Турция назвала Аль-Аксу «одно из наших святых мест»: что решили 14 мусульманских стран в Аммане и что ответил Израиль

Турция не «объявляла» Аль-Аксу своей собственностью, но Хакан Фидан включил её в число «святынь, затрагивающих ценности турецкого народа». Намного дальше пошло совместное заявление 14 государств, объявившее все 144 дунама Храмовой горы «местом поклонения исключительно для мусульман».

5 августа 2026 года в Аммане по приглашению Иордании прошла специальная министерская встреча по Иерусалиму и его исламским и христианским святыням. Её организовал МИД Иордании, а заседание открыл глава ведомства Айман ас-Сафади. В Аммане собрались представители десяти стран Арабского министерского комитета — Иордании, Туниса, Алжира, Ирака, Катара, Саудовской Аравии, Сомали, Государства «палестина», Египта и Марокко, — генеральный секретарь Лиги арабских государств, а также представители Турции, Индонезии, Пакистана и Малайзии. Всего в итоговом документе были представлены 14 государств. Целью встречи заявили выработку общей позиции и координацию действий в ответ на события в Иерусалиме и на Храмовой горе.

Не «турецкая Аль-Акса», а новый фронт за Храмовую гору: что решил Амман и почему ответил Израиль

Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан не объявлял мечеть Аль-Акса турецкой собственностью, не предъявлял территориальных прав на Храмовую гору и не заявлял о замене Иордании в роли хранителя мусульманских святынь Иерусалима.

Однако его слова после встречи министров в Аммане нельзя считать обычным дипломатическим жестом.

Фидан заявил, что президент Реджеп Тайип Эрдоган, турецкое правительство, государство и общество воспринимают Аль-Аксу как «одно из наших святых мест». Любое посягательство на неё Анкара, по его словам, рассматривает как посягательство на ценности турецкого народа. Одновременно министр подтвердил историческую и юридическую роль Иордании в отношении святынь Иерусалима.

Юридический статус комплекса после этих слов не изменился. Политический смысл заявления, однако, очевиден: Турция представляет события на Храмовой горе уже не только как внешнеполитическую или общеисламскую проблему, но и как вопрос, непосредственно затрагивающий турецкое государство и турецкое общество.

Что подтверждено, а что пока остаётся только заявлением

На момент проверки на официальном сайте МИД Турции опубликовано сообщение об участии Фидана во встрече 5 августа 2026 года, но полной стенограммы его пресс-конференции там нет. Точная формулировка о «нашей святыне» приводится государственным турецким агентством Anadolu, корреспондент которого задал министру вопрос после заседания. Поэтому слова Фидана подтверждены видеоматериалом и публикацией агентства, но не отдельной официальной стенограммой турецкого министерства.

Фидан сообщил, что «почти 20 исламских стран» обсуждали практические, дипломатические и другие коллективные меры. Официальное итоговое заявление, опубликованное государственным агентством Иордании Petra, перечисляет 14 государств и генерального секретаря Лиги арабских государств. Каким образом турецкий министр получил цифру «почти 20», в доступном сообщении не объясняется.

В официальном списке названы Иордания, Тунис, Алжир, Ирак, Катар, Саудовская Аравия, Сомали, Государство «палестина», Египет, Марокко, Индонезия, Пакистан, Турция и Малайзия. Это была не сессия всех стран Организации исламского сотрудничества, а созванная Иорданией арабо-исламская министерская встреча.

Это различие важно. Формула «почти 20 стран» создаёт впечатление более широкой коалиции, тогда как подписантами опубликованного документа выступили представители 14 государств.

Какая фраза стала главной причиной ответа Израиля

Наиболее жёсткое заявление прозвучало не от Фидана лично. Оно содержится в четвёртом пункте совместного документа.

Участники встречи объявили Аль-Аксу — под этим названием они подразумевают всю верхнюю площадку комплекса площадью 144 дунама, или 14,4 гектара, — местом поклонения исключительно для мусульман. Иорданский Вакф при этом назван единственным законным органом, обладающим исключительной компетенцией управлять всеми делами комплекса и регулировать вход.

