Иран восстанавливает ракетный арсенал быстрее ожиданий: почему Израиль пересчитывает результат войны

13 августа 2026 The Jerusalem Post сообщил о перемене, которая для Израиля важнее очередной оценки числа оставшихся у Ирана ракет. По данным издания, скорость восстановления иранских военных возможностей удивила и ЦАХАЛ, и «Моссад». Ещё недавно внутри израильской системы безопасности исходили из того, что нанесённый ущерб отбросил ключевые части иранского ВПК на годы. Теперь этот срок приходится пересчитывать.

Здесь есть существенная разница между двумя вопросами. Первый — сколько заводов, пусковых, складов и входов в подземные комплексы было поражено. Второй — через какое время после этих ударов Иран снова способен производить, доставать из хранилищ и запускать оружие по Израилю. Именно второй показатель сейчас начинает выглядеть хуже первоначальных прогнозов.

The Jerusalem Post опирается на израильских оборонных чиновников и отдельно выделяет баллистическую составляющую. Речь не идёт о подтверждении того, что Иран уже полностью вернулся к довоенному состоянию. Новость в другом: восстановление началось настолько быстро и оказалось настолько широким, что сама прежняя оценка многолетнего ущерба больше не выглядит надёжной.

Лев Варшавский регулярно рассматривает для НАновости израильскую безопасность через более широкую региональную связку — Иран, Россию, США и последствия войны в Украине. Он не занимается технической экспертизой ракетных двигателей или спутниковой дешифровкой, поэтому здесь важна другая работа: сопоставить, что Израиль считал уничтоженным после каждого раунда ударов, с тем, что The Jerusalem Post, Reuters, AP, CNN и Financial Times обнаруживали через несколько месяцев.

Из этого сопоставления получается неудобная для Израиля картина. Ошибка может находиться не в подсчёте поражённых целей как таковом, а в том, что степень разрушения слишком быстро переводили в годы потерянных для Ирана возможностей. И если именно эта связь оказалась слабой, результат войны приходится измерять не процентами уничтоженной инфраструктуры, а временем, которое Израиль реально купил.

Израиль считал уничтоженные цели. Теперь приходится считать месяцы

The Jerusalem Post приводит показательную последовательность. После израильской операции октября 2024 года были поражены около 20 критически важных объектов, связанных с ракетами и военной промышленностью. Тогда в Израиле полагали, что выпуск новых баллистических ракет задержан как минимум примерно на год.

Но уже в начале 2025 года, по данным издания, производство вернулось к высоким темпам значительно раньше. Израиль ответил следующим раундом: в июне 2025-го масштаб увеличили примерно до 100 ракетных и военно-промышленных целей. Логика была понятна — если двадцати ключевых ударов оказалось недостаточно, нужно разрушить значительно больше элементов производственной цепочки.

После этого оценка снова была оптимистичной: теперь речь шла уже о задержке на несколько лет. Однако The Jerusalem Post приводит другую динамику запасов. Около 1 300 ракет, которыми Иран, по оценкам, располагал в июне 2025 года, к февралю 2026-го превратились приблизительно в 2 500.

Это не бухгалтерский отчёт и не точный пересчёт содержимого каждого подземного склада. Разведывательные оценки ракетных арсеналов всегда имеют диапазон неопределённости. Но для Израиля здесь важна последовательность: два раза удары должны были надолго ограничить выпуск оружия, и два раза способность Ирана восполнять угрозу возвращалась раньше.

НАновости — Новости Израиля уже разбирали цену затяжной ракетной войны для американских и израильских запасов ПВО. Новые данные добавляют к тому расчёту недостающую величину: недостаточно знать, сколько перехватчиков потрачено сегодня, если противник способен быстрее ожидаемого заменить уничтоженные средства нападения.

От 100 целей до тысяч: масштаб вырос, вопрос остался тем же

В кампании 2026 года США и Израиль пошли значительно дальше прежних операций. The Jerusalem Post пишет более чем о 2 600 поражённых объектах, связанных с ракетной и оборонной инфраструктурой. Это уже была попытка ударить не только по готовому оружию, но и по самой системе, которая позволяет Ирану это оружие воспроизводить.

