружие с повозок, занимали позиции и открывали огонь.

Эту сцену Гайдучок подробно описал в воспоминаниях «Кінна скорострільна сотня», опубликованных в 1930 году.

Конно-пулемётная сотня Роттенберга воевала против польской армии в Восточной Галиции. В июне 1919 года 4-я Золочевская бригада участвовала в Чортковском наступлении — контрнаступлении украинских войск, во время которого они добились успехов в районах Чорткова, Теребовли, Бережан и Поморян.

В июле Галицкая армия под давлением польских войск отступила за реку Збруч, служившую исторической границей между бывшими австро-венгерскими и российскими владениями. На территории Центральной Украины её части продолжили воевать уже против большевиков, совместно с армией Украинской Народной Республики, правительство которой находилось в Киеве до прихода туда советских войск.

4-я Золочевская бригада участвовала в наступлении на Проскуров (нынешний Хмельницкий), Староконстантинов, Шепетовку, Житомир и Коростень.

Самыми тяжёлыми для сотни Роттенберга оказались бои за Коростень в Житомирской области в начале сентября 1919 года.

По воспоминаниям Владимира Михайлива, 8-й пехотный полк 4-й бригады наступал на Коростень с востока, вдоль железной дороги, ведущей к Киеву. Курень под командованием сотника Павла Иванова несколько раз пытался прорвать большевистские позиции, но под артиллерийским и пулемётным огнём каждый раз отходил с потерями.

После неудачных атак Иванов приказал Роттенбергу выдвинуть вперёд конно-пулемётную сотню, временно приданную его куреню.

Роттенберг выразил сомнение, сможет ли небольшое мобильное подразделение пройти там, где не смогла продвинуться пехота. Но приказ выполнил.

Пулемёты на повозках выдвинулись к восточной окраине Коростеня. Бойцы сняли оружие и открыли огонь, постепенно вытесняя большевиков из первых домов.

Сам Роттенберг находился среди пулемётных расчётов, объезжал позиции верхом и руководил огнём.

Вскоре противник получил подкрепление. Под усилившимся артиллерийским и пулемётным огнём сотня была вынуждена отступать.

Два пулемёта продолжали сдерживать большевиков, пока остальные бойцы вывозили раненых на повозках.

В ходе боя погибли многие военнослужащие подразделения, в том числе все трое музыкантов, сопровождавших сотню с момента её формирования.

4 сентября 1919 года Роттенберг получил тяжёлое ранение в лицо. Пуля выбила ему зубы и застряла в шее.

Командование остатками сотни принял четарь Боднар, а раненого Роттенберга, с перевязанной головой, вывезли вместе с обозом.

В тот день из-под Коростеня отступал весь II корпус Украинской Галицкой армии. Сотня понесла настолько серьёзные потери, что, по предположению Тинченко, позднее её, вероятно, расформировали как самостоятельное подразделение.

Роттенберга сначала доставили в Житомир, затем перевезли в Проскуров, а оттуда — в госпиталь Каменца-Подольского.

По сведениям, которые позднее получил Владимир Михайлив, в госпитале не оказалось рентгеновского аппарата, необходимого для обнаружения застрявшей пули. Сообщалось, что началось заражение крови.

В воспоминаниях, опубликованных в журнале «Український Скиталець» в 1922 году, Михайлив написал, что до него дошло известие о смерти Роттенберга в Каменце-Подольском. Однако сам он не был свидетелем смерти командира и специально оговорил, что располагает только слухами.

Поэтому в исторической литературе обычно указывается, что Салько Роттенберг умер от последствий ранения в Каменце-Подольском, предположительно в 1919 году, но точная дата и документальные обстоятельства его смерти остаются неустановленными.

Владимир Михайлив вспоминал товарища как человека, верного своему военному долгу и украинской независимости. В заключение своего рассказа он назвал Роттенберга патриотом и защитником Украины.

История этой сотни особенно примечательна для украинско-еврейских отношений. Еврейский офицер командовал украинскими и еврейскими военнослужащими, украинский полковник доверил ему создание боевого подразделения, а его товарищи спустя годы сохранили память о командире и его солдатах.

Восемь пулемётов, лёгкие конные повозки, две скрипки и совместная служба на украинском фронте — детали небольшой военной части, которая стала одним из документально известных примеров украинско-еврейского боевого товарищества.

Гуцульский курень: восемь еврейских могил под Подкаменем

Летом 1919 года в составе 1-го Гуцульского ударного куреня Украинской Галицкой армии (УГА) появилось отдельное подразделение из более чем 80 еврейских добровольцев. Они воевали вместе с украинскими солдатами против польских войск, а память об их участии в боях сохранил командир куреня Григорий (Гриць) Васильевич Голинский-Гурбич.

Сам Гуцульский курень был создан в ноябре 1918 года в Коломые, на территории современной Ивано-Франковской области Украины. Его основу составляли добровольцы из Гуцульщины — карпатского региона, населённого преимущественно украинцами-гуцулами, — и бывшие военнослужащие австро-венгерской армии.

Курень приблизительно соответствовал пехотному батальону, а определение «ударный» означало, что его бойцов использовали на наиболее ответственных участках фронта. В первые месяцы существования формирование насчитывало, по энциклопедическим данным, около 1200 военнослужащих, объединённых в четыре сотни и техническое подразделение. Эта цифра относится ко всему куреню в период его формирования, а не к еврейскому отряду, который появился позднее.

Командир Голинский родился 19 марта 1895 года в селе Вижний Березов на Прикарпатье. Во время Первой мировой войны служил в Украинских сечевых стрельцах — добровольческом украинском формировании австро-венгерской армии. После распада империи участвовал в создании вооружённых сил Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР).

Гуцульский курень отличился в боях против польской армии за Городок, Вовчухи и другие населённые пункты Галиции. Во время Чортковского наступления в июне 1919 года, когда украинские войска перешли в контрнаступление, часть понесла тяжёлые потери и пополнялась добровольцами.

Именно тогда к ней начали присоединяться евреи.

В воспоминаниях Голинского говорится, что многие еврейские добровольцы уже пережили притеснения во время польско-украинского противостояния или знали о ноябрьском антиеврейском погроме во Львове 1918 года. Это, по словам командира, повлияло на их решение вступить в украинскую армию.

Во время продвижения куреня через Подолье к Рогатину число еврейских добровольцев превысило 80 человек. По собственному желанию они объединились в отдельный боевой отряд, сохранив подчинение украинскому командованию.

Непосредственно отрядом руководил старший десятник, которого Голинский обозначил только инициалом «А.». Старший десятник — младший командир Галицкой армии, приблизительно соответствовавший унтер-офицеру. Его полное имя в опубликованном свидетельстве не приводится.

Одним из наиболее тяжёлых боёв с участием еврейских добровольцев стало сражение за село Подкамень возле Рогатина — на территории нынешней Ивано-Франковской области. Не следует путать его с одноимённым посёлком во Львовской области.

Согласно воспоминаниям Голинского, около 10 часов утра, выполняя приказ командира XII бригады Галицкой армии, Гуцульский курень выступил из Рогатина через село Черче на помощь украинским частям, которые с раннего утра вели бой с польскими войсками.

Польские подразделения занимали выгодные оборонительные позиции на высотах перед Подкаменем. Они укрепились в окопах, а украинской пехоте предстояло наступать вверх по открытому склону на расстояние примерно полутора километров.

Наступление оказалось тяжёлым. Польские солдаты несколько раз пытались отходить, но возвращались в окопы. Голинский со слов местных крестьян рассказывал, что находившийся позади позиций польский генерал лично останавливал отступавших, прибегая даже к физическому воздействию на своих офицеров.

Чтобы облегчить фронтальную атаку украинских частей, еврейскому отряду приказали незаметно обойти польские позиции и ударить с тыла.

Добровольцы выполнили приказ. Пока основные силы куреня наступали на укреплённые высоты, еврейские бойцы обошли противника и вступили в рукопашный бой.

Неожиданное нападение с тыла помогло сломить польскую оборону. Противник начал отступать, украинские подразделения продолжили преследование и заняли село.

Голинский особо выделял решительность еврейских добровольцев, сражавшихся в первых рядах наступавших.

Но победа досталась дорогой ценой.

В бою погибли восемь еврейских военнослужащих Гуцульского куреня. Согласно воспоминаниям командира, их похоронили на возвышенности возле замка в Подкамене.

Голинский надеялся, что когда-нибудь к этим могилам придут украинские крестьяне и евреи, чтобы возложить венки в память о погибших.

Его рассказ сохранился в воспоминаниях «В четверту річницю. Жиди, як стрільці 1-го ударного Гуцульського куреня», которые позднее использовал военный историк Ярослав Тинченко.

При этом точная дата боя в опубликованном фрагменте воспоминаний не указана. Полные имена восьми погибших также пока не удалось установить. Не подтверждено и современное состояние захоронений возле упомянутого Голинским замка. Поэтому говорить, что эти могилы сохранились до наших дней, без дополнительной проверки нельзя.

Сам 1-й Гуцульский курень продолжил боевой путь. После отступления Галицкой армии за реку Збруч в июле 1919 года он участвовал в операциях на территории Центральной Украины, в том числе в наступлении на Киев и боях против большевистских и белогвардейских войск.

Позднее Голинский оказался в польском плену, сумел бежать и продолжил общественную деятельность. После установления советской власти в Западной Украине его арестовали органы НКВД. В июне 1941 года Григория Голинского расстреляли в Станиславе — нынешнем Ивано-Франковске.

История еврейских добровольцев его куреня сохранилась прежде всего благодаря этому украинскому командиру. Он не просто упомянул их присутствие в армии, а описал конкретное боевое задание, обстоятельства наступления и гибель восьми своих подчинённых.

Более 80 евреев добровольно вступили в украинскую воинскую часть, приняли её командование и вместе с украинскими солдатами участвовали в боях за Западную Украину. Восемь из них не вернулись из боя под Подкаменем.

Имена погибших ещё предстоит установить. Но благодаря воспоминаниям Голинского известно, где они воевали, как действовали и почему украинский командир счёл необходимым сохранить память о них.

Сколько ещё было еврейских сотен?

В исторической литературе встречается упоминание отдельного еврейского отряда 11-й Стрыйской бригады численностью более 70 человек.

Однако самостоятельность этого формирования оспаривается: не исключено, что некоторые источники повторно описывают бойцов Гуцульского куреня.

В прежних публикациях упоминается также добровольческая еврейская сотня, прибывшая во время Чортковского наступления 1919 года без собственных офицеров. Это свидетельство связывают с воспоминаниями З. Яворского, но установить, шла ли речь о самостоятельной части, пока не удалось.

Чортковское наступление — крупная операция Украинской Галицкой армии в июне 1919 года, когда украинские войска временно перешли в контрнаступление против польских сил.

Поэтому число еврейских частей УГА нельзя просто получить, складывая все упоминания из мемуаров. Иногда разные авторы могли рассказывать об одних и тех же людях.

Соломон Ляйнберг: Еврейский ударный курень, который дошёл до Киева

16 июня 1919 года Украинская Галицкая армия (УГА) отбила у польских войск Тернополь. Одним из первых в штаб I Галицкого корпуса пришёл Соломон Ляйнберг — бывший поручик австро-венгерской армии, возглавлявший местную еврейскую милицию. Он предложил украинскому командованию создать отдельное еврейское воинское подразделение, которое будет сражаться за независимость Западной Украины.

Тернополь тогда находился на территории Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) — государства, возникшего после распада Австро-Венгрии в ноябре 1918 года. Его вооружённые силы воевали против Польши, претендовавшей на Восточную Галицию. Украинская Народная Республика (УНР) с центром в Киеве имела собственную армию, с которой галичане впоследствии действовали совместно.

Идея Ляйнберга возникла не на пустом месте. Ещё в ноябре 1918 года, после начала польско-украинской войны, в Тернополе организовали еврейскую милицию для охраны населения. Её командиром стал Ляйнберг, ранее служивший поручиком 15-го пехотного полка австро-венгерской армии.

Он родился в Тернополе, окончил местную гимназию, учился во Львовском университете, а во время Первой мировой войны получил офицерский опыт. Среди его сослуживцев по 15-му полку было немало украинцев, которые после распада империи вступили в Галицкую армию.

В начале июня 1919 года Тернополь заняли польские войска. По свидетельствам современников, после их вступления в город произошли нападения на еврейское население, аресты общественных деятелей и участников сионистского движения. Некоторые задержанные были казнены.

Поэтому возвращение украинских войск, согласно воспоминаниям очевидцев, еврейская община встретила с облегчением.