Именно против этой формулы выступил МИД Израиля.

Израильская сторона заявила, что документ основан на ложных обвинениях и искажении истории. Особым проявлением цинизма в Иерусалиме назвали ситуацию, при которой Израиль обвиняют в нарушении свободы вероисповедания, одновременно объявляя всю Храмовую гору местом поклонения только для мусульман и полностью игнорируя связь еврейского народа с Иерусалимом и его святейшими местами. МИД подтвердил официальную приверженность свободе вероисповедания, общественной безопасности и сохранению статус-кво.

Здесь спор выходит далеко за пределы вопроса о том, кто и где может молиться.

Храмовая гора является самым святым местом иудаизма и местом расположения Первого и Второго храмов. Назвать всю её территорию исключительно мусульманским местом поклонения можно как описание действующего порядка молитвы. Но в сочетании с заявлениями об исключительно арабо-исламской идентичности Иерусалима эта формула воспринимается Израилем уже как отрицание еврейской истории.

Что стало непосредственным поводом для встречи

Встреча в Аммане последовала после событий 23 июля 2026 года, когда евреи отмечали Девятое ава — день траура по разрушенным храмам.

На Храмовую гору поднялись тысячи еврейских посетителей, включая министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира. Он появился с молитвенником, приветствовал еврейскую молитву на горе и заявил о значительном продвижении, поскольку евреи там молятся и ощущают себя хозяевами места.

Иордания расценила происходившее как нарушение исторического статус-кво. При этом речь идёт не только о самом визите Бен-Гвира: посещения немусульманами разрешены и происходят регулярно. Главным предметом спора стали открытая молитва, земные поклоны, использование религиозных текстов и заявления израильского министра о фактическом изменении положения на горе.

По традиционной официальной трактовке статус-кво мусульмане могут молиться на территории верхнего комплекса, а немусульмане — посещать его в установленные часы, но не проводить там религиозные обряды. Сам комплекс находится под религиозным управлением связанного с Иорданией Вакфа, тогда как Израиль контролирует безопасность и доступ.

Израильско-иорданский мирный договор 1994 года предусматривает свободу доступа к местам религиозного и исторического значения и закрепляет уважение Израиля к особой роли Иордании в отношении мусульманских святынь Иерусалима. Договор не передаёт Иордании суверенитет над Восточным Иерусалимом и не определяет всю Храмовую гору как объект, исторически принадлежащий только одной религии.

Противоречие внутри израильской позиции

Исторический аргумент Израиля силён: невозможно серьёзно обсуждать Храмовую гору, игнорируя два еврейских храма и центральное значение этого места для иудаизма.

Но политическая позиция израильского правительства выглядит менее убедительно.

С одной стороны, МИД заявляет о неизменности статус-кво. С другой — министр, отвечающий за полицию, открыто молится на горе, приветствует молитву других евреев и представляет происходящее как историческое достижение. Полиция при этом допускает действия, которые в прежние годы могли быть пресечены.

Именно это противоречие позволяет Иордании и другим участникам встречи утверждать, что статус-кво меняется без формального решения правительства: не через новый закон или международное соглашение, а через постепенное изменение поведения полиции и посетителей.

По оценке НАновости — Новости Израиля, здесь необходимо одновременно признать две реальности.

Арабские и исламские государства действительно используют защиту порядка молитвы для продвижения политической формулы, которая исключает еврейскую историческую идентичность Храмовой горы. Но действия Бен-Гвира дают им фактический материал для утверждений, что Израиль сам отходит от прежнего порядка.

Отрицание одной из этих сторон делает анализ неполным.

Какие меры утвердили 14 государств

Совместный документ состоит из 15 пунктов. Он не предусматривает военной операции, прекращения дипломатических отношений с Израилем или немедленных коллективных санкций.

Участники решили:

• создать постоянный институциональный механизм и отдельную медиаплатформу для документирования и распространения сообщений о действиях Израиля;
• выносить собранные материалы на площадки международных организаций;
• добиваться реакции Совета Безопасности ООН и других международных структур;
• поддерживать иорданское хранительство и работу Вакфа;
• выступать против открытия или переноса дипломатических представительств в Иерусалим;
• провести во время недели высокого уровня Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2026 года совместную встречу Лиги арабских государств и Организации исламского сотрудничества.

Таким образом, главным практическим результатом встречи пока является подготовка постоянной международной информационно-дипломатической кампании.

Это важнее разовой резкой речи. Государства намерены не просто выпускать заявления после очередного визита Бен-Гвира, а создать механизм, который будет систематически собирать материалы, формировать общую терминологию и распространять её через ООН, международные организации и СМИ.

Какие «шаги в ближайшие дни» обещал Фидан

После встречи по Иерусалиму Фидан также участвовал в отдельном заседании группы Турции, Египта, Саудовской Аравии и Пакистана.

Эта четвёрка обсуждала Газу, реализацию мирного плана, поведение Израиля в рамках этого процесса и более широкую систему региональной безопасности. Именно в связи с решениями этой группы Фидан сказал, что предложения будут переданы руководителям государств, после чего в ближайшие дни могут последовать конкретные шаги.

В доступном источнике нет оснований утверждать, что обещанные шаги относятся исключительно к Аль-Аксе или представляют собой отдельную турецкую угрозу Израилю из-за Храмовой горы.

Это две связанные, но разные линии переговоров:

• коллективные меры 14 государств по Иерусалиму и святым местам уже описаны в опубликованном заявлении;
• дополнительные решения четвёрки относятся прежде всего к Газе, мирному плану и общей региональной ситуации.

Смешивание этих двух встреч создаёт сенсацию, но искажает содержание переговоров.

Объявила ли Турция Аль-Аксу частью своего наследия

В доступной цитате Фидан не использовал формулу «историческое наследие Турции». Он также не сказал «отныне» и не объявил об изменении международного статуса святыни.

Точная формула другая:

«Турция воспринимает Аль-Аксу как «одно из наших святых мест», а посягательство на неё — как удар по ценностям турецкого народа».

Разница существенная.

«Турецкое историческое наследие» могло бы звучать как претензия на особое право, основанное на османском прошлом. «Одно из наших святых мест» — это политическая и религиозная декларация солидарности, которая не создаёт юридического титула.

Но сама формула всё равно расширяет претензии Анкары на роль одного из главных защитников Иерусалима.

Турция признаёт иорданское хранительство и одновременно заявляет, что защита Аль-Аксы относится к национальным ценностям Турции. Это позволяет Эрдогану входить в иерусалимскую повестку, не начиная открытого спора с королём Иордании за формальную роль хранителя.

Это редакционный вывод НАновости, основанный на одновременном подтверждении Фиданом иорданской роли и включении Аль-Аксы в систему турецких национальных ценностей.

Что ЮНЕСКО действительно говорит об Иерусалиме

Утверждение, будто ЮНЕСКО признала Храмовую гору, Аль-Аксу и Стену плача исключительно «палестинским наследием», неверно.

В Список всемирного наследия внесён объект «Старый город Иерусалима и его стены». Заявка была подана Иорданией, объект включили в основной список в 1981 году, а в 1982 году — в список наследия под угрозой. При обсуждении включения отдельно подчёркивалось, что оно не должно рассматриваться как регистрация политических или суверенных притязаний какого-либо государства.

Официальное описание ЮНЕСКО называет Иерусалим священным городом иудаизма, христианства и ислама. В нём отдельно упоминаются Купол Скалы, Стена плача и храм Гроба Господня.

В 2016 году генеральный директор ЮНЕСКО прямо заявляла, что Аль-Акса и Аль-Харам аш-Шариф одновременно являются Храмовой горой — Хар ха-Баит, а Западная стена представляет собой святыню иудаизма.

Это не означает, что у Израиля нет претензий к ЮНЕСКО. В решениях организации используется терминология об оккупированном Восточном Иерусалиме, а Израиль неоднократно обвинял её в политизации наследия и предпочтении арабо-исламских названий.

Но формальная позиция ЮНЕСКО сложнее, чем тезис о «палестинской принадлежности» всего комплекса. Организация признаёт значение Старого города и его святынь для трёх религий, одновременно используя международно-правовую позицию по Восточному Иерусалиму, которую Израиль отвергает.

Не только Аль-Акса: борьба идёт за описание всего еврейского наследия

Заявление встречи в Аммане нельзя рассматривать как изолированный дипломатический эпизод. Оно является частью более широкой борьбы за право определять, кому принадлежит история Иерусалима, Иудеи и Самарии и какими словами эта история будет описана в международных документах, цифровых архивах, музеях и материалах ЮНЕСКО.

В июле 2026 года НАновости подробно исследовали меморандум между российским государственным археологическим центром и Министерством туризма и древностей Палестинской администрации. В рамках этого проекта Россия помогает создавать цифровые модели памятников, которые Москва и Рамалла представляют как «культурное наследие Палестины» и одновременно включают в программу документирования объектов Африки и Исламского мира.

Среди первых названных объектов оказались пруды Соломона возле Вифлеема и связанная с ними древняя система водоснабжения Иерусалима. Нижний акведук был построен в период Второго Храма, вероятнее всего в Хасмонейскую эпоху, и доставлял воду непосредственно к Храмовой горе. Позднее систему использовали и перестраивали римляне, византийцы, мусульманские правители и османы, но её древний еврейский слой и связь с храмовым Иерусалимом от этого не исчезают.

Проблема российского проекта состоит не в самой цифровой фиксации памятников. Трёхмерная съёмка действительно может помочь их сохранению. Но вместе с цифровой моделью создаются официальное название объекта, его историческое описание, периодизация, библиография, сведения о культурной принадлежности и указание территории, к которой он отнесён.

Тот, кто формирует такую базу данных, получает возможность определить, будет ли древний акведук представлен как часть инфраструктуры еврейского Иерусалима эпохи Второго Храма или только как «палестинский памятник» из архива Исламского мира. Подробный разбор этого проекта НАновости опубликовали отдельно:

https://nikk.agency/evrejskoe-nasledie/

Механизм, использованный на встрече в Аммане, имеет похожую природу, хотя речь идёт о разных участниках и разных инструментах.

Четырнадцать государств не получили физического контроля над Храмовой горой. Но они зафиксировали в совместном документе определённое описание комплекса: все 144 дунама объявлены местом поклонения исключительно для мусульман, а его идентичность представлена прежде всего как арабо-исламская. Одновременно участники договорились создать постоянную медиаплатформу, которая будет распространять эту терминологию через международные организации и мировые СМИ.

В российско-палестинском археологическом проекте борьба ведётся через цифровые модели, каталоги и метаданные. В Аммане — через дипломатическое заявление, ООН, Лигу арабских государств, Организацию исламского сотрудничества и будущую медиаплатформу.

Нет доказательств, что эти проекты являются частями единого координационного плана. Но они демонстрируют одну и ту же политическую закономерность: современный административный контроль или дипломатическое большинство используются для формирования исторического описания памятников, возникших задолго до появления современной «палестинской» государственности и Исламского мира.

Это не означает, что необходимо отрицать исламские, христианские, римские, византийские или османские страницы истории региона. Иерусалим и окружающие его территории имеют многослойное наследие.

Но признание более поздних исторических периодов не требует стирать более ранние.

Если водная система была построена в эпоху Второго Храма для еврейского Иерусалима, её невозможно честно представить исключительно как наследие Исламского мира. Если Храмовая гора является главным святым местом иудаизма, действующий запрет на еврейскую молитву не может превращаться в доказательство отсутствия еврейской исторической связи с этим местом.

По оценке НАновости — Новости Израиля, именно здесь проходит одна из главных линий нынешнего противостояния. Спор идёт не только за доступ к древним камням и не только за право совершать молитву. Он идёт за официальный язык, которым эти места будут описываться для следующих поколений.