Американские оценки после ударов тоже выглядели впечатляюще. Associated Press приводило заявление председателя Объединённого комитета начальников штабов США генерала Дэна Кейна о том, что атакам подверглось около 90% иранских предприятий по производству вооружений. Но здесь одно слово меняет весь смысл: атаковано — не то же самое, что необратимо уничтожено.

Для авиапланирования предприятие может считаться поражённой целью после разрушения корпуса, энергетики, подъездной инфраструктуры или оборудования. Для оценки будущей угрозы требуется другой ответ: что из этого невозможно заменить, сколько времени занимает ремонт и какие критические компоненты Иран заранее распределил по другим площадкам.

Именно здесь прежняя логика начинает давать сбой. Рост числа целей с примерно 20 до 100, а затем до тысяч не обеспечил пропорционального роста периода, в течение которого Израиль может не думать о возвращении угрозы. Военная эффективность ударов и долговременность их результата оказались двумя разными величинами.

Под землёй уцелело больше, чем показывала карта ударов

Один технический эпизод хорошо объясняет, почему. После войны фиксировалась тяжёлая строительная техника у входов в иранские подземные комплексы. Там, где удар обрушил портал или перекрыл дорогу к тоннелю, Иран мог не строить ракетную базу заново — достаточно было расчистить доступ к тому, что сохранилось внутри.

The Jerusalem Post описывает восстановление доступа к части подобных объектов и одновременно подчёркивает: этим дело не ограничивается. Израиль видит признаки возобновления производства нового вооружения. То есть часть быстро вернувшейся угрозы может происходить из старых защищённых запасов, а другая — уже из восстановленных производственных цепочек.

Reuters ещё 27 марта показал, насколько большой была неопределённость. По данным пяти источников агентства, США тогда могли уверенно подтвердить уничтожение лишь примерно трети огромного иранского ракетного арсенала. Судьба значительной части остальных ракет оставалась менее определённой: уничтожены, повреждены, заблокированы под землёй или вообще не поражены.

Financial Times отдельно исследовала живучесть иранских «ракетных городов». Вывод важен не потому, что подземный объект неуязвим — это не так, — а потому, что разрушенный вход ещё ничего не говорит о состоянии километров тоннелей, запасов и оборудования глубже внутри.

Вот где меняется сама единица измерения результата. Спутник показывает воронку и разрушенный портал в конкретный день. Израилю же необходимо знать, что будет находиться на этом месте через три месяца.

Американская разведка заметила тот же разрыв раньше

Израильская публикация 13 августа не возникла из информационного вакуума. Ещё 21 мая CNN со ссылкой на американские разведывательные данные сообщил, что Иран восстанавливает часть военных возможностей значительно быстрее первоначальных прогнозов. В частности, речь шла о возобновлении производства беспилотников, ремонте ракетной инфраструктуры и возвращении доступа к повреждённым объектам.

Один из американских прогнозов допускал восстановление ударного потенциала БПЛА примерно за шесть месяцев. Это нельзя механически переносить на баллистические ракеты: производственные циклы, материалы, двигатели и комплектующие различаются. Но расхождение между ожидаемым и фактическим временем восстановления американцы увидели ещё весной.

Сейчас тот же разрыв появляется уже в израильской оценке баллистической угрозы. The Jerusalem Post рассматривает сценарий, при котором Иран снова сможет производить порядка 100–300 баллистических ракет в месяц и при таких темпах восстановить прежний масштаб арсенала в 2027 году.

Здесь особенно важно не превращать расчёт в факт. 100–300 ракет ежемесячно — не подтверждённая сегодняшняя производительность Ирана, а сценарная величина, которую издание использует для оценки возможной траектории. Утверждать сейчас, что именно столько ракет уже выходит с заводов каждый месяц, оснований нет.

