- 5 марта, 2026
- 3:54 пп
- В Мире
5 марта 2026 года МИД России опубликовал официальное заявление по Ближнему Востоку и впрямую назвал Израиль и США «агрессорами». Москва утверждает, что военная операция против Ирана была начата «под надуманным предлогом» и якобы «запустила цепочку региональной дестабилизации».
На бумаге это выглядит как “призыв к миру”. По сути — это попытка закрепить в международной повестке удобную схему: Израиль виноват заранее, США — вместе с ним, а Кремль выступает в роли судьи, который раздаёт моральные оценки.
Всем «сторонникам» путина в Израиле и всем «не все так однозначно» рекомендуем ознакомиться с полным текстом заявления на сайте МИД Рососии.
И всё бы ничего, но есть деталь, которую уже невозможно игнорировать.
Что именно заявила Москва и на что она давит
В тексте МИД РФ говорится о «глубокой обеспокоенности» тем, что ситуация на Ближнем Востоке «продолжает усугубляться». Дальше — ключевые обвинения.
«Свержение власти в Иране» и “воинственные заявления”
Москва утверждает, что США и Израиль начали операцию с целью свержения «законной власти» в Иране и не проявляют намерения остановиться.
В заявлении отдельно звучит тезис о “воинственных заявлениях” из столиц и упоминание о том, что израильская армия предприняла «новое вторжение в Ливан». Это важная вставка: она сразу расширяет конфликт, переводя разговор из Ирана в ливанскую плоскость.
«… не наблюдается признаков того, что США и Израиль, которые под абсолютно надуманным предлогом начали военную операцию с целью свержения законной власти в Иране, проявят благоразумие и остановят кровопролитие. Наоборот, из их столиц звучат воинственные заявления …
Одновременно агрессоры стараются внести раскол в исламский мир в разгар священного для мусульман месяца Рамадан. Целенаправленно спровоцировали Иран на ответные удары по объектам в некоторых арабских странах…»
Рамадан, «раскол исламского мира» и палестинская рамка
Дальше Москва называет Израиль и США «агрессорами» и обвиняет их в попытке «внести раскол в исламский мир» в период Рамадана.
Затем идёт конструкция, рассчитанная на арабские столицы: якобы Израиль и США “целенаправленно спровоцировали” Иран на ответные удары по объектам в арабских странах, а теперь “втягивают арабов в войну за чужие интересы”.
И, как почти обязательный элемент, добавляется палестинская тема — в виде укола: мол, всё это «отвлекает внимание от катастрофического положения палестинского народа».
Вот тут то, как пишет израильский аналитик, «МИД РФ, наконец-то, все объяснил. Иран, значится, никаких ударов по арабским странам (а также, видимо, по Кипру, Турции и Азербайджану) не хотел, но его «целенаправленно» спровоцировали Израиль и США. Для чего спровоцировали? Ну, это же очевидно — чтобы отвлечь внимание от «катастрофического положения палестинского народа». И понятно, в России считают совершенно недопустимыми нападения на мирных жителей и атаки на любые гражданские объекты. Сами они никогда так не поступают и другим не советуют..»
Призыв «прекратить боевые действия», который заканчивается обвинением Израиля
Да, в заявлении есть правильные слова про недопустимость ударов по мирным жителям и гражданским объектам — и в Иране, и в странах Персидского залива.
Но финальный смысл сформулирован жёстко и однозначно: удержать регион от дальнейшей дестабилизации можно только если “прекратить агрессию США и Израиля”.
То есть “мир” в версии Кремля начинается ровно там, где Израиль соглашается с ролью виновного.
Почему это звучит особенно цинично — и почему это уже вопрос политики Израиля
И вот главный нерв: всё это заявляет страна-агрессор, которая вторглась в соседнюю Украину и продолжает уничтожать там города, инфраструктуру и людей.
Поэтому московские формулировки про «недопустимость ударов по гражданским объектам» выглядят не как принцип, а как переключатель. Сегодня его включают, чтобы бить по Израилю и США. В другой день — выключают, когда речь о собственной войне.
Для израильской аудитории здесь важен не только украинский контекст. Важнее другое: Кремль публично перепрошивает образ Израиля, встраивая его в категорию “Запада-агрессора”. И делает это официальным языком, без намёков.
И тут возникает неприятный израильский внутренний вопрос.