Кто разрешил создать Еврейский курень

С предложением Ляйнберг обратился не к местной гражданской администрации, а непосредственно к полковнику Осипу Микитке — командиру I корпуса Украинской Галицкой армии.

Инициативу поддержала также Еврейская национальная рада Тернополя — орган представительства местной еврейской общины.

Микитка лично знал Ляйнберга по прежней службе в австро-венгерской армии. Другие украинские офицеры подтвердили его профессиональные качества и дисциплинированность.

Полковник разрешил сформировать отдельный еврейский курень в составе I Галицкого корпуса, но с включением в него украинских военнослужащих.

Для создания части командование передало Ляйнбергу уже существовавшую небольшую украинскую военную группу под руководством поручика Вовка. В ней находились около десяти украинских офицеров, несколько десятков солдат, лошади, повозки, оружие и боеприпасы.

Корпусной адъютант сотник Гнатевич поручил Вовку совместно с Ляйнбергом организовать новое подразделение.

По воспоминаниям самого Вовка, первоначально записывалось много еврейских офицеров, но значительно меньше рядовых солдат. Одновременно в курень начали вступать украинские добровольцы.

После организационных мероприятий командование I корпуса передало часть под руководство поручика Соломона Ляйнберга, а поручика Вовка назначило его помощником.

Так возник Пробоевой курень I Галицкого корпуса, известный также как «Жидівський пробоєвий курінь». Последнее название приводится здесь как исторический термин из украинских документов начала XX века. «Пробоевой» означало «ударный», а курень приблизительно соответствовал пехотному батальону.

В отличие от самостоятельных еврейских дружин Одессы или Львова, это была регулярная часть украинской армии, подчинявшаяся штабу I Галицкого корпуса.

Еврейские и украинские офицеры, четыре сотни и собственная радиостанция

Для завершения формирования и военной подготовки курень перевели в село Остапье возле Скалата, на территории современной Тернопольской области.

Именно там подразделение получило окончательную организационную структуру.

Согласно воспоминаниям офицера куреня Гельберта Нахмана, позднее опубликовавшего историю части в журнале «Український Скиталець», курень имел четыре пехотные сотни по 220 человек, пулемётную сотню с восемью пулемётами и запасом по 500 патронов на каждый, кавалерийский взвод, сапёров и телефонистов.

Ляйнберг был специалистом по электротехнике и лично оборудовал радиостанцию, обеспечивавшую связь подразделения с командованием.

Курень имел собственные службы продовольственного и хозяйственного обеспечения, но вооружение, обмундирование, боеприпасы, деньги, продовольствие, фураж и военных специалистов получал от I корпуса УГА.

Среди его офицеров служили как евреи, так и украинцы. Кроме Вовка, известны поручик Лащукевич, которому доверили командование одной из сотен, и четарь Доманицкий, руководивший другой. Четарь — младший офицерский чин Галицкой армии, приблизительно соответствовавший лейтенанту.

Особенно выделялись два еврейских офицера.

Лев Лерер командовал пулемётной сотней, а Исаак Кац — строевой сотней, занимавшейся подготовкой военнослужащих. Оба отличились в боях против польских войск и получили повышение в звании.

Командир XXI бригады УГА характеризовал Каца как дисциплинированного и энергичного офицера, который уверенно управлял подчинёнными и неоднократно демонстрировал личную храбрость перед противником.

Вопрос о численности куреня остаётся предметом исторических разногласий.

Гельберт Нахман называл 1200 военнослужащих, включая приданных инструкторов и украинских солдат. Эта цифра впоследствии вошла во многие публикации, в том числе в Encyclopedia of Ukraine.

Однако военный историк Ярослав Тинченко считает её завышенной. По его оценке, реальная численность куреня даже в лучшие времена вряд ли превышала 500 человек. Возможно, 1200 соответствовали предполагаемой штатной численности, а не фактическому составу.

Разница существенная: курень действительно имел несколько специализированных подразделений, но это ещё не означает, что каждое из них было полностью укомплектовано.

Июль 1919 года: прикрывая отступление украинской армии

14 июля 1919 года приказом командования I корпуса Еврейский ударный курень временно передали в оперативное подчинение XXI бригаде УГА.

Бригада обороняла направление Тернополь — Подволочиск, пытаясь избежать окружения превосходящими польскими силами.

Курень Ляйнберга срочно выдвинулся из Остапья через Малый Ходачков к Колодиевке. По приказу XXI бригады его бойцы заняли позиции между селом и дорогой Тернополь — Подволочиск, прикрывая отход украинских подразделений в сторону Скалата.

Польские войска несколько раз пытались прорвать оборону, чтобы перерезать украинской армии путь к реке Збруч.

Курень удерживал позиции, затем отошёл к Скалату, где продолжил прикрывать отступление XXI и соседней IX бригад.

15 июля около трёх часов утра подразделение заняло оборону Скалата. Вечером поступил приказ отходить через Городницу и Остапье к селу Викно.

На следующем этапе курень удерживал район железнодорожной станции Гримайлов, затем отошёл к Товстому и Трибуховцам.

Самые тяжёлые события развернулись 16–17 июля 1919 года, когда украинские части завершали переправу через Збруч.

Ляйнберг получил приказ занять Трибуховцы и прикрыть переправу от польских войск, наступавших со стороны Копычинцев и Гусятина.

Он оставил на предыдущих позициях прикрытие с четырьмя пулемётами, а основные силы ночью вывел к Трибуховцам.

Когда стало известно, что польские подразделения приближаются к переправе, командир приказал укрепить дорогу Гусятин — Трибуховцы и мостовой плацдарм.

Оборону самого моста поручили поручику Мазяру с четвёртой сотней и двумя пулемётами.

Польские войска атаковали плацдарм. Сотня Мазяра продолжала сопротивление, но оказалась окружена, а её командир и подчинённые попали в польский плен.

Благодаря действиям арьергарда основные силы XXI и IX бригад вместе с обозами и артиллерией успели перейти через Збруч.

17 июля около двух часов дня курень получил приказ переправиться на восточный берег и уничтожить за собой мост. После выполнения приказа он присоединился к XXI бригаде, продолжив охранять её правый фланг.

Этот эпизод стал одним из наиболее известных в боевой истории Еврейского куреня: еврейские и украинские военнослужащие совместно обеспечивали отход крупных соединений Галицкой армии.

От Збруча до Проскурова: бои с Красной армией

После перехода реки Галицкая армия оказалась на территории Центральной Украины, где вместе с войсками УНР продолжила борьбу против большевиков.

Курень Ляйнберга прошёл через Смотрич и Дунаевцы, участвуя в прикрытии правого фланга XXI бригады.

24 июля 1919 года подразделение заняло оборонительную линию возле сёл Чаньков и Заставка. Во время ночных столкновений его бойцы атаковали большевистские заставы и захватили пленных.

После отхода противника 26 июля курень получил приказ продолжить преследование. Его маршрут проходил через Солодковцы и Зиньков к Михальполю.

В начале августа курень участвовал в захвате Михальполя, где, согласно воспоминаниям Гельберта Нахмана, после столкновений с большевистскими подразделениями в плен попала значительная часть местного гарнизона.

После короткого отдыха украинские части возобновили наступление.

6 августа XXI бригада двинулась на север, заняв район Богдановцев. Курень вновь прикрывал её правый фланг, участвовал в боях возле Меджибожа, занимал сёла Голоскив и Копачевку.

К 10 августа большевистские части отступили в направлении Староконстантинова. Еврейский курень вместе с украинскими подразделениями продвигался дальше и достиг Верховцев возле Проскурова, нынешнего Хмельницкого.

Однако часть уже понесла значительные потери.

Командование I корпуса распорядилось вывести курень из непосредственного подчинения XXI бригады и вернуть к корпусному штабу, находившемуся тогда в Луке-Барской.

Теперь его основной задачей стала охрана штаба и командования корпуса.

Винница, Бердичев, Фастов и станция Святошин

Вместе со штабом I корпуса курень переместился сначала в Браилов, затем в Винницу, где охранял город и военные учреждения.

После успешных операций украинских войск в районах Калиновки и Бердичева подразделение перебросили в Бердичев, где оно продолжило нести охранную службу.

В конце августа, после занятия украинскими войсками Казатина и Фастова, штаб I корпуса вместе с куренем передислоцировался во Фастов.

28 августа 1919 года Еврейский курень вновь временно передали в оперативное подчинение VI бригаде Галицкой армии, участвовавшей в наступлении на Киев.

Подразделение выполняло задачи передового охранения. Его военнослужащие одними из первых достигли западной окраины Киева и заняли железнодорожную станцию Святошин, удерживая её до общего отхода украинских войск.

Святошин сегодня является частью Киева, однако в 1919 году это был пригородный железнодорожный узел, имевший значение для передвижения войск и снабжения.

После оставления Святошина курень прикрывал отступление VI бригады за реку Ирпень, а затем вместе с ней отходил через Фастов, Попельню и Казатин к Бердичеву.

Там по приказу командования I корпуса его снова вывели из подчинения VI бригады.

В Бердичеве, согласно воспоминаниям Гельберта Нахмана, поведение еврейских и украинских бойцов вызвало доверие местного населения.

Ляйнберг получил от городской гражданской управы разрешение на набор еврейской молодёжи в курень, а командование I корпуса согласовало пополнение и предоставило время на отдых и реорганизацию.

Подразделение вновь пополнили еврейскими и украинскими добровольцами.

Однако здесь необходимо уточнить одну важную подробность, установленную позднейшими архивными исследованиями: хотя воспоминания продолжают называть Ляйнберга командиром, с августа 1919 года в документах Галицкой армии руководителем куреня уже указан украинский сотник Березюк.

Таким образом, не все действия части во второй половине 1919 года можно автоматически приписывать непосредственному командованию Ляйнберга. Он оставался связан с подразделением, но его официальное командование и последующая служба требуют различения.

Тернопольский курень: новое название и документальная численность

Со временем изменилось и официальное название формирования.

С августа 1919 года в военных документах оно уже фигурировало как Пробоевой курень I Галицкого корпуса, без указания на еврейский национальный характер.

А 27 сентября 1919 года отдельным приказом командования Галицкой армии подразделение переименовали в Тернопольский курень и включили в состав VI бригады.

Это было не создание нового батальона с нуля, а реорганизация ранее сформированной части.

Особенно важны сохранившиеся архивные данные о её численности.

По состоянию на 5 и 10 октября 1919 года в составе Тернопольского куреня числились 409 военнослужащих: восемь офицеров, 45 младших командиров, 130 строевых и 226 нестроевых солдат.

При этом непосредственно боевой состав насчитывал лишь 122 человека — четырёх офицеров, 27 младших командиров и 91 стрелка.

Нестроевые военнослужащие занимались снабжением, транспортом, хозяйственными и другими обеспечивающими задачами. Поэтому общая численность части не равнялась числу бойцов, которых можно было немедленно отправить на передовую.

Эти документы подтверждают, что курень продолжал существовать осенью 1919 года, хотя его организационная структура, командование и официальный статус уже отличались от первоначальных.

Эпидемия тифа и конец подразделения

Осенью 1919 года Галицкая армия оказалась в чрезвычайно тяжёлом положении.

Боевые потери, нехватка снабжения, истощение и эпидемии подрывали её боеспособность. Особенно опасным был сыпной и возвратный тиф, распространявшийся среди военнослужащих.

В воспоминаниях Гельберта Нахмана говорится, что эпидемия унесла до двух третей личного состава Еврейского куреня. В некоторых позднейших публикациях называется около 60 процентов погибших.

Однако точная доля умерших документально не установлена. Эти цифры следует рассматривать как оценки мемуаристов, а не как проверенную статистику смертности.

К концу 1919 года от прежнего подразделения оставалась лишь небольшая часть военнослужащих, способных продолжать службу. Остатки куреня находились в районе Винницы, где выполняли охранные задачи.

17 ноября 1919 года руководство Галицкой армии заключило соглашение с Вооружёнными силами Юга России генерала Антона Деникина. Для многих еврейских военнослужащих, ранее воевавших за украинскую независимость, перспектива оказаться в подчинении белогвардейского командования была неприемлемой, учитывая антиеврейское насилие со стороны белых частей.

Часть бойцов покинула армию. Некоторые направились в Одессу, рассчитывая через местные еврейские организации выехать в Палестину.

Исторические публикации содержат рассказ о группе почти из ста бывших военнослужащих куреня, которая вместе с участниками одесской еврейской дружины добралась до Палестины морем. Однако точные списки участников, маршрут и обстоятельства этого плавания требуют дополнительного архивного подтверждения.

Другие ветераны вернулись в Восточную Галицию, оказавшуюся под польским контролем, либо остались на территории Центральной Украины.

В документах сохранился и поздний приказ № 1 от 24 января 1920 года по I Галицкому корпусу, согласно которому остатки Тернопольского куреня считались переданными в группу вооружения и артиллерии командования Галицкой армии с датой зачисления 21 июля 1919 года. Это ретроспективное административное оформление не следует путать с датой фактического прекращения боевой деятельности подразделения.

Так завершилась история самостоятельного Еврейского ударного куреня, позднее преобразованного в Тернопольский.

Судьба Соломона Ляйнберга: от украинского фронта до сталинского расстрела

Долгое время историки располагали противоречивыми сведениями о судьбе основателя куреня.

В некоторых воспоминаниях бывших военнослужащих Галицкой армии утверждалось, что Соломон Ляйнберг был убит поляками в Тернополе в 1920 году.

Позднейшие архивные исследования Ярослава Тинченко позволили восстановить его дальнейшую биографию и опровергнуть эту версию.

Весной 1920 года Ляйнберг действительно вернулся в Тернополь, где его арестовали польские власти. Однако он остался жив.

Вскоре город заняла Красная армия, которую затем вытеснили войска Украинской Народной Республики.

После возвращения украинских частей Ляйнберг вступил в армию УНР.

Осенью 1920 года он служил в техническом отделе штаба 2-й Волынской дивизии армии УНР и участвовал в последних ноябрьских боях против большевиков.

Позднее вместе с частью бывших галицких военнослужащих Ляйнберг перешёл на советскую сторону и уехал в Советскую Россию.

Его приняли в Красную армию, где он стал начальником радиочасти 4-го управления штаба РККА. Таким образом, технические знания, которые ещё в 1919 году позволили ему организовать радиосвязь Еврейского куреня, оказались востребованы и в советских вооружённых силах.

Но в 1933 году, во время массовых арестов выходцев из Галиции, Ляйнберга задержали и приговорили к трём годам заключения.

Наказание он отбывал в Медвежьегорске в Карелии, где руководил радиовузлом Беломорско-Балтийского комбината.

После освобождения поселился в Ленинграде.

3 октября 1937 года Ляйнберга арестовали повторно. 9 апреля 1938 года его расстреляли в Ленинграде.

Так закончилась жизнь человека, который за два десятилетия прошёл службу в австро-венгерской армии, создание еврейской милиции Тернополя, командование украинским военным подразделением, участие в армии УНР и работу в советской системе военной связи.

Память о Еврейском курене

История подразделения сохранилась благодаря воспоминаниям его офицеров, украинских военнослужащих и военным документам.

Особую роль сыграл Гельберт Нахман, служивший в курене и опубликовавший в 1921 году его историю в журнале «Український Скиталець». Воспоминания написаны эмоционально и содержат отдельные неточности, но сохраняют важные сведения о формировании, вооружении, боях и взаимоотношениях между еврейскими и украинскими солдатами.

Позднее эти материалы сопоставил с архивными приказами и личными документами военный историк Ярослав Тинченко.

Во Львове существует улица, названная именем Соломона Ляйнберга. В 2013 году также обсуждалась инициатива установить памятник Еврейскому ударному куреню и его командиру в Тернополе, однако проект не был реализован.

В рубрике «Евреи из Украины» НАновости уже публиковали отдельную статью — «История Иудейского куреня в составе Украинской Галицкой армии 1919 года», посвящённую созданию подразделения, его боевому пути и историческому значению.

Еврейский ударный курень отличался от большинства вооружённых дружин того времени. Это была часть регулярной украинской армии с еврейским командиром, еврейскими и украинскими офицерами и солдатами, общим снабжением и конкретными боевыми задачами.

Его военнослужащие прикрывали отступление украинских бригад через Збруч, воевали против большевиков, охраняли населённые пункты и вместе с VI бригадой дошли до киевской станции Святошин.

Их служба стала одним из наиболее подробно документированных примеров украинско-еврейского военного сотрудничества во время борьбы за независимость Украины в 1919 году.

Черкассы, Смела, Златополь: когда местечкам пришлось создавать собственную армию

В 1918 году в Черкассах действовал еврейский вооружённый отряд численностью около 300 человек, в Смеле — 250, в Златополе — 400, а в Городище — 50. Подобные дружины существовали в Шполе, Богуславе, Корсуне, Каневе, Тараще, Стеблёве, Елисаветграде (нынешнем Кропивницком), Катеринополе и других населённых пунктах Центральной Украины.

Это были не подразделения единой еврейской армии. Каждая община самостоятельно решала, сколько людей поставить под ружьё, где взять оружие, кому поручить командование и каким образом содержать добровольцев.

После распада Российской империи и начала борьбы за власть между украинскими, большевистскими, белогвардейскими и многочисленными повстанческими формированиями государственная защита населения нередко отсутствовала. Еврейские общины стали создавать собственную вооружённую охрану, привлекая прежде всего бывших солдат и унтер-офицеров Первой мировой войны.

В исследовании украинского историка Владимира Доценко «Організація самооборони та інші єврейські військові формування у 1917–1921 рр.», опубликованном в 2018 году, приводятся сведения о численности и устройстве этих дружин.

В Шполе, Богуславе и Златополе общины даже ввели специальный налог на содержание самообороны. Деньги шли на приобретение оружия, боеприпасов, продовольствия и обеспечение бойцов.

В Смеле добровольцы охраняли рынок, торговые ряды, кварталы проживания еврейских купцов и ремесленников.

В некоторых местечках существовали полноценные военные структуры: командир, штаб, взводные командиры, инструкторы по военной подготовке, делопроизводитель и бухгалтер. Кроме постоянно действовавших бойцов имелись резервисты, которых вызывали при угрозе нападения. Вооружённые группы патрулировали улицы, охраняли склады и дороги, сопровождали жителей и поддерживали связь с соседними поселениями.

Характерно, что в состав некоторых таких отрядов входили не только евреи.

В августе 1919 года, после отхода Красной армии из Городища, местные жители создали вооружённую охрану из 70 человек — 50 евреев и 20 христиан. Отступавшие советские части оставили им 70 винтовок.

Одновременно возник Комитет общественной безопасности из девяти человек: восьми христиан и одного еврея. Он временно выполнял функции местной власти.

Эти сведения сохранились в свидетельствах современников, собранных историком Ильёй Чериковером. Они особенно интересны для истории украинско-еврейских отношений: представители двух общин совместно охраняли своё местечко в период очередной смены власти. При этом национальность двадцати христианских дружинников по сохранившимся данным отдельно не установлена.

Однако численность отрядов менялась очень быстро. В документах за лето 1921 года встречаются уже другие цифры: 600 человек в Черкассах, до 700 в Смеле и Городище и около 300 в Златополе. Эти сведения относятся к более позднему периоду и, вероятно, отражают иной порядок учёта действующих бойцов и резервистов. Поэтому складывать их с показателями 1918 года или считать постоянной численностью нельзя.

Сами дружины тоже менялись. Некоторые заключали соглашения с украинскими властями, другие получали оружие от Красной армии, третьи пытались сохранять самостоятельность при каждой смене режима.

По сведениям Доценко, в Черкассах еврейские отряды даже препятствовали принудительным денежным сборам, проводившимся местными коммунистическими органами. В Златополе происходили столкновения самообороны с отдельными частями Красной армии.

Пожалуй, наиболее необычные документы об этой системе вооружённой защиты сохранились именно в Златополе.

Златополь: еврейская дружина, которую вспомнили спустя двадцать лет

Златополь — историческое местечко, сегодня входящее в состав Новомиргорода Кировоградской области Украины.

В начале XX века евреи составляли значительную часть его населения. Здесь существовали синагоги, учебные заведения, ремесленные мастерские и торговые предприятия.

Вооружённая самооборона действовала в Златополе ещё в 1918 году. А в 1919–1922 годах одним из её главных организаторов и командиров стал Израиль Мордкович Бердичевский.

Он родился в Златополе в 1889 году, служил офицером российской армии, участвовал в Первой мировой войне и был награждён Георгиевским крестом и медалью.

По его позднейшим показаниям, формирование самообороны поддержал Златопольский революционный комитет — местный орган советской власти, созданный в период революции. Предполагалось, что вооружённые жители будут противодействовать бандитизму и защищать местечко.

В отличие от небольших добровольческих групп, дружина Бердичевского получила серьёзное вооружение.

Согласно показаниям свидетеля Шулема Княжанского, в лучшие времена в её составе могло находиться до тысячи человек. Однако это свидетельская оценка, сделанная много лет спустя, а не сохранившаяся штатная ведомость.

По тем же показаниям, руководство дружины получило в Харькове 400 винтовок и один станковый пулемёт. Ещё 50 винтовок и один пулемёт передал красноармейский полк, находившийся в соседнем Новомиргороде.

Оружие, по словам Бердичевского, было зарегистрировано в милиции Черкасс.

Почти четыре года добровольцы охраняли местечко от вооружённых нападений. Но после окончательного укрепления советской власти самостоятельные формирования начали воспринимать как нежелательную вооружённую силу.

В 1921 году в Златополь прибыла Чрезвычайная комиссия (ЧК) — советский орган государственной безопасности — для разоружения дружины. Тогда у её участников изъяли около 100 винтовок.

В следующем, 1922 году, по материалам позднейшего следственного дела, были сданы ещё 100 винтовок и один станковый пулемёт.

Советские следователи впоследствии утверждали, что около 200 винтовок и два пулемёта участники самообороны тайно сохранили. Однако это обвинение основывалось преимущественно на показаниях, полученных во время сталинского следствия, и требует соответствующей осторожности.

История могла бы на этом закончиться. Но весной 1940 года возле бывшего дома жителя Златополя Самуила Наумовича Кобринского его мать и сестра обнаружили в земле несколько ржавых гранат и патронов.

О находке сообщили в местное отделение НКВД — советского ведомства внутренних дел и государственной безопасности.

Вместо обычного расследования происхождения старого оружия началось дело против бывших руководителей еврейской самообороны.

Арестовали троих человек:

• Израиля Мордковича Бердичевского, 51 года, бывшего командира дружины, к тому времени жившего в Москве и работавшего агентом по снабжению.
• Самуила Наумовича Кобринского, 48 лет, сына владельца крупорушки — небольшого предприятия по переработке зерна. Во время Первой мировой войны, в 1916–1918 годах, он находился в австрийском плену.
• Исаака Моисеевича Толмацкого, 45 лет, учителя по образованию, бывшего командира взвода самообороны. К моменту ареста он работал дезинфекционным инструктором Златопольской санитарной станции.

Следователи утверждали, что Бердичевский приказал скрыть оружие, Кобринский организовал его хранение во дворе и сарае отца, а Толмацкий знал о тайнике.

В деле фигурировали показания бывших дружинников. Один из свидетелей, Гранатуров, сообщил, что лично спрятал 30 винтовок в 1922 году, однако обвиняемым по делу не стал.

Против Толмацкого возник и дополнительный эпизод. В начале 1940 года, когда он заведовал клубом, при подготовке помещения к партийной конференции в печи сожгли около трёх кубометров дров, после чего произошёл пожар и здание сгорело.

19 октября 1940 года судебная коллегия по уголовным делам Кировоградского областного суда вынесла приговор.

Бердичевский получил 10 лет лишения свободы с поражением в правах ещё на три года. Кобринского и Толмацкого приговорили к восьми годам заключения каждого.

Судьбы троих бывших дружинников восстановил краевед Владимир Полищук по материалам архивно-следственного дела. Среди изъятых НКВД документов сохранились даже фотографии участников Златопольской самообороны, в том числе снимок местного фотографа Ф. Зацепицкого.

Эти фотографии и протоколы позволяют увидеть людей, которые когда-то охраняли родное местечко.

Но при использовании таких материалов необходимо учитывать обстоятельства их появления. Следственные показания 1940 года не могут автоматически считаться достоверными свидетельствами о событиях 1919–1922 годов. Особенно это касается обвинений в сокрытии оружия, политических намерениях и точной численности отряда.

Сам факт существования еврейской самообороны Златополя подтверждается несколькими источниками. А её позднейшая история показывает, что люди, когда-то получавшие оружие от советских военных структур, впоследствии могли оказаться под следствием той же государственной системы.

Бершадь, Тетиев и Голованевск: винтовки, гранаты и даже пушка

В других районах Украины вооружённые еврейские дружины создавались по похожим причинам, но их судьбы складывались по-разному.

В Бершади, на территории современной Винницкой области, самообороной руководил Моше Дубровенский, которого в некоторых источниках называют Моше Добровенским.

Отряд возник в конце 1917 года. Его основу составили несколько десятков местных молодых людей и бывших солдат российской армии, вернувшихся с фронта.

Первоначально оружия почти не было. Добровольцы собирали ножи, топоры, лопаты, револьверы и всё, чем можно было защитить дома. Позднее удалось получить винтовки, пулемёты и даже артиллерийское орудие.

Дружину содержала местная еврейская община. Её участники охраняли улицы, рынки и окрестности Бершади.

В 1918 году, во время присутствия австро-венгерских войск, формирование официально распустили, однако часть добровольцев продолжила службу. Позднее они взаимодействовали с местными вооружёнными структурами, связанными с большевистской властью.

14 марта 1919 года, когда Бершадь атаковали войска Директории Украинской Народной Республики, местная самооборона вступила в бой.

По воспоминаниям жителей, часть милиционеров, первоначально действовавших вместе с добровольцами, перешла на сторону наступавших. Силы защитников оказались неравными.

Моше Дубровенский и восемь его бойцов погибли.

Община пыталась предотвратить дальнейшее кровопролитие. Её представители Гершон Винницкий и Нахман Губерман договорились о выплате крупной денежной контрибуции — принудительного сбора, потребованного вооружёнными людьми. По некоторым свидетельствам, речь шла о 200 тысячах рублей.

Память о погибших защитниках Бершади сохранилась и в Израиле. В 1935 году выходцы из Бершади, жившие в Эрец-Исраэль, издали на иврите небольшую книгу «Бершадь и её самооборона». Она была посвящена добровольцам, погибшим при защите местечка.

Это редкий пример того, как память о еврейской вооружённой самообороне Украины ещё до образования Государства Израиль стала частью исторической памяти еврейских переселенцев в Палестине.

В Тетиеве Киевской губернии, сегодня городе Киевской области, вооружённый отряд возглавлял Гирш Тури — ещё один руководитель местной еврейской самообороны.

Его имя сохранилось в Электронной еврейской энциклопедии и исследованиях погромов периода Гражданской войны.

Отряд Тури считался хорошо организованным и неоднократно противостоял вооружённым нападавшим. Однако даже сильная самооборона не всегда могла сдерживать многочисленные военные формирования.

Согласно Российской еврейской энциклопедии, Гирш Тури погиб в одном из боёв 1919 года. Более подробные обстоятельства его гибели и полный список подчинённых пока остаются недостаточно изученными.

Голованевск: еврейская стража, артиллерийское орудие и семья Острых

Особенно необычной была история Голованевска, расположенного сегодня в Кировоградской области Украины.

В начале XX века здесь проживали около 1200 еврейских семей, многие занимались ремеслом и торговлей.

Опыт вооружённой самообороны у общины существовал ещё со времён погромов 1905 года. В 1917 году, после начала революции, дружину восстановили.

В исторических свидетельствах говорится о постоянной страже из 25 вооружённых человек, патрулировавших улицы. В случае серьёзной угрозы собирали более крупный отряд.

Оружие покупали или изымали у демобилизованных солдат бывшей российской армии. Но со временем самооборона получила собственное артиллерийское орудие и наладила изготовление ручных гранат.

Дружинники не ограничивались постами внутри Голованевска. Они выходили навстречу приближавшимся вооружённым формированиям, защищали окрестные деревни и иногда участвовали в боевых действиях совместно с подразделениями Красной армии.

Одним из организаторов был Хаим Острой, до революции работавший в местном банке. Вместе с ним в деятельности самообороны участвовал его сын Яков Острой.

Их история сохранилась в семейных воспоминаниях и свидетельствах бывших дружинников.

По материалам, опубликованным потомком семьи Михаэлем Павловым, в сентябре 1919 года Голованевск атаковали белогвардейские части генерала Якова Слащёва.

Согласно донесению председателя местного большевистского комитета от мая 1920 года, численность вооружённого отряда в тот период могла достигать 500 человек. Это не численность постоянного патруля, а оценка всех мобилизованных защитников.

Отряд потерпел поражение. 13 сентября 1919 года Хаим Острой и его сын Яков были убиты.

Бывшие дружинники Борис Шмидт и Яков Зайдман, выступая в 1931 году в Голованевском районном суде, утверждали, что отец и сын погибли по личному приказу генерала Слащёва.

Эти сведения известны по позднейшим свидетельствам и публикации потомка семьи. Независимого документального подтверждения самого приказа генерала пока недостаточно.

В семейном рассказе сохранилась ещё одна важная подробность: местный католический священник помог спрятать семьи некоторых еврейских добровольцев, благодаря чему они пережили приход белогвардейцев.

Среди спасённых была Эсфирь Острая, дочь Хаима, впоследствии рассказавшая потомкам о судьбе отца и брата.

Эта история напоминает, что наряду с вооружёнными столкновениями существовала и помощь между людьми разных национальностей и вероисповеданий. В Голованевске память о такой помощи сохранилась внутри еврейской семьи.

Погребище: что происходило, когда самооборону разоружали

Но вооружённые дружины далеко не всегда могли защитить свои общины.

В Погребище, сегодня городе Винницкой области, с 1918 года действовал крупный и хорошо организованный отряд самообороны. Он успешно противостоял нападениям небольших вооружённых групп.

В августе 1919 года в местечко вошли подразделения, действовавшие от имени Директории УНР. По историческим свидетельствам, 13 августа они установили контроль над Погребищем, а на следующий день начали разоружать еврейскую самооборону.

После ухода этих войск община оказалась без прежней вооружённой защиты.

В местечко ворвались люди атамана Даниила Зеленого и других вооружённых групп. Начался массовый антиеврейский погром.

Электронная еврейская энциклопедия датирует основные события 18–21 августа 1919 года и приводит оценку примерно 400 убитых, среди которых было около 200 женщин. Другие свидетельства несколько иначе датируют нападение и называют от 350 до 400 погибших.

Погребище стало одним из трагических примеров того, насколько опасным для еврейских общин было принудительное разоружение собственной охраны.

При этом деятельность таких подразделений нельзя сводить исключительно к войне с одной политической силой. В одних местах еврейские добровольцы сотрудничали с украинскими военными или представителями местного самоуправления, в других — с советскими властями, а иногда защищались от вооружённых людей обеих сторон.

Их главной задачей оставалась безопасность жителей.

История Черкасс, Смелы, Городища, Златополя, Бершади, Тетиева и Голованевска показывает, что еврейская самооборона в Украине была не только вооружённым движением, но и способом общинной самоорганизации. Жители собирали деньги, создавали караулы, привлекали бывших фронтовиков, договаривались с соседями и помогали другим населённым пунктам.

Особое место занимают случаи, когда евреи и их соседи вместе несли охрану, как в Городище, или помогали спасать семьи добровольцев, как в Голованевске.

Такие эпизоды дополняют историю украинско-еврейских отношений конкретными человеческими судьбами — историями людей, которые в тяжёлое время находили возможность действовать вместе.

Екатеринослав: еврейские социалисты, бывшие фронтовики и городская самооборона

В конце 1917 года в Екатеринославе, нынешнем Днепре, начали создавать еврейские вооружённые дружины. В отличие от Одессы, где действовала объединённая Еврейская боевая дружина, здесь несколько политических организаций формировали собственные отряды. Среди них были Бунд, «Поалей Цион», Объединённая еврейская социалистическая рабочая партия и Союз евреев-воинов.

У Екатеринослава уже имелся опыт вооружённой еврейской самообороны во время погромов 1905 года. Когда после революции 1917 года власть в городе стала переходить от одних политических сил к другим, прежнюю систему защиты решили восстановить.

Еврейские организации имели разные политические программы. Бунд представлял социалистическое движение, выступавшее за права еврейских рабочих и национально-культурную автономию евреев преимущественно в странах их проживания. «Поалей Цион» — партия еврейских социалистов-сионистов — связывала социальные преобразования с созданием еврейского национального дома в Эрец-Исраэль, исторической Земле Израиля.

Кстати, один из первых центров «Поалей Цион» возник именно в Екатеринославе в 1900–1901 годах при участии Бера Борохова и Шимона Добина. Борохов, уроженец Золотоноши на территории современной Черкасской области, впоследствии стал одним из теоретиков социалистического сионизма.

Союз евреев-воинов объединял главным образом бывших солдат и офицеров российской армии. В Екатеринославе его возглавлял Борис Моисеевич Ханис, врач, получивший образование в Женевском университете и участвовавший в руководстве местной еврейской общиной.

Первое крупное вооружённое подразделение в конце 1917 года создала Объединённая еврейская социалистическая рабочая партия. Командовал им П. Миркин, которого современники характеризовали как способного военного организатора.

По воспоминаниям участника событий, дружина первоначально насчитывала около 400 человек. В ней служили партийные активисты, бывшие фронтовики Первой мировой войны, студенты и другие жители города.

Оружие частично предоставляли действовавшие власти, частично приобретали самостоятельно. Для штаба и хранения вооружения дружине выделили двухэтажное здание на Садовой улице.

Свой отряд создал и Союз евреев-воинов. Его основу составляли бывшие военнослужащие российской армии, включая офицеров. Подразделение получило отдельное здание с большим двором в одном из районов преимущественно еврейского проживания. Однако, по воспоминаниям современников, оно оказалось менее организованным, чем дружина Миркина.

Вскоре собственные вооружённые группы появились у Бунда, «Поалей Цион» и меньшевиков — социал-демократов, выступавших против большевистской модели захвата власти.

Единого командования между этими формированиями не существовало. Они самостоятельно набирали добровольцев, получали оружие, организовывали патрули и охрану улиц.

Март 1918 года: почему большевики разоружили еврейские дружины

К началу 1918 года Екатеринослав оказался под контролем большевиков. Советские власти не собирались мириться с существованием многочисленных самостоятельных вооружённых организаций.

Особенно острый конфликт возник между еврейскими дружинниками и местными анархистскими группами, которые требовали деньги у состоятельных жителей, в том числе еврейских предпринимателей.

Когда пострадавшие обращались за помощью к самообороне, добровольцы пытались пресекать вымогательство. В результате начались столкновения.

Большевистское руководство города объявило, что самостоятельные дружины не нужны, и распорядилось их разоружить.

В марте 1918 года красногвардейцы и анархисты окружили здание дружины Объединённой еврейской социалистической рабочей партии на Садовой улице.

По свидетельству историка Ильи Чериковера, опубликованному в 1923 году, к штабу подошёл вооружённый отряд с пулемётами, артиллерией и кавалерией. После отказа добровольцев немедленно сдать оружие здание обстреляли из пулемётов.

Погиб дружинник Еворович, ещё несколько человек получили ранения.

После переговоров защитников разоружили и отпустили. В тот же день оружие изъяли у дружин Бунда, «Поалей Цион» и Союза евреев-воинов.

Часть вооружения добровольцы успели спрятать.

Впоследствии, когда нападения и грабежи продолжились, советские власти, согласно свидетельству Чериковера, признали ошибочность разоружения и вновь разрешили вооружать дружинников. Насколько полно это распоряжение было выполнено, установить трудно.

Весной 1918 года в Екатеринослав вошли германские и австро-венгерские войска, поддерживавшие украинские государственные власти. Позднее город находился под управлением Украинской державы гетмана Павла Скоропадского, пришедшего к власти 29 апреля 1918 года.

В период присутствия иностранных войск самостоятельные еврейские вооружённые формирования не действовали в прежнем масштабе.

Однако осенью ситуация снова изменилась.

Октябрь 1918 года: еврейская дружина при поддержке городской управы

Когда Германия и Австро-Венгрия начали терпеть поражение в Первой мировой войне, возникла угроза нового вооружённого противостояния в Екатеринославе.

В конце октября 1918 года представители еврейских молодёжных организаций предложили создать единую непартийную дружину под контролем Еврейского общинного совета.

После обсуждения общинное руководство поддержало инициативу. Согласие дала и Екатеринославская городская управа — исполнительный орган городского самоуправления.

На этот раз речь шла не просто о партийном вооружённом отряде. Новая организация получила статус Дружины еврейской общины, действовавшей в системе городской охраны.

Городская управа выделяла деньги на содержание дружинников, выплачивала им жалованье и содействовала получению винтовок и боеприпасов от военных властей.

Штаб и оружейный склад разместили в здании на главном городском проспекте, который сегодня называется проспектом Дмитрия Яворницкого. Точный номер дома в опубликованных воспоминаниях не указан.

Основу формирования составляли бывшие солдаты российской армии, многие из которых ранее участвовали в Союзе евреев-воинов.

