🌍 Эта статья также доступна на HE
- 2 октября, 2026
- 11:23 пп
- В Мире
Эта статья также доступна наHE
Зеленский рассказал Financial Times о перехваченных Киевом сообщениях и приказе путина снять прежние ограничения на воздушные удары. Через день после попадания российского дрона в киевскую школу эти слова звучат уже совсем не теоретически. Израильский военный обозреватель Игаль Левин пошёл дальше и предложил Украине расширить список целей в России. Но вот здесь начинается разговор, в котором эмоции, военная логика и право уже нельзя складывать в одну корзину.
Автор: Anton Pshydynskyi
В интервью Financial Times, опубликованном 2 октября, Владимир Зеленский сообщил: украинские спецслужбы получили данные, согласно которым в сентябре путин распорядился снять ограничения, действовавшие при прежних российских воздушных кампаниях.
Зеленский сослался на перехваченные коммуникации представителей Кремля и передал смысл полученной информации короткой фразой: «Он сказал, что теперь правил нет». По словам президента Украины, изменение произошло одновременно с усилением ударов по Киеву — в том числе по школам, медицинским учреждениям, телекоммуникационной инфраструктуре и дата-центрам.
Здесь есть важная граница, и её лучше провести сразу.
Сам перехват публично не опубликован. Поэтому корректная формулировка сегодня такая: Зеленский утверждает со ссылкой на украинскую разведку, что такой приказ был. Это не документ, который журналисты смогли самостоятельно проверить. Кремль, со своей стороны, отрицает преднамеренные удары по школам и больницам. Дмитрий Песков повторил FT официальную российскую позицию: российская армия такие объекты не атакует.
Но интервью получилось почти странно наглядным.
Зеленский говорил с журналистом не в Банковой и не в оборудованной телестудии. Разговор проходил в укрытии киевской школы, в которую буквально накануне попал российский реактивный беспилотник.
104 ребёнка и 60 учителей успели уйти вниз
Утром 1 октября дрон ударил по школе в Соломенском районе Киева. Это обычный городской район украинской столицы — много жилья, дороги, школы, офисы. Не линия фронта и не отдельный военный городок.
Директор школы Валентина Чорная рассказала FT, что перед попаданием 104 ученика и 60 преподавателей успели спуститься в подземное укрытие. Беспилотник врезался в здание вскоре после девяти утра. Его примерно 50-килограммовая боевая часть, по украинским данным, полностью не сработала, но само попадание вызвало пожар и серьёзные повреждения. Люди внутри уцелели.
Reuters также подтверждает попадание российского дрона в школу и отсутствие жертв среди находившихся там детей. Зеленский позже приехал на место.
И вот после этого слова про «правил больше нет» уже трудно воспринимать как отвлечённое описание изменения военной доктрины.
Тем более школа появилась не в пустоте.
Всего за несколько дней до неё Киев уже пережил серию ударов по объектам, где с поиском какой-то очевидной военной функции возникают, мягко говоря, вопросы.
Сначала Академия наук. Потом «Добробут»
28 сентября реактивный беспилотник ударил по зданию Президиума Национальной академии наук Украины на Владимирской улице в центре Киева.
Для израильского читателя, который украинские государственные структуры по названиям различать не обязан: Национальная академия наук — это крупнейшая научная организация страны, примерно национальный каркас исследовательских институтов, а не военная академия.
После попадания загорелись верхние этажи. На кадрах Reuters видно людей, которые выбирались из охваченного огнём здания через окна, пока спасатели ставили лестницы. Позднее сама Академия сообщила о двух погибших и значительных разрушениях здания.
А затем в том же центре Киева был поражён медицинский центