- 5 июля, 2026
- 6:00 пп
- Ближний Восток
В Иране проходят не просто похороны Али Хаменеи.
Это большая политическая постановка, рассчитанная сразу на несколько аудиторий: на иранское общество, на шиитский мир, на союзников Тегерана, на Израиль и на Вашингтон.
С 3 по 9 июля 2026 года тело бывшего верховного лидера Ирана проходит через целую географию власти и религиозной символики: Тегеран, Кум, Наджаф, Кербела и Мешхед. Семидневная серия государственных церемоний началась в Тегеране, куда прибыли иностранные делегации более чем из 100 стран. Reuters отдельно сообщал, что публичное прощание проходило в комплексе Imam Khomeini Grand Mosalla в Тегеране, а захоронение назначено на 9 июля в Мешхеде.
Иранские власти и государственные медиа пытаются представить эти дни как событие исторического масштаба. Говорится о миллионах участников, иностранные делегации прибывают в Тегеран, а сам маршрут похорон превращен в карту влияния Исламской Республики — от столицы до главных шиитских святынь за пределами Ирана.
Но для Израиля главный вопрос не в масштабе церемоний.
Главный вопрос в другом: что именно Иран показывает миру после смерти Хаменеи?
Ответ неприятный, но очевидный.
Он показывает, что режим выжил.
Похороны как политический парад режима
Али Хаменеи был убит 28 февраля 2026 года в результате израильско-американских ударов по Ирану. Al Jazeera пишет, что 86-летний лидер погиб в своем комплексе в первый день совместной войны США и Израиля против Ирана; рядом с его гробом были выставлены гробы членов его семьи, также погибших при ударе.
Первоначально похороны должны были пройти раньше, но были отложены из-за войны. По данным Reuters, официальное объявление о новых датах появилось 13 июня: церемонии в Тегеране должны были начаться 4 июля, а захоронение назначили на 9 июля в Мешхеде, родном городе Хаменеи и одном из главных религиозных центров Ирана.
Теперь похороны стали первым большим публичным экзаменом для новой конструкции власти.
На кадрах из Тегерана видны гробы, портреты, религиозные символы, представители духовенства, чиновники, силовики, семьи погибших и огромные толпы. Reuters сообщал, что десятки тысяч людей собрались в Grand Mosalla, где были выставлены гробы Хаменеи и членов его семьи.
Но это не только траур.
Это демонстрация управляемости.
Режим хочет доказать, что удар по верхушке не разрушил систему, что Корпус стражей исламской революции сохранил контроль, что духовная вертикаль не рассыпалась, а преемственность власти не вызывает сомнений.
Именно поэтому так важны портреты Моджтабы Хаменеи рядом с образом Али Хаменеи и основателя Исламской Республики Рухоллы Хомейни. Визуальный посыл прост: революция продолжается, власть передана, доктрина не пересмотрена.
При этом сам Моджтаба остается почти невидимым. Reuters сообщал, что сын и преемник Хаменеи не появлялся публично после того, как был ранен в том же ударе, а The Wall Street Journal отмечает, что его отсутствие стало одной из интриг похорон.
Это создает странную двойственность: портреты нового лидера есть, но живой политической фигуры перед публикой почти нет.
Старые лозунги после новой войны
На похоронах снова звучат лозунги, которые Израиль слышит десятилетиями.
«Смерть Америке».
«Смерть Израилю».
«Месть».
The Times of Israel сообщал, что участники церемоний скандировали призывы к мести, а в толпе звучали лозунги против США и Израиля. Reuters также писал о скандировании «Death to America» во время траурных мероприятий в Тегеране.
Это важнее, чем кажется.
Потому что после войны, после ударов, после гибели Хаменеи и части его окружения режим не пытается показать миру умеренность. Он не говорит о пересмотре курса. Он не отказывается от идеологической войны против Израиля. Он не убирает из публичного пространства язык уничтожения.
Наоборот.
Он выводит этот язык на улицы в момент, когда весь мир смотрит на Тегеран.
Для израильской аудитории это должно быть центральным выводом. Смерть лидера не означает смерть доктрины. Удар по верхушке не означает исчезновение идеологии. Даже если Иран ослаблен военным путем, его государственная машина продолжает воспроизводить тот же смысл: Израиль остается врагом, США остаются врагом, а «сопротивление» остается главным языком власти.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видит в этих кадрах не только иранскую внутреннюю драму, но и предупреждение для Израиля: нельзя путать военный успех с политическим результатом.
Удар может уничтожить фигуру.
Но система, если ее не заставили изменить поведение, превращает гибель этой фигуры в новый миф.
Саудовская Аравия, Россия, Китай и сигнал региону
Отдельная деталь — иностранные делегации.
Среди участников и заявленных представителей фигурируют Россия, Китай, страны региона и мусульманского мира. Reuters сообщал, что Китай направил на церемонии высокопоставленного представителя — Хэ Вэя, заместителя председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей.
Особенно показательно участие Саудовской Аравии. Al Jazeera сообщала, что заместитель министра иностранных дел Саудовской Аравии Валид аль-Хурайджи прибыл в Тегеран и выразил соболезнования на церемонии.
Это не означает, что Эр-Рияд стал союзником Тегерана.
Но это означает, что регион уже перестраивается под новую реальность.
Саудовская Аравия не хочет оказаться в стороне от процесса. Китай не хочет терять влияние. Россия, для которой Иран давно является важным антизападным партнером, тоже использует похороны как дипломатическую сцену. Для всех этих игроков церемония стала не только прощанием с Хаменеи, но и способом показать: Иран остается частью региональной и глобальной игры.
Для Израиля это неприятный сигнал.
Даже после войны, даже после ударов, даже после огромных потерь режим не изолирован настолько, как могло показаться в первые дни. Он ослаблен, но не выброшен из политики. Он поврежден, но не исключен из дипломатии.
И именно здесь начинается главный парадокс.
Военное превосходство есть. Политической воли не хватает
США и Израиль доказали, что могут наносить удары по самым высоким уровням иранской системы.
Но оказалось, что военная мощь сама по себе не гарантирует политического результата.
Пока в Тегеране проходят похороны с лозунгами против Израиля и США, Вашингтон продолжает искать формат договоренностей с Ираном. Reuters сообщал, что США согласились на 60-дневное ослабление части санкций, позволяющее Ирану продавать нефть и нефтепродукты и получать платежи за них.
Вопрос замороженных активов тоже остается частью переговоров. По данным Reuters, около 12 млрд долларов иранских активов должны быть разблокированы в рамках первоначального соглашения, при этом Вашингтон и Тегеран по-разному описывают, кто будет контролировать использование этих средств.
1 июля 2026 года США и Иран завершили очередной раунд непрямых технических переговоров в Дохе. Reuters писал, что главными темами стали движение через Ормузский пролив и разморозка иранских средств, а не более широкий вопрос иранской ядерной программы.
Вот в этом и заключается опасность.
Иранский режим не изменил лозунги.
Не отказался от враждебности к Израилю.
Не перестал использовать прокси-сети.
Не стал прозрачным и мирным государством.
Но он снова получает то, чего добивался десятилетиями: статус стороны, с которой Вашингтон вынужден вести переговоры, обсуждать санкции, активы, нефть, ядерную программу и региональную безопасность.
Да, Иран получил тяжелый удар.
Да, Хаменеи мертв.
Да, новая власть выглядит более закрытой, уязвимой и нервной.
Но если итогом войны становится не изменение поведения режима, а новая сделка, тогда Тегеран может представить это как выживание. А в логике диктатур выживание после удара часто продается населению как победа.
Израиль не может позволить себе самообман
Для Израиля главный урок этих похорон должен быть предельно трезвым.
Не стоит радоваться картинке разрушенного врага, если этот враг уже строит новую политическую легенду.
Не стоит считать, что ликвидация старого лидера автоматически меняет курс государства.
Не стоит верить, что переговоры с Вашингтоном сами по себе сделают Иран менее опасным.
Израиль столкнулся не только с конкретным человеком по имени Али Хаменеи. Израиль столкнулся с системой, которая десятилетиями воспитывала элиты, силовые структуры, религиозные институты и прокси-группировки в логике войны против еврейского государства.
Эта система сегодня хоронит своего лидера.
Но вместе с ним она не хоронит свою доктрину.
Наоборот, она превращает похороны в сцену для ее продолжения.
Именно поэтому лозунги на улицах Тегерана важнее дипломатических улыбок за закрытыми дверями. Именно поэтому присутствие иностранных делегаций важнее официальных протокольных формул. Именно поэтому отсутствие Моджтабы Хаменеи на публике не должно вводить в заблуждение: даже если новый лидер слаб, сама машина власти пока продолжает работать.
Наследие Трампа и Нетаниягу
В этой истории есть еще один слой — политическое наследие нынешних лидеров США и Израиля.
Дональд Трамп и Биньямин Нетаниягу могут представить войну против Ирана как доказательство силы. И в военном смысле аргументы у них будут. Удары по Ирану действительно показали, что даже самый закрытый и защищенный режим уязвим.
Но история будет оценивать не только силу удара.
Она будет оценивать результат.
Если после гибели Хаменеи Иран сохранит антиизраильскую доктрину, если новый режимный центр вокруг Моджтабы и КСИР закрепится, если санкции будут ослаблены без реального изменения поведения Тегерана, если деньги снова пойдут в систему, которая десятилетиями строила угрозу для Израиля, тогда военный успех может превратиться в политическую недоработку.
И это уже будет не только иранская история.
Это будет новая реальность Ближнего Востока.
Режим, публично не отказавшийся ни от лозунгов, ни от идеологии уничтожения Израиля, снова получает пространство для торга. Его хоронят как проигравшего, но он пытается выйти из траура как выживший. И именно эта разница должна волновать Израиль больше всего.
Похороны Хаменеи — это не финальная точка.
Это попытка Тегерана поставить запятую.
А для Израиля вопрос звучит жестко: хватит ли политической воли не позволить этой запятой превратиться в новую главу той же самой войны?