Подразделение организовали по военному образцу. Согласно воспоминаниям одного из участников, оно делилось на два отряда приблизительно по 110 человек каждый. Они дежурили поочерёдно: сутки на службе, сутки отдыха. При серьёзной угрозе поднимали оба отряда.

В других исторических публикациях встречается оценка 110 человек на всю дружину. Поэтому наиболее подробное свидетельство о двух отрядах не следует считать окончательно подтверждённой штатной численностью.

Сохранились и имена руководителей.

Командиром был А. Шрешбер, занимавшийся преимущественно административными вопросами. Начальником штаба — Райзер, бывший фронтовик, отвечавший за военную подготовку и караульную службу.

Я. Гольдборт представлял Еврейский общинный совет и занимался организационно-политическими вопросами. Портной был штабным офицером и представителем городского Комитета безопасности. Ещё один военнослужащий по фамилии Райзер руководил складским хозяйством.

Полные имена некоторых офицеров в доступных воспоминаниях не сохранились.

Добровольцы проходили стрелковую подготовку, получали оружие и обмундирование, охраняли улицы и государственные учреждения.

Особенно интересны отношения дружины с украинскими войсками.

Украинское военное командование доверило еврейским дружинникам охрану городского казначейства и других важных объектов. Некоторое время им поручали даже охранять украинский военный штаб.

При этом дружина не входила в украинскую армию. Она сохраняла собственных командиров, получала финансирование от городского самоуправления и выполняла совместно согласованные охранные задачи.

Для расширения системы безопасности её штаб организовывал дополнительные группы в отдельных кварталах Екатеринослава. Местных жителей обучали обращению с оружием и при возможности снабжали винтовками.

Так еврейская самооборона стала частью общегородской системы охраны, а не только защитой нескольких кварталов.

П. Миркин, 250 социалистов и другие добровольцы

Параллельно возобновилась деятельность дружины Объединённой еврейской социалистической рабочей партии.

Ею вновь командовал П. Миркин. В этот период отряд насчитывал до 250 человек, то есть меньше, чем в конце 1917 года.

Он также получал средства от городской управы, хотя сохранял самостоятельное партийное руководство.

Собственные группы организовали «Поалей Цион», «Цеирей Цион» — сионистское молодёжное движение, Бунд, меньшевики и еврейские студенческие организации.

По оценке автора воспоминаний, наиболее подготовленными оставались бывшие фронтовики и студенты, прошедшие военную подготовку. Некоторые небольшие партийные дружины не обладали достаточным вооружением и боевым опытом.

Конец 1918 года оказался для Екатеринослава особенно тяжёлым. После ухода германских войск за контроль над городом боролись Директория УНР, восстановившая Украинскую Народную Республику после падения Скоропадского, 8-й армейский корпус бывшей гетманской армии, часть руководства которого перешла на сторону белогвардейцев, а также красные и повстанческие отряды Нестора Махно.

В декабре город несколько раз переходил из рук в руки. В разных районах одновременно находились подразделения противоборствующих сил.

Еврейские дружинники продолжали охранять общинные и городские учреждения, стараясь не становиться участниками борьбы за власть.

Январь 1919 года: конец самостоятельной городской дружины

26 января 1919 года Екатеринослав заняли части Красной армии.

После установления советской власти самостоятельные еврейские вооружённые формирования начали ликвидировать.

Часть дружинников сдала оружие, часть спрятала его. Некоторые бывшие добровольцы впоследствии вступили в Красную армию.

Особенно опасная ситуация возникла с бойцами общинной дружины, которые продолжали охранять городское казначейство по ранее полученному распоряжению.

Советские военнослужащие задержали их с оружием и намеревались расстрелять.

Вмешательство руководителей еврейских социалистов во главе с П. Миркиным помогло добиться освобождения задержанных.

Так, согласно воспоминаниям участника событий, завершилась деятельность основной независимой системы еврейской самообороны Екатеринослава. Её историю обычно относят к периоду с октября 1918 года до начала 1919-го, хотя отдельные свидетельства указывают конец марта как окончательную дату прекращения работы общинной дружины.

Будущий Любавичский Ребе, Перец Маркиш и еврейские дружинники

В истории Екатеринославской самообороны сохранились имена людей, позднее ставших известными далеко за пределами Украины.

Среди них — Менахем-Мендл Шнеерсон, будущий седьмой Любавичский Ребе, духовный лидер движения Хабад-Любавич, хорошо известного сегодня в Израиле и во всём мире.

В 1919 году он жил в Екатеринославе, где его отец, раввин Леви-Ицхак Шнеерсон, был одним из духовных руководителей еврейской общины.

По воспоминаниям раввина Адина Эвен-Исраэля (Штейнзальца), деятель местного сионистского движения Мордехай Гувер рассказывал ему о молодом сыне раввина, участвовавшем в организации вооружённой защиты города. Шнеерсону тогда было около 17 лет.

Есть и семейное свидетельство писателя Давида Маркиша, сына еврейского поэта Переца Маркиша. По его словам, во время одной из встреч в США Шнеерсон вспоминал, что в 1919 году вместе с Перецем Маркишем участвовал в еврейской самообороне Екатеринослава.

В краеведческой литературе среди дружинников также называются будущие советские поэты Михаил Светлов (Шейкман) и Михаил Голодный (Эпштейн).

Однако эти сведения происходят преимущественно из поздних воспоминаний и устных рассказов. Точных документов о воинских должностях Шнеерсона, Маркиша, Светлова и Голодного в конкретных екатеринославских отрядах пока недостаточно. Поэтому их участие следует описывать именно как сохранившиеся свидетельства современников, не приписывая им неподтверждённого командования.

Известна также судьба Иегуды Авишера (Козловского), родившегося в 1895 году в Амур-Нижнеднепровске, нынешнем районе Днепра. Он участвовал в еврейской самообороне в 1917 году, позднее занимался сионистской деятельностью, а в 1925 году эмигрировал с семьёй в Эрец-Исраэль.

Авишер работал в муниципальных учреждениях Тель-Авива и Яффо. Во время Второй мировой войны добровольно поступил в британскую армию и участвовал в боевых действиях на Итальянском фронте. Умер в Израиле в 1950 году.

Борис Ханис: от вооружённой самообороны к бесплатной медицине

Отдельного упоминания заслуживает дальнейшая судьба Бориса Моисеевича Ханиса, руководившего Союзом евреев-воинов Екатеринослава.

После завершения основных боевых действий он занялся помощью населению, пострадавшему от войны и погромов.

Ханис возглавил местное отделение «Джойнта» — американской еврейской благотворительной организации, помогавшей общинам Восточной Европы.

На средства организации в Екатеринославе создали сеть бесплатной медицинской помощи: четыре поликлиники, две аптеки и лабораторию. В уцелевшем корпусе Еврейской больницы открыли детскую лечебницу на 45 коек.

Помощь предоставлялась всем нуждающимся жителям города независимо от национальности.

Ханис также участвовал в создании двух ссудо-сберегательных организаций, предоставлявших беспроцентные займы, а в 1923 году стал одним из основателей Екатеринославского медико-санитарного общества.

Впоследствии советские власти начали преследовать и эти независимые общественные структуры.

В 1929 году Ханиса впервые арестовали и отправили в ссылку. После освобождения он вернулся к медицинской работе.

29 октября 1937 года Бориса Ханиса и его 19-летнего сына Александра расстреляли по сфабрикованному обвинению в участии в контрреволюционной организации.

28 января 1958 года Верховный суд СССР отменил приговор, признав отсутствие состава преступления.

Последние попытки самообороны в 1919 году

Летом 1919 года, когда к Екатеринославу приближались войска генерала Антона Деникина, еврейские общественные организации вновь обсуждали создание вооружённой охраны.

Попытались договориться с социалистическими партиями о передаче оружия, но времени оставалось слишком мало.

В исторических воспоминаниях упоминается М. Розовский, возглавивший группу молодых сионистских активистов, пытавшихся организовать новую дружину.

Часть собранного ими оружия позднее оказалась у рабочих отрядов, преимущественно связанных с коммунистами. Однако прежнюю общинную систему самообороны восстановить уже не удалось.

В течение 1919 года Екатеринослав пережил новые вооружённые столкновения и антиеврейские погромы, совершавшиеся различными военными формированиями. В мае в пригородах действовали отряды атамана Никифора Григорьева, а летом город заняли белогвардейские войска.

История Екатеринослава отличается от истории Еврейского ударного куреня Соломона Ляйнберга. Здесь еврейские вооружённые организации не входили в регулярную украинскую армию и не имели общего политического руководства.

Однако в 1918 году украинские военные и городские власти сотрудничали с самостоятельной еврейской дружиной, обеспечивали её деятельность и доверяли ей охрану важных государственных учреждений, включая украинский военный штаб.

А после окончания войны некоторые бывшие руководители самообороны продолжили служить городу — уже не с винтовками, а как врачи, организаторы благотворительности и общественные деятели.

Эти события оставили свою страницу в истории украинско-еврейского сотрудничества, а отдельные судьбы, как в случае Иегуды Авишера и Менахема-Мендла Шнеерсона, связали Екатеринослав с дальнейшей историей еврейского народа и Израиля.

Почти 15 тысяч человек: самооборона становится массовой

Историк Михай Кальман в диссертации Hero Shtetls: Jewish Armed Self-Defense From the Pale to Palestine, 1917–1970, защищённой в Гарвардском университете в 2017 году, исследовал масштаб этого движения.

По его данным, к началу 1921 года сеть еврейской вооружённой самообороны Центральной Украины охватывала около 50 населённых пунктов и насчитывала почти 15 тысяч человек.

Это была не регулярная армия.

Дружины набирали местных жителей, собирали средства, охраняли кварталы и иногда участвовали в борьбе с вооружёнными повстанческими формированиями.

Советские военные и гражданские власти временами поддерживали эти структуры, снабжали их оружием и официально признавали.

Однако политика большевиков была противоречивой. Сотрудничество постепенно сменялось стремлением поставить самостоятельную еврейскую самооборону под государственный контроль.

Исследование Кальмана важно и для истории будущего Израиля. Оно прослеживает дальнейшие судьбы части ветеранов украинских дружин, эмигрировавших в Палестину.

Погромы: трагедия, которую нельзя вынести за скобки

У истории еврейских военных формирований Украины есть сторона, о которой невозможно умолчать.

В 1918–1921 годах во время массовых антиеврейских погромов погибли десятки тысяч человек.

Энциклопедия YIVO указывает около 50 тысяч убитых как минимальную достоверную оценку. В других исторических работах встречаются более высокие цифры.

Погромы совершали части белогвардейских армий, независимые атаманские отряды, формирования, действовавшие от имени Украинской Народной Республики, и отдельные части Красной армии.

Одной из самых страшных трагедий стал Проскуровский погром февраля 1919 года. Проскуров — современный Хмельницкий.

Украинское руководство издавало приказы против погромов, однако далеко не всегда контролировало войска, формально подчинявшиеся его власти.

Среди историков продолжаются споры о степени личной ответственности Симона Петлюры, руководившего вооружёнными силами УНР. При этом участие некоторых украинских формирований в погромах документально установлено.

Эту историю важно изучать целиком.

Еврейские добровольцы воевали в украинской армии, а в других городах еврейские общины защищались от вооружённых людей, действовавших под украинскими знамёнами. Иногда такие события происходили практически одновременно.

Именно на этом фоне в 1921 году возник проект еврейской жандармерии, согласованный Владимиром Зеэвом Жаботинским и представителем УНР Максимом Славинским.

Предполагалось, что еврейские формирования будут обеспечивать безопасность общин на территориях, которые украинская армия могла бы вернуть под свой контроль.

Проект не был реализован.

О его предыстории и обстоятельствах переговоров НАновости рассказывали в материале «Жаботинский и Петлюра: что произошло 4 сентября 1921 года и зачем создавали еврейскую жандармерию».

Пароход «Руслан»: из Одессы в Яффо — дорога еврейских добровольцев к будущему Израилю

27 ноября 1919 года из Одессы в Палестину отправился пароход «Руслан». На его борту находились еврейские беженцы, сионистские активисты, учёные, писатели, художники, бывшие военнослужащие российской и австро-венгерской армий. Среди пассажиров, по исследованию военного историка Ярослава Тинченко, были участники одесских еврейских боевых дружин и несколько бойцов Еврейского ударного куреня Украинской Галицкой армии.

Пароход отошёл от Платоновского мола Одесского порта. Над палубой подняли бело-голубой сионистский флаг со звездой Давида — почти через тридцать лет он станет государственным флагом Израиля.