Правительство Биньямина Нетаньяху много лет пыталось удерживать с Москвой “рабочие”, почти партнёрские отношения. Иногда — демонстративно осторожно. Иногда — так, будто в Кремле сидит рациональный партнёр, которому можно объяснить логику Израиля.
Но заявление 5 марта показывает обратное: в московской рамке Израиль не «партнёр», а удобная мишень.
В середине этой истории стоит признать и собственную уязвимость: Израиль долго оставался одной из немногих демократий, где российская пропаганда чувствует себя сравнительно свободно — по сравнению с тем, как с ней обращаются США, Европа и другие западные страны.
Параллельно сохраняются деловые и торговые каналы по широким группам товаров и услуг — даже когда значительная часть демократического мира ввела санкционные режимы и выстроила ограничения.
И получается перекос, который выглядит плохо даже без эмоций:
Иерусалим старается “не обострять”, а Москва уже официально записывает Израиль в «агрессоры» и пытается собрать под это арабскую аудиторию.
На этом фоне НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency фиксирует простую вещь: прежняя ставка на “тихий партнёрский тон” не уменьшает риск, а увеличивает его — потому что Кремль начинает считать мягкость нормой.
Какие ответные шаги возможны и как заставить правительство Израиля увидеть проблему
Здесь не нужен пафос. Нужны инструменты.
Каким может быть базовый официальный ответ Израиля
Формула должна быть приземлённой, “про граждан”, и при этом жёсткой по смыслу:
Россия, ведущая войну против Украины, не обладает моральным правом читать другим странам лекции о защите мирного населения.
Израиль не просит разрешения защищать своих граждан и не принимает навязывание ярлыка «агрессор» из Москвы.
Любые попытки использовать региональную эскалацию для пропаганды и давления на арабские страны Израиль рассматривает как сознательную политическую игру Кремля.
Это не “разрыв отношений”. Это фиксация границ.
Что делать с российской пропагандой внутри Израиля
Речь не о запрете языка и не о борьбе с частными мнениями.
Речь о государственном инструменте влияния, который должен считаться риском безопасности.
Практические меры, которые выглядят реалистично:
Обязательная публичная маркировка российских государственных источников и аффилированных каналов как гос-медиа.
Системная работа с платформами и провайдерами по распространению координированных кампаний влияния, особенно в русскоязычном сегменте.
Прозрачные отчёты о выявленных сетях дезинформации и их темах: Израиль, Украина, “Запад”, война на Ближнем Востоке.
Санкции и торговля: не “всё или ничего”, а минимальная планка
Если Израиль не готов копировать весь западный пакет ограничений, остаётся вариант минимальной, но понятной планки:
Точечные ограничения против структур и лиц, связанных с военной машиной и пропагандой.
Жёсткий контроль за чувствительными технологиями и товарами двойного назначения.
Более строгий комплаенс и проверка транзакций с российскими контрагентами — без истерики, просто как защита экономики и банковской системы.
Смысл не в том, чтобы “наказать Москву”. Смысл в том, чтобы Москва перестала считать Израиль удобной нейтральной зоной.
Как обратить внимание правительства Израиля, чтобы это стало политическим решением
Работает не один громкий пост, а связка давления по каналам:
Кнессет: публичные запросы и обсуждения в профильных комиссиях по безопасности, иностранным делам и коммуникациям.
Безопасность и регуляторы: постановка темы как вопроса иностранного вмешательства и кампаний влияния, а не “спора о мнениях”.
Медиа: конкретика, примеры, цепочки распространения, эффект на общественное мнение — без лозунгов, с фактами.
Диалог с партнёрами: аккуратный язык рисков — вторичные санкционные риски, репутационные риски, риски обхода ограничений через израильскую юрисдикцию.
Вопрос, который останется после этого заявления
Если Кремль уже официально объявляет Израиль «агрессором», пытается “привязать” это к Рамадану и арабской повестке, и при этом сохраняет привычку использовать израильское информационное поле как площадку — то что именно Израиль получает от продолжения старой модели “партнёрства”?
И второй, ещё более практичный вопрос для Иерусалим:
сколько раз нужно услышать слово «агрессор» в адрес Израиля, прежде чем оно станет не просто риторикой, а основой дипломатических и экономических действий против Израиля в регионе?