Если Израиль не создаёт собственные качественные архивы, не публикует исторические документы на разных языках и не участвует в формировании международной терминологии, освободившееся пространство занимают другие государства и организации.

А затем политически выбранное описание начинает восприниматься как установленный исторический факт.

Встреча в Аммане демонстрирует тот же механизм на более высоком дипломатическом уровне.

Сначала в совместном документе закрепляется формула о всей территории в 144 дунама как исключительно мусульманском месте поклонения. Затем создаётся постоянная медиаплатформа, которая должна распространять именно эту систему определений через международные организации и мировые СМИ.

Это не доказательство существования единого тайного плана. Это открыто опубликованная стратегия политической коммуникации.

Для израильского читателя важно понимать: спор идёт не только о том, разрешит ли полиция отдельному человеку помолиться на горе. Он идёт о том, какая терминология станет стандартной в документах, СМИ, учебных материалах и международных организациях.

Для украинской аудитории механизм также узнаваем. Политическая борьба за территорию и наследие нередко начинается с борьбы за слова: кто назван коренным народом, кому приписано создание памятника, какое государство указано в каталоге и чья историческая связь вынесена на первый план.

Это не означает, что израильская и украинская ситуации идентичны. Но в обоих случаях терминология международных документов способна со временем влиять на общественное восприятие истории.

Что теперь необходимо проверять

После встречи остаются пять конкретных вопросов.

Первый — будет ли действительно создан обещанный постоянный механизм и кто будет финансировать его медиаплатформу.

Второй — какие документы подготовят к совместной встрече Лиги арабских государств и Организации исламского сотрудничества в сентябре 2026 года.

Третий — какие именно решения отдельной четвёрки Турции, Египта, Саудовской Аравии и Пакистана будут представлены руководителям стран и будут ли они иметь отношение к Аль-Аксе или только к Газе и мирному плану.

Четвёртый — подтвердит ли израильское правительство статус-кво не только заявлением МИД, но и практическими инструкциями полиции на Храмовой горе.

Пятый — появится ли в будущих международных документах прямое признание еврейской связи с Храмовой горой или сохранится формула, в которой упоминается только её арабо-исламская идентичность.

Именно ответы на эти вопросы покажут, была ли встреча в Аммане разовой демонстрацией единства или началом долгосрочной координированной кампании.

Вывод НАновости

Турция не объявляла Аль-Аксу своей собственностью и не получила новых юридических полномочий в Иерусалиме.

Фидан сделал другое: включил защиту Аль-Аксы в систему национальных ценностей Турции и тем самым повысил политическую цену любого нового обострения на Храмовой горе.

Но главным событием стало не его выступление.

Четырнадцать государств подписали документ, в котором все 144 дунама комплекса названы местом поклонения исключительно для мусульман, а затем договорились создать постоянный механизм международного и медийного давления на Израиль.

Израиль обоснованно возражает против стирания еврейской истории Храмовой горы. Одновременно демонстративная молитва Бен-Гвира и постепенное изменение полицейской практики затрудняют утверждения самого Израиля о полной неизменности статус-кво.

Поэтому реальный конфликт выглядит не как спор Турции и Израиля о собственности на Аль-Аксу.

Это борьба сразу за три вещи: порядок молитвы, политический контроль и историческое описание одного из самых чувствительных мест мира.

Как подготовлен материал

НАновости сопоставили:

• официальное 15-пунктовое заявление встречи, опубликованное государственным агентством Иордании Petra;
• сообщение МИД Турции об участии Хакана Фидана;
• публикацию Anadolu с ответами Фидана после встречи;
• заявление МИД Израиля на официальных русскоязычной и англоязычной площадках;
• сообщение Reuters о событиях 23 июля;
• текст мирного договора Израиля и Иордании 1994 года;
• официальные документы и описание объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО;
• предыдущие материалы НАновости о политизации археологического и религиозного наследия.

У редакции нет собственного интервью с участниками встречи и собственных фото или видеозаписей из Аммана. Материал представляет собой авторский документальный разбор открытых первоисточников, а не репортаж с места событий.