19 декабря 1919 года «Руслан» прибыл в Яффо, портовый город на Средиземном море, который сегодня является частью Тель-Авива — Яффо.

Путешествие стало одним из самых известных событий Третьей алии — волны еврейской иммиграции в Эрец-Исраэль, начавшейся после Первой мировой войны и продолжавшейся до 1923 года.

Но история этого рейса началась задолго до отплытия.

Как в Одессе организовали отправку евреев в Палестину

Во время Первой мировой войны Палестина находилась под властью Османской империи. Турецкие власти высылали некоторых жителей, считавшихся подданными враждебных государств, включая евреев с российским и австро-венгерским гражданством.

Часть изгнанных оказалась в Одессе, тогда входившей в состав Российской империи, а сегодня находящейся в Украине.

После окончания войны эти люди хотели вернуться в Палестину, которая с 1917–1918 годов находилась под британским военным управлением. Официальный международный мандат Великобритании на управление Палестиной вступил в силу позднее, в 1923 году.

По сведениям Национальной библиотеки Израиля, первоначально речь шла примерно о 150–200 настоящих палестинских беженцах, прежде живших преимущественно в Цфате и Тверии.

Однако в Одессе находились также тысячи евреев, которые хотели покинуть охваченную Гражданской войной территорию. Среди них были представители сионистского движения, молодые добровольцы, семьи с детьми и бывшие военнослужащие.

В июне 1919 года в Одессе начал действовать Комитет палестинских беженцев по возвращению на родину, известный как «Ваад». Его возглавил Давид Хахамович, заместителем стал Моше Гольдин-Захави.

Комитет занимался размещением беженцев, получением разрешений на выезд, переговорами с иностранными представителями и организацией транспорта.

Активное участие принимали также председатель Одесской еврейской общины доктор М. С. Шварцман, юрист И. А. Тривус, представители Палестинского эмиграционного совещания доктора Л. В. Роках и З. И. Темкин.

Поскольку британские власти были готовы содействовать прежде всего возвращению бывших жителей Палестины, организаторы расширяли списки беженцев, включая в них людей, ранее там не проживавших.

Для пассажиров подготовили специальные удостоверения на русском, иврите и французском языках. Документы подтверждали статус беженца и право на возвращение.

В воспоминаниях участников сохранились рассказы о занятиях, на которых будущие пассажиры знакомились с географией Палестины, названиями улиц Тель-Авива, Яффо и Хайфы, еврейскими поселениями и деятельностью сионистских организаций.

Национальная библиотека Израиля приводит сведения об этой необычной подготовке. Однако исследователи одесского Музея истории евреев «Мигдаль-Шорашим» отмечают, что существование специального экзамена для всех пассажиров документально не подтверждено.

Кто разрешил отплытие «Руслана»

Осенью 1919 года Одессу контролировали Вооружённые силы Юга России генерала Антона Деникина — белогвардейская армия, выступавшая против большевиков и украинской независимости.

Поэтому для отправки парохода было необходимо получить разрешение не только британских представителей, но и белогвардейского военного командования.

Еврейские общественные деятели Одессы поддерживали связь с сионистской делегацией в Париже, участвовавшей в обсуждении послевоенного устройства Европы. Среди влиятельных представителей движения был Менахем Усышкин, ранее возглавлявший Палестинский комитет в Одессе.

При содействии международных сионистских организаций к решению вопроса подключились британские дипломатические представители.

Шварцман, Тривус и другие руководители общины вели переговоры с британским консулом, добиваясь разрешения на выезд нескольких сотен евреев.

Одновременно необходимо было найти корабль.

В одесском порту находился пароход «Руслан», принадлежавший Российскому транспортному и страховому обществу. Его решили зафрахтовать для перевозки пассажиров.

Первоначально владельцы потребовали 8 тысяч рублей за каждого пассажира, что делало поездку чрезвычайно дорогой. После переговоров стоимость фрахта определили в 3 миллиона рублей за весь рейс.

Договор о перевозке заключили представители эмиграционного совещания Роках и Темкин с управляющим транспортного общества М. Е. Горжевским.

Однако даже после заключения договора корабль долго не выпускали из порта.

Официально назывались разные причины: перегрузка судна, технические работы, проверка документов и ограничения портовых властей.

В начале ноября Шварцман и представитель беженцев Роках обратились к британскому консулу с просьбой вмешаться.

Консул связался с генералом Николаем Шиллингом, командовавшим белогвардейскими войсками в районе Одессы, и потребовал разрешить отправку судна. Вопрос также обсуждался с представителями командования Деникина.

После дипломатического вмешательства препятствия удалось устранить.

Таким образом, «Руслан» был официально зафрахтованным пассажирским судном, отправленным по соглашению еврейских организаций, владельцев парохода и с разрешения действовавших военных властей.

644 или 670 пассажиров?

Точное число людей на борту долго оставалось предметом разногласий.

В популярных израильских публикациях обычно называют около 670 пассажиров. Это число приводит и Национальная библиотека Израиля.

Однако исследователи одесского музея «Мигдаль-Шорашим», готовившие выставку к столетию рейса в 2019 году, обнаружили более точное документальное свидетельство.

В разрешении британского консула от 27 ноября 1919 года указаны 644 пассажира.

При этом сохранилось два исторических списка.

Один, рукописный, на русском языке, содержит 815 имён. По мнению исследователей, он составлялся ещё при подготовке рейса и включал людей, которые рассчитывали отправиться в Палестину, но не обязательно попали на судно.

Другой список, отпечатанный на иврите, содержит 635 человек. Он мог быть составлен уже после прибытия, однако официальным документом со всеми необходимыми отметками не является.

Поэтому для исторически точного рассказа правильнее использовать число 644, указанное в консульском разрешении, одновременно отмечая, что в других источниках фигурируют оценки примерно от 630 до 670 пассажиров.

Еврейские дружинники и солдаты Галицкой армии на борту

Для истории еврейских военных формирований Украины именно эта часть путешествия представляет особый интерес.

Военный историк Ярослав Тинченко в книге «Під зіркою Давида» пишет, что среди пассажиров «Руслана» находились уцелевшие организаторы и командиры одесских еврейских вооружённых формирований, а также значительная часть рядовых дружинников.

Кроме того, по его сведениям, на корабль успели попасть несколько военнослужащих Еврейского ударного куреня Украинской Галицкой армии.

Речь идёт о подразделении, сформированном летом 1919 года в Тернополе под командованием Соломона Ляйнберга. Оно воевало вместе с украинскими частями против польских и большевистских войск, участвовало в прикрытии отступления Галицкой армии через Збруч и дошло до западных окраин Киева.

Его историю НАновости ранее подробно рассказывали в статье «История Иудейского куреня в составе Украинской Галицкой армии 1919 года».

Однако здесь необходима оговорка. Тинченко не приводит полного поимённого списка бойцов куреня, поднявшихся на борт «Руслана». Поэтому установить, кто именно из его офицеров и солдат совершил этот рейс, по одному исследованию невозможно.

Одесский историк Виталий Оплачко, изучавший историю плавания, описывает среди последних пассажиров раненого бойца еврейской самообороны, которого подняли на корабль на носилках. В его рассказе упоминается фуражка с бело-голубым околышем.

Эпизод основан на исторической реконструкции событий и не позволяет надёжно установить личность этого военнослужащего.

Исследователи также сообщают, что непосредственно перед отправкой с судна, вероятно, сняли Соломона Якоби, участника одесской еврейской самообороны и соратника Владимира Зеэва Жаботинского. Обстоятельства этого эпизода остаются недостаточно выясненными.

Поэтому связь рейса с еврейскими вооружёнными формированиями Украины подтверждается историческими исследованиями, но требует дальнейшей проверки по спискам пассажиров, личным документам и эмиграционным архивам.

Константинополь, Пирей и неожиданная остановка у берегов Египта

Отправление «Руслана» неоднократно переносили. Посадка началась 25 ноября, а 27 ноября 1919 года судно наконец вышло из Одесского порта.

В воспоминаниях участников сохранилось описание последних часов: на причале собрались родственники, представители еврейских организаций и британского консульства. Звучали прощальные речи и сионистский гимн «Ха-Тиква» — будущий гимн Израиля.

Путешествие оказалось непростым.

Пароход следовал через Чёрное море, Босфор и Средиземноморье, заходил в Константинополь — нынешний Стамбул — и греческий порт Пирей.

В Константинополе власти опасались распространения инфекционных заболеваний и не разрешили пассажирам сходить на берег.

В Пирее возникли новые подозрения. Согласно воспоминаниям историка Йосефа Клаузнера, капитан судна сообщил местным властям, что среди пассажиров могут находиться большевистские активисты. В результате высадку вновь запретили.

Люди оставались на переполненном корабле. Не хватало воды, продовольствия и места для сна. Пассажиров утомляли постоянные задержки, плохие санитарные условия и штормовая погода.

Когда судно приблизилось к Палестине, сильный шторм помешал немедленно завершить рейс. По сведениям Музея еврейского народа ANU, «Руслан» был вынужден временно уйти к берегам Египта.

В Одессе ещё 12 декабря появилась преждевременная газетная информация о благополучном прибытии корабля в Яффо.

Но официальной датой прибытия и высадки пассажиров стало 19 декабря 1919 года.

Это был третий день Хануки — еврейского праздника, посвящённого памяти восстановления Храма в Иерусалиме после восстания Маккавеев.

Газета «Ноев ковчег», написанная прямо в море

Несмотря на трудности путешествия, пассажиры нашли способ сохранить чувство юмора.

Журналист и сионистский деятель Хаим Каценельсон, ранее сотрудничавший с литературным журналом «Ха-Шилоах», прямо во время рейса написал на иврите сатирическую газету «Тейват Ноах» — «Ноев ковчег».

Она состояла из 13 рукописных страниц.

Каценельсон шутил над бесконечными заседаниями корабельного комитета, нехваткой хлеба, теснотой, скукой и спорами между пассажирами.

В одном из сатирических эпизодов автор описывал, как комитет якобы решил задержать прибытие в Яффо до тех пор, пока на корабле не родится достаточное количество детей, чтобы компенсировать число людей, сошедших на берег по дороге.

Газета сохранилась в собрании Национальной библиотеки Израиля в Иерусалиме.

Сегодня это один из редких документов, позволяющих посмотреть на знаменитое путешествие глазами самих пассажиров, а не только через позднейшие воспоминания.

Кто прибыл в Палестину на «Руслане»

Среди пассажиров оказались люди, которым предстояло сыграть заметную роль в истории будущего Израиля.

Рахель Блувштейн — будущая знаменитая поэтесса Рахель. Она уже жила в Палестине до Первой мировой войны, но оказалась отрезана от неё военными событиями. Сегодня её портрет знаком израильтянам по банкноте в 20 шекелей.

Йосеф Клаузнер — историк, литературовед, один из основателей Еврейского университета в Иерусалиме и будущий редактор Еврейской энциклопедии.

Роза Коэн, известная как «Красная Роза», — общественная деятельница, впоследствии участвовавшая в работе «Гистадрута» и «Хаганы». Её сын Ицхак Рабин станет начальником Генерального штаба ЦАХАЛа и премьер-министром Израиля.

Рахель Коэн-Каган — будущая депутат Кнессета и одна из двух женщин, подписавших Декларацию независимости Израиля 14 мая 1948 года.

Зеэв Рехтер и Иегуда Магидович — архитекторы, сыгравшие важную роль в развитии Тель-Авива.

Барух Агадати — танцовщик, художник и один из пионеров кинематографа в Эрец-Исраэль.

Исраэль Гури — будущий депутат Кнессета и отец поэта Хаима Гури.

Хаим Ясский — врач, впоследствии возглавивший больницу «Хадасса». Он погиб в 1948 году при нападении на медицинский конвой в Иерусалиме.

Моше Йосеф Гликсон — будущий редактор газеты «Га-Арец».

Яков Перемен — одесский коллекционер и сионистский деятель, привезший с собой собрание произведений искусства. Часть этой коллекции впоследствии стала важным свидетельством художественной жизни еврейской Одессы начала XX века.

Среди пассажиров были также художники, музыканты, преподаватели, врачи, предприниматели и обычные семьи, начинавшие жизнь на новом месте.

Не все они были убеждёнными сионистами и не все остались в Палестине навсегда. Но некоторые из пассажиров стали заметными деятелями культуры, медицины, архитектуры, общественной и политической жизни будущего Израиля.

Что стало с еврейскими военнослужащими, не попавшими на корабль

После отправления «Руслана» в Одессу продолжали прибывать еврейские добровольцы и бывшие военнослужащие из разных регионов Украины.

