- 16 февраля, 2026
- 2:00 пп
- В Мире
В украинской повестке снова всплыла тема, которая обычно звучит не про фронт и не про оружие, а про деньги, паспорта и комфортную Z-путинцев жизнь «где-то там». Президент Украины Владимир Зеленский в интервью 15 февраля 2026 года сказал жёстко: если люди связаны с режимом в Москве, но устраивают себе жизнь в демократических странах, то санкции должны бить и по ним, и по их семьям.
В украинском пересказе это прозвучало почти как ультиматум: «Едьте домой».
Но смысл, если разбирать спокойнее, — про закрытие лазеек для тех, кто одновременно обслуживает войну и пользуется западным комфортом.
Но язык и гражданство — это не всегда одно и то же.
«Русскоязычные» в Израиль — очень широкий слой выходцев из разных стран бывшего СССР, и у многих семей за последние годы слово «язык» давно не совпадает со словом «политическая позиция».
Поэтому важно не промахнуться: речь Зеленского — не про русскоязычных как явление, а про конкретную модель поведения — когда люди связаны с системой войны, но предпочитают жить «как в нормальной стране», пользуясь свободами и правилами тех государств, которые эту войну осуждают.
Да — в том смысле, что если Запад будет расширять санкционный фокус на семьи, активы и «удобную жизнь за границей», Израиль как часть глобальной финансовой системы будет усиливать проверки и осторожность.
Нет — в том смысле, что это не «про всех русских в Израиле» и не про русскоязычное сообщество как таковое. Внутри Израиля ключевой фильтр — не язык, а санкционные списки, происхождение средств, бенефициары, связи и риски для банков и компаний.
И при этом у израильского разговора есть ещё один уровень.
Израиль — это дом для евреев. Сюда возвращаются не за идеологическим экзаменом, а потому что есть право быть частью этой страны. Репатриация для многих была спасением, возможностью начать заново.
Но дом — это ещё и безопасность. И взаимные обязательства.
В реальности в Израиле на одном заводе или в одной фирме работают очень разные люди.
Кто-то репатриировался ещё в 90-е.
Кто-то приехал позже.
А кто-то оказался здесь совсем недавно — бежал от войны в Украина или уехал из Россия, потому что не согласен с тем, что страна развязала кровавую бойню.
Но в тех же разговорах всё чаще всплывает и другая мысль.
А кто-то, как говорят в спорах, приехал прежде всего за паспортом — чтобы на фоне санкций свободно ездить по миру, вести бизнес уже по израильскому даркону и при этом держаться максимально в стороне от моральных выводов о происходящем.
И вот здесь начинается зона максимального раздражения.
Потому что когда человек живёт в Израиле, пользуется его защитой, но при этом поддерживает действия Россия против Украина, многие перестают воспринимать это как просто мнение.
Почему?
Потому что Москва сотрудничает с Иран.
Потому что там принимают представителей ХАМАС.
Потому что на международных площадках российская линия часто направлена против Израиля.
И тогда вопрос звучит уже предельно прямо:
можно ли пользоваться домом и одновременно поддерживать тех, кто этому дому угрожает?
Вот где проходит болезненная граница.
Не по языку.
Не по месту рождения.
А по позиции.
Это не коллективная вина.
Но это последствия выбора.
И именно поэтому тема будет возвращаться снова — в банковских проверках, в спорах о репатриации, в публичных конфликтах, в разговорах соседей.
От неё нельзя просто отвернуться.
Что именно сказал Зеленский и кому адресовал эту фразу
Выделяются несколько ключевых акцентов.
Первое: речь не про «всех россиян», а про тех, кто имеет связи с кремлёвской системой, но живёт в ЕС и США, учит там детей, покупает недвижимость, пользуется правилами демократий — и при этом остаётся частью среды, которая ведёт войну против Украины.
Второе: Зеленский прямо увязал тему семей и активов с тем, что санкции, по его мнению, «не добирают» по ключевым секторам. Отдельно он назвал российскую ядерную сферу и «Росатом» — как пример направления, где «полноценных» ограничений, по его словам, до сих пор нет.
Третье: в заметке указано, что интервью было дано западному изданию (ТСН упоминает POLITICO) и конкретной журналистке.
Почему вопрос мгновенно упирается в Израиль и «много русских»
Потому что в Израиле действительно огромная русскоязычная среда — и любое громкое слово про «россиян за границей» здесь автоматически воспринимается через местную оптику: репатриация, война, семейные истории, разница взглядов внутри одной и той же языковой группы.
Но язык и гражданство — это не всегда одно и то же. «Русскоязычные» в Израиле — очень широкий слой выходцев из разных стран бывшего СССР, и у многих семей за последние годы слово «язык» давно не совпадает со словом «политическая позиция».
Поэтому важно не промахнуться: речь Зеленского — не про «русскоязычных» как явление, а про конкретную модель поведения — когда люди связаны с системой войны, но предпочитают жить «как в нормальной стране», пользуясь свободами и правилами тех государств, которые эту войну осуждают.
Где проходит практическая граница: «русскоязычные» и «санкции» — это разные темы
Чтобы ответить честно на вопрос «касается ли это Израиля», надо разделить на два уровня.
1) На уровне общества: разговор заденет многих, но не одинаково
Любая резкая цитата из Украины будет читаться в Израиле через личные биографии.
В Бат-Яме, Ашдоде, Хайфе, Рамат-Гане и в центре страны у людей разные истории: кто-то приехал из Украины, кто-то из россии, кто-то из смешанных семей. Поэтому политический месседж легко превращается в бытовую ссору «на районе» — и это риск обобщений, которые всё сминают в одну кучу.
Здесь рамка важнее эмоций: тема — про связи с системой и активы, а не про язык как «метку».
2) На уровне системы: Израиль давно живёт в логике комплаенса и рисков
А вот здесь начинаются вещи, которые можно потрогать руками: банковские переводы, источники средств, проверки, документы, бенефициары.
Израильская позиция в таких темах обычно звучит так: страна не хочет становиться удобным маршрутом для обхода западных санкций. И это не лозунг — это логика выживания в международной финансовой системе.
Отсюда и реальность, знакомая многим репатриантам и бизнесам: банки задают больше вопросов, проверяют происхождение денег, осторожнее относятся к переводам из «токсичных» юрисдикций, а иногда просто отказываются проводить операции, если видят риск.
И вот в середине этого разговора неизбежно появляется наша развилка — НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency: как обсуждать санкции и ответственность так, чтобы не скатиться в коллективную вину по языку и одновременно не закрывать глаза на схемы, активы и «родственные» прокладки.
Так касается ли это Израиля?
Да — в том смысле, что если Запад будет расширять санкционный фокус на семьи, активы и «удобную жизнь за границей», Израиль как часть глобальной финансовой системы будет усиливать проверки и осторожность.
Нет — в том смысле, что это не «про всех русских в Израиле» и не про русскоязычное сообщество как таковое. Внутри Израиля ключевой фильтр — не язык, а санкционные списки, происхождение средств, бенефициары, связи и риски для банков и компаний.