Для НАновости — Новости Израиля это принципиальная граница. Факт состоит в том, что восстановление оказалось быстрее прогноза; разведывательная оценка описывает вероятный масштаб сохранившихся возможностей; а расчёт на 2027–2028 годы остаётся сценарием. Смешивание этих трёх уровней сделало бы угрозу громче, но материал — слабее.

Россия и Китай ускоряют процесс, но не объясняют его целиком

Внешняя помощь добавляет к проблеме ещё один слой. CNN со ссылкой на американские разведданные связывал ускоренное восстановление в том числе с российскими технологиями двойного назначения, опытом в области БПЛА и китайскими компонентами. Пекин такие обвинения отрицал.

Financial Times сообщала и о более конкретном российском направлении — соглашении приблизительно на €500 млн о поставке Ирану 500 пусковых устройств комплекса «Верба» и 2 500 ракет. Такое оружие само по себе не создаёт новую многоуровневую ПВО страны, но закрывает ещё одну задачу Тегерана: восстановление должно сделать следующий израильский удар не только необходимым позже, но и более сложным.

При этом было бы ошибкой свалить скорость восстановления исключительно на Москву или Пекин. Данные The Jerusalem Post как раз показывают самостоятельную способность Ирана сохранять запасы под землёй, расчищать повреждённые объекты, перераспределять производство и концентрировать ресурсы на нескольких приоритетных системах.

Российская роль важна в другом. В материале «Иран и Россия: как война в Украине стала полигоном будущей войны против Израиля и США» НАновости уже показывали, как опыт длительной войны против украинской ПВО превращается в практический ресурс для других партнёров Москвы. Иран сегодня восстанавливает не довоенную систему в неизменном виде: одновременно идёт накопление опыта применения, защиты, навигации и организации серийных атак.

Поэтому российский фактор для Израиля — не отдельная дипломатическая тема рядом с Ираном. Он влияет на то, какими окажутся цена и сложность следующего раунда, если такой раунд понадобится.

Следующий расчёт Израиля будет не о процентах разрушения

Есть ещё одна причина, почему время восстановления становится важнее красивых процентов уничтоженных целей. Пока Иран пополняет средства нападения, Израиль и США вынуждены восстанавливать сразу несколько дорогих категорий вооружений — ударные системы, Patriot, THAAD и другие перехватчики.

Reuters 4 августа сообщил, что за месяцы войны США израсходовали практически весь доступный запас некоторых дальнобойных высокоточных ракет ATACMS и PrSM. По данным источников агентства, с февраля по июль могло быть использовано около 65% американского запаса перехватчиков Patriot, а запас THAAD сократился как минимум примерно на 38%.

Вашингтон уже подписывает многомиллиардные соглашения для ускорения выпуска компонентов и новых перехватчиков. Но заводской цикл нельзя ускорить приказом до нескольких недель. Поэтому две стороны сейчас участвуют не просто в гонке вооружений, а в гонке скоростей восстановления.

Именно здесь публикация The Jerusalem Post меняет значение предыдущих результатов войны. Огромный ущерб иранской инфраструктуре реален; из этого не следует, что кампания была бесполезной или что уничтоженные возможности мгновенно появились заново. Под сомнение попало другое утверждение — что после такого масштаба ударов Израиль получил несколько лет, в течение которых баллистическая проблема будет в основном снята с повестки.

В предыдущем разборе возможного продолжения войны Израиля с Ираном одним из ключевых неизвестных было то, насколько длинной окажется полученная военная пауза. Теперь появляется первый предметный ответ: по ряду направлений она короче, чем предполагалось.

Для следующей израильской оценки поэтому недостаточно назвать число разрушенных заводов или процент поражённых пусковых. Нужны другие показатели: сколько производственных линий реально вернулось в работу, сколько подземных объектов снова доступны, как быстро растёт число пусковых и насколько иранский выпуск соотносится с производством израильских и американских средств перехвата.

Именно эти данные покажут, что Израиль фактически получил после кампании 2026 года — долгосрочное изменение военного баланса или ограниченный период, в течение которого Иран восстанавливает способность начать следующий раунд.