Среди них находились также офицеры и солдаты еврейского происхождения, ранее служившие в Украинской Галицкой армии.

Они рассчитывали, что вслед за «Русланом» будет организован ещё один массовый рейс в Палестину.

Однако такого же организованного плавания из Одессы больше не состоялось.

В январе — феврале 1920 года, когда к Одессе приближалась Красная армия, часть желавших эмигрировать была вынуждена искать другие маршруты.

По исследованию Тинченко, одна группа отправилась через Румынию, Кишинёв и европейские страны.

Другие эвакуировались вместе с белогвардейскими войсками в Крым. Среди них были несколько еврейских офицеров Галицкой армии.

В октябре 1920 года примерно 300 еврейских эмигрантов покинули Крым во время эвакуации войск генерала Петра Врангеля, направившись в Константинополь. В течение 1921 года часть этих людей добралась до Палестины.

По оценке Тинченко, с конца 1919-го до начала 1921 года из Одессы и через связанные с ней эмиграционные маршруты в Палестину выехало не менее тысячи евреев. Это авторская оценка более широкого эмиграционного движения, а не число пассажиров «Руслана».

Среди эмигрантов находились бывшие солдаты российской и австро-венгерской армий, участники еврейских национальных военных формирований и ветераны украинских событий 1917–1919 годов.

Некоторые из них продолжили службу в еврейских оборонительных организациях Палестины.

«Хагана», основанная в 1920 году, стала основной вооружённой организацией еврейского ишува — еврейского населения Палестины до провозглашения Израиля. В 1948 году она послужила главной организационной основой Армии обороны Израиля.

Однако считать всех эмигрантов с военным опытом участниками «Хаганы» или непосредственными создателями ЦАХАЛа было бы неправильно. Для таких выводов необходимо восстановить дальнейшую биографию каждого человека.

О том, как более ранняя история одесской самообороны оказалась связана с первым начальником израильского Генштаба, НАновости рассказывали в материале «Яаков Дори: от одесской самообороны до первого начальника Генштаба Израиля и президента Техниона».

Одесса и Израиль: история, которая продолжилась по другую сторону моря

В Израиле «Руслан» нередко называют «еврейским Мэйфлауэром» — по аналогии с кораблём, доставившим английских переселенцев к берегам Северной Америки в 1620 году.

Его рейс стал символом перехода от еврейской жизни в Восточной Европе к формированию нового общества в Эрец-Исраэль.

В 2019 году к столетию прибытия парохода Музей Израиля в Иерусалиме организовал выставку Cultural Pioneers aboard the Ruslan, посвящённую пассажирам и их вкладу в будущую израильскую культуру.

Одесский Музей истории евреев «Мигдаль-Шорашим» также подготовил специальную выставку «Руслану — 100», собрав документы, фотографии и сведения о путешествии.

В истории «Руслана» переплелись судьбы представителей еврейской интеллигенции Одессы, эмигрантов из разных городов Украины и бывших военнослужащих, прошедших через революцию и Гражданскую войну.

Для нашей рубрики «Евреи из Украины» этот рейс важен прежде всего как один из документированных путей, которыми люди, жившие и служившие на украинских землях, оказались в Палестине и связали свою дальнейшую жизнь с формированием будущего Израиля.

Одни привезли книги и рукописи. Другие — медицинские знания, профессиональный и организаторский опыт. Некоторые — опыт военной службы и вооружённой самообороны, полученный в украинских городах и местечках.

Их дальнейшие судьбы были разными. Но отправление «Руслана» из Одессы в ноябре 1919 года осталось общей точкой биографий многих людей, чьи имена сегодня известны в Израиле.

Хаим Кахане: от украинских боёв во Львове до создания израильских десантных войск

В ноябре 1918 года молодой еврейский военнослужащий Хаим (Карл) Кахане вступил в украинское вооружённое формирование, сражавшееся против польских войск за Львов. Спустя тридцать лет он стал одним из организаторов первых парашютных подразделений Армии обороны Израиля (ЦАХАЛа).

Между этими событиями были служба в австро-венгерской армии, участие в еврейской самообороне Австрии, операции британского спецназа против нацистской Германии и эмиграция в Палестину.

Хаим Кахане родился 6 августа 1900 года в Восточной Галиции, тогда входившей в Австро-Венгрию. Согласно исследованию израильского военного историка, полковника запаса доктора Бени Михельсона, местом его рождения было село Смолянка на территории современной Тернопольской области Украины, неподалёку от Микулинцев.

Его отец Иосиф Кахане происходил из местечка Скоморохи, мать Песя Маргулис — из Теофиловки на территории современной Винницкой области. В семье росли несколько сыновей и дочь.

В 1912 году Кахане переехали в Вену, столицу Австро-Венгерской империи. Там Хаим познакомился с сионистским движением, посещал молодёжные собрания и впервые увидел бело-голубой еврейский национальный флаг.

Во время Первой мировой войны его призвали в австро-венгерскую армию. С 1917 года он проходил военную подготовку в Моравии, а в 1918-м служил в 15-м галицком пехотном полку, участвовавшем в боях против итальянских войск на реке Пьяве.

В немецкоязычной армии Хаима стали называть Карлом. Под этим именем его впоследствии знали и многие израильские военнослужащие.

К концу войны он уже имел боевой опыт, прошёл через тяжёлые фронтовые условия и получил ранение.

Ноябрь 1918 года: почему еврейский солдат вступил в украинскую часть

После поражения Австро-Венгрии её армия начала распадаться. Военнослужащие возвращались домой или переходили в национальные формирования, возникшие на территории бывшей империи.

Во Львове украинцы провозгласили собственную власть, а польские вооружённые отряды выступили против них. Так началась польско-украинская война за Восточную Галицию.

Еврейское население Львова официально придерживалось нейтралитета. Однако отдельные еврейские военнослужащие принимали самостоятельные решения о дальнейшей службе.

В биографии Кахане, опубликованной историческим проектом Jewish Heroes, сохранился рассказ о том, как польские солдаты его бывшей роты покинули расположение части, а украинские военнослужащие предложили ему присоединиться к ним.

Кахане встретился с еврейским лейтенантом Гольдбергом, участником местного сионистского комитета. Он объяснил, что хочет поступить на службу в украинское формирование, чтобы иметь возможность помогать еврейской общине, оказавшейся между двумя противоборствующими сторонами.

Гольдберг поддержал решение. Он снял с головного убора Кахане прежние австро-венгерские знаки различия и прикрепил бело-голубую ленту — символ еврейского национального движения.

Так еврейский капрал бывшей императорской армии оказался в украинском подразделении, связанном с вооружёнными силами Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) — государства, возникшего в Галиции после распада Австро-Венгрии.

По биографическим свидетельствам, Кахане повысили до унтер-офицера — младшего командира, приблизительно соответствовавшего сержанту. Он руководил небольшой группой солдат и участвовал в уличных боях против польских формирований.

В одном из столкновений он отличился при атаке на укреплённую польскую позицию и получил похвалу от украинского полковника, имя которого в опубликованном рассказе не установлено.

Служба в украинском подразделении позволяла Кахане помогать евреям Львова. В биографических воспоминаниях говорится, что он приносил жителям хлеб, уголь и дрова, предупреждал об опасности и помогал хоронить погибших.

При этом важно учитывать характер источника: эти подробности известны преимущественно из позднего биографического рассказа, а не из сохранившегося журнала боевых действий части.

В ночь на 22 ноября 1918 года, когда украинские войска оставили Львов, Кахане оказался в городе, занятом польскими формированиями.

По опубликованной биографии, он вместе с двумя украинскими военнослужащими попал в плен, но избежал расстрела и впоследствии сумел выехать из Львова, воспользовавшись документами бывшего солдата австро-венгерской армии.

В Вену он вернулся уже после тяжёлых событий ноября.

Кахане не служил в Еврейском ударном курене Соломона Ляйнберга, который сформировали только в июне 1919 года. Его участие в украинских вооружённых формированиях относится к более раннему этапу — боям за Львов в ноябре 1918-го.

Вена, еврейская самооборона и эмиграция

После возвращения в Австрию Кахане присоединился к еврейским ветеранам войны, создававшим группы самообороны против антисемитских нападений.

Он участвовал в охране еврейских учреждений и синагог Вены, а позднее переехал в Клагенфурт, город на юге Австрии. Там работал в городской администрации, занимался сионистской деятельностью и организовывал молодёжные спортивные лагеря.

В марте 1938 года Германия аннексировала Австрию. После прихода нацистов Кахане оказался под угрозой преследования.

В его биографических публикациях описывается даже неосуществлённый план покушения на Адольфа Гитлера во время намеченного визита в Клагенфурт. Однако независимого документального подтверждения подготовки такого покушения недостаточно, поэтому этот эпизод следует воспринимать как биографическое свидетельство.

В том же году Кахане покинул Австрию. Через Чехословакию и Румынию он добрался до Палестины, находившейся под британским управлением.

В декабре 1938 года Хаим Кахане прибыл в Эрец-Исраэль.

От британского инженерного корпуса до спецназа в Африке

В декабре 1939 года Кахане добровольно вступил в британскую армию, чтобы участвовать в войне против нацистской Германии.

Первоначально его направили в 401-ю роту Королевского пионерного корпуса, занимавшуюся военно-инженерными и строительными работами.

Он проходил подготовку в лагере Црифин, затем служил во Франции. После немецкого наступления 1940 года участвовал в обеспечении отхода британских войск и был эвакуирован в Великобританию.

Там его подразделение занималось также спасательными работами после немецких бомбардировок.

Осенью 1940 года Кахане вернулся на Ближний Восток и вступил в 51-е подразделение британских коммандос, созданное при участии майора Генри Кейтора.

В 1941 году он участвовал в операциях против итальянских войск в Эритрее и Эфиопии, в том числе в боях за Кэрэн и во время осады Гондэра.

После расформирования подразделения Кахане продолжил службу в специальных частях британской армии.

Одной из них стала Special Interrogation Group (SIG) — особая разведывательно-диверсионная группа, бойцы которой свободно говорили по-немецки, использовали трофейную немецкую технику и действовали за линией фронта.

Кахане участвовал в операциях совместно с британской Special Air Service (SAS) под командованием Дэвида Стирлинга.

В июне 1942 года его группа обеспечивала проникновение британских диверсантов к немецким аэродромам в районе Дерны в Ливии. В июле он участвовал в рейде SAS на аэродром Сиди-Ханейш, а в сентябре — в операции Agreement, направленной против порта Тобрук.

После тяжёлых потерь британских войск и расформирования SIG Кахане перешёл в Special Boat Service (SBS) — подразделение специальных морских операций.

В 1943–1944 годах он действовал в Эгейском и Адриатическом морях, участвовал в рейдах на греческие острова, а во время высадки на побережье Албании получил новое ранение.

После лечения Кахане вновь вернулся на службу. Его десантировали в Албанию для установления связи с британскими военнослужащими, потерявшими контакт со своим командованием. Он вышел к ним, помог установить взаимодействие с местными партизанами и участвовал в дальнейших операциях в районе Корчи, к востоку от Тираны.

В конце Второй мировой войны Кахане вновь оказался в Австрии. Там он содействовал переправке еврейских беженцев в Италию, откуда многие пытались добраться до Палестины.

1948 год: 42 добровольца, чешская парашютная школа и первая десантная рота Израиля

После провозглашения независимости Израиля 14 мая 1948 года перед новым государством встала задача создания собственных воздушно-десантных подразделений.

Израильская армия только формировалась. Требовались обученные парашютисты, инструкторы, оборудование, транспортная авиация и тренировочные базы.

Для подготовки первых специалистов решили использовать помощь Чехословакии, которая в тот период сотрудничала с Израилем в военной сфере.

15 июля 1948 года в чехословацком военном лагере возле города Страж-под-Ральскем начался курс парашютной подготовки для 42 еврейских добровольцев.

Среди них были 14 прибывших из Израиля и 28 добровольцев из других стран, включая Венгрию, Чехословакию и США.

За организацию курса отвечал израильский офицер и будущий известный поэт Хаим Гури.

Самым старшим участником курса был 48-летний Карл Кахане.

После завершения подготовки часть выпускников вернулась в Израиль и приступила к созданию первой десантной роты.

Подразделение разместили в лагере Ахузa на горе Кармель, в районе Хайфы.

Его первым командиром стал Йоэль Пальги — ветеран британских специальных операций и один из еврейских парашютистов, действовавших в годы Второй мировой войны.

И здесь появляется ещё одна прямая связь с историей евреев из Украины.

Создать первое подразделение израильских десантников Йоэлю Пальги поручил начальник Генерального штаба ЦАХАЛа Яаков Дори — уроженец Одессы.

Пальги назначил Кахане начальником штаба нового десантного подразделения.

Тот организовал учебную площадку, занимался закупкой и обслуживанием парашютов, подготовкой снаряжения, согласованием тренировочных полётов с аэродрома Рамат-Давид и обеспечением занятий.

Израильская армия тогда испытывала недостаток практически во всём. Парашютную инфраструктуру строили из подручных материалов, а опытные военнослужащие одновременно становились инструкторами и организаторами снабжения.

В начале 1949 года руководство военной подготовки ЦАХАЛа во главе с Хаимом Ласковым назначило новым командиром десантного подразделения Йехуду Харари.

После оценки состояния части Харари предложил создать новую учебную систему на базе Тель-Ноф, расположенной ближе к военно-транспортной авиации.

В состав организационной группы вошли Карл Кахане, будущий начальник парашютной школы Юваль Гершон и другие специалисты.

За три месяца они подготовили инфраструктуру парашютной школы. В августе 1949 года там открылся первый курс инструкторов-парашютистов.

В октябре на выпускную церемонию пригласили премьер-министра Давида Бен-Гуриона и Хаима Ласкова.

Кахане продолжил заниматься техническим обеспечением десантных подразделений. Впоследствии он служил в звании рав-серена — майора ЦАХАЛа.

Относительно даты завершения его службы источники расходятся. Проект Jewish Heroes указывает 1958 год, тогда как исследование Бени Михельсона для израильского Музея еврейского солдата Второй мировой войны называет 1953 год. Без личного послужного дела окончательно устранить это расхождение невозможно.

8 июня 1974 года Хаим Кахане погиб в автомобильной аварии в Тель-Авиве. Его похоронили на кладбище Кирьят-Шауль.

Так завершилась жизнь человека, который в 1918 году участвовал в боях за Львов на украинской стороне, во Вторую мировую войну сражался в британском спецназе, а в 1948 году помогал создавать первые десантные подразделения Государства Израиль.

Яаков Дори: ещё одна одесская связь с историей ЦАХАЛа

У истории Кахане есть неожиданное продолжение.

Начальник Генштаба, по распоряжению которого создавалась первая десантная часть Израиля, тоже был связан с Украиной.

Яаков Дори, первоначально Яков Достровский, родился 8 октября 1899 года в Одессе.

Его отец, Авраам-Цви Достровский, участвовал в вооружённой еврейской самообороне Одессы во время погрома 1905 года. После этих событий семье пришлось покинуть город и переселиться в Эрец-Исраэль.

Сам Яаков впоследствии служил в Еврейском легионе британской армии, участвовал в обороне еврейских поселений, стал одним из руководителей «Хаганы», а в 1948 году — первым начальником Генерального штаба Армии обороны Израиля.

Таким образом, в создании первых израильских воздушно-десантных частей участвовали два человека с разными, но вполне конкретными связями с украинской историей: уроженец Галиции Хаим Кахане, бывший военнослужащий украинского формирования, и одессит Яаков Дори, сын участника еврейской самообороны 1905 года.

Подробную семейную и военную историю Дори НАновости рассказывали в статье «Яаков Дори: от одесской самообороны до первого начальника Генштаба Израиля и президента Техниона».

Одесская группа: как ветераны украинских еврейских дружин оказались в «Хагане» и «Иргуне»

Хаим Кахане и Яаков Дори — не единственные люди, через которых прослеживается связь между еврейской вооружённой самообороной на украинских землях и будущими военными структурами Израиля.

Историк Михай Кальман посвятил этой теме отдельную часть докторской диссертации Hero Shtetls: Jewish Armed Self-Defense From the Pale to Palestine, 1917–1970, защищённой в Гарвардском университете в 2017 году.

Исследование основано на документах более чем двадцати архивов Украины, Израиля, России, Беларуси и США.

Кальман изучал деятельность еврейских вооружённых организаций, возникших после революции 1917 года, их взаимодействие с различными властями и дальнейшие судьбы добровольцев.

Особое внимание он уделил «Одесской группе» (Odessa Group) — неофициальной сети бывших участников одесской еврейской самообороны, позднее оказавшихся в подмандатной Палестине.

Это название не означало существования единой организации с официальным штабом и утверждённым составом. Речь шла о людях, связанных прошлой военной службой, личными знакомствами и общим опытом самообороны.

Часть ветеранов эмигрировала после революции и Гражданской войны. Некоторые добрались до Палестины морем через Одессу, другие ехали через Румынию, Константинополь и европейские страны.

Опыт, полученный ими в Украине, включал организацию добровольческих подразделений, обучение обращению с оружием, охрану кварталов и поселений, управление патрулями, снабжение и взаимодействие с местными властями.

Кальман прослеживает участие представителей этой сети в двух известных еврейских оборонительных организациях Палестины — «Хагане» и «Иргуне».

Чем отличались «Хагана» и «Иргун»

«Хагана» возникла в 1920 году как организация защиты еврейских поселений и населения подмандатной Палестины.

Ишувом тогда называли еврейское население страны до создания Израиля. «Хагана» постепенно превратилась в его крупнейшую вооружённую организацию, занимавшуюся обучением бойцов, обеспечением безопасности поселений и созданием общих командных структур.

В 1948 году именно она стала основной организационной базой ЦАХАЛа.

«Иргун» возник в 1931 году после раскола внутри еврейского оборонительного движения.

Он представлял отдельную подпольную вооружённую организацию и был связан с ревизионистским сионизмом, одним из главных идеологов которого являлся уроженец Одессы Владимир Зеэв Жаботинский.

«Хагана» и «Иргун» имели различное руководство, политические подходы и представления о допустимых методах вооружённой борьбы. Позднее отношения между ними неоднократно становились конфликтными.

Но в обеих организациях использовался опыт людей, прошедших военную службу или участвовавших в самообороне еврейских общин за пределами Палестины.

Среди таких ветеранов были и выходцы из Украины.

При этом исследование Кальмана не означает, что вся еврейская самооборона Одессы превратилась в «Хагану» или «Иргун». Речь идёт о персональной преемственности, а не о прямом организационном превращении одесских дружин в израильскую армию.

Жаботинский: Одесса, Еврейский легион и украинское национальное движение

История «Одесской группы» неизбежно приводит к имени Владимира Зеева Жаботинского.

Жаботинский родился 17 октября 1880 года в Одессе, задолго до возникновения Украинской Народной Республики.

Во время Первой мировой войны он участвовал в создании Еврейского легиона в составе британских вооружённых сил. После войны занимался политической деятельностью, поддерживал развитие еврейских оборонительных структур и в 1925 году основал движение ревизионистского сионизма.

Жаботинский также выступал в защиту права украинцев на национальное самоопределение. Эта позиция отражалась в его публикациях и контактах с представителями украинского национального движения.

Особенно важный эпизод произошёл 4 сентября 1921 года в Карлсбаде, нынешних Карловых Варах.

Там Жаботинский подписал соглашение с Максимом Славинским — главой дипломатической миссии Украинской Народной Республики в Чехословакии.

Документ предусматривал создание отдельной еврейской жандармерии, которая должна была защищать еврейское население в случае возвращения украинской армии на территорию Украины.

Речь шла о будущем проекте вооружённой охраны, а не об уже существовавшей части и не о соглашении с действующей советской властью в Киеве.

Подробности этого документа, его подписантов и полномочий сторон НАновости разбирали в исследовании «Жаботинский и Петлюра: что произошло 4 сентября 1921 года на XII Сионистском конгрессе и зачем создавали еврейскую жандармерию для защиты евреев Украины».

Отдельно мы рассказывали о биографии Жаботинского и его поддержке украинской независимости.

Однако важно различать события и организации. Жаботинский не был командиром еврейских дружин Одессы 1917–1919 годов, а проект жандармерии 1921 года не был частью «Хаганы» или «Иргуна». Это разные страницы истории, связанные общими вопросами еврейской безопасности и национального самоопределения.

Что именно перешло из украинского опыта в будущий Израиль

Важнейший вывод исследования Кальмана касается не передачи готовых военных подразделений, а опыта людей.

Еврейские дружинники Одессы, пережившие Гражданскую войну, уже знали, как организовывать охрану городских кварталов, собирать средства на содержание добровольцев, распределять обязанности и обеспечивать связь между отдельными группами.

Некоторые из этих навыков оказались востребованы в новых условиях Палестины.

Появлялись и воспоминания ветеранов, которые распространялись среди еврейского населения страны. Они напоминали, что ещё до создания Израиля евреи в городах и местечках Восточной Европы не только становились жертвами насилия, но и самостоятельно организовывали вооружённую защиту.

Это дополняло формировавшуюся в ишуве память о происхождении еврейских оборонительных организаций.

Для рубрики «Евреи из Украины» особенно важны именно документально прослеживаемые судьбы.

Хаим Кахане участвовал в украинских боях во Львове, прошёл британский спецназ и помог создать израильские десантные части. Яаков Дори вырос в одесской семье участника еврейской самообороны и стал первым начальником Генштаба ЦАХАЛа. Владимир Жаботинский, уроженец Одессы, поддерживал право украинцев на самоопределение и участвовал в переговорах о создании еврейской охраны в Украине.

Другие выходцы из одесских дружин продолжили военную деятельность в организациях еврейского ишува.

Это разные биографии, годы и обстоятельства. Но вместе они показывают, что исторические связи украинских евреев с будущим Израилем проходили не только через эмиграцию, культуру, науку и политику.

Среди людей, участвовавших в становлении оборонительных организаций еврейского государства, были и те, кто прежде служил в украинских частях или организовывал еврейскую самооборону в городах Украины.

Именно их имена, военные документы и дальнейшие судьбы позволяют постепенно восстанавливать эту страницу общей украинско-еврейской истории.

Почему многие имена оказались забыты

История украинско-еврейских военных формирований сохранилась фрагментарно.

После поражения украинского национального движения часть документов оказалась за границей. Советская власть ликвидировала самостоятельные вооружённые организации. Некоторые ветераны погибли во время сталинских репрессий.

Еврейское население многих городов и местечек, где действовали дружины, позднее было уничтожено в годы Холокоста.

После создания Израиля главными сюжетами национальной военной истории стали Еврейский легион, «Ха-Шомер», «Хагана», «Пальмах», «Иргун» и война за независимость.

Истории одесских, галицких и подольских добровольцев остались преимущественно в специализированной исторической литературе.

Между тем сохранились приказы, архивные списки, воспоминания офицеров, газетные сообщения и личные свидетельства.

Имена Соломона Ляйнберга, Салько Роттенберга, Михаила Дашевского, Моисея Усискина, Льва Лерера, Исаака Каца, Исраэля Вальдмана, Юлиуша Айслера, Гирша Тури, Моше Дубровенского, Израиля Бердичевского и Хаима Кахане позволяют увидеть за общей историей конкретных людей.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency продолжают рубрику «Евреи из Украины», чтобы рассказывать об этих связях не только через известные имена политиков, учёных и деятелей культуры, но и через судьбы людей, о которых сохранилось гораздо меньше свидетельств.

Не одна армия, не одна судьба

Прошло более ста лет.

Украинская Народная Республика не смогла сохранить независимость. Еврейские общины пережили погромы, репрессии, а позднее Холокост. В 1948 году возникло Государство Израиль.

В истории 1917–1921 годов не существовало единой еврейской политической позиции и единого отношения к украинской государственности.

Были евреи, которые добровольно служили в украинской армии. Были дружинники, защищавшие нейтралитет своих общин. Были еврейские социалисты и коммунисты, сотрудничавшие с большевиками. Были семьи, пытавшиеся только пережить войну.

И одновременно существовали украинские военнослужащие, воевавшие рядом с евреями, и вооружённые формирования, совершавшие против евреев преступления.

Эту сложность не следует скрывать ради удобной исторической картины.

Но есть факты, которые заслуживают отдельного места в общей памяти Украины и Израиля.

Еврейские офицеры командовали украинскими солдатами. Еврейские добровольцы погибали в боях в составе Украинской Галицкой армии. Общины создавали вооружённые формирования для защиты детей, родителей и соседей. А некоторые участники украинских событий продолжили военную службу уже на пути к созданию еврейского государства.

Остались восемь могил под Подкаменем, фотографии еврейских офицеров Галицкой армии, приказы одесского батальона, архивные дела самообороны Златополя и воспоминания первых израильских десантников.

За каждым из этих документов — человек, чья история заслуживает того, чтобы её знали и в Украине, и в Израиле.

Именно поэтому мы возвращаемся к этим именам.

🌍Эта статья также доступна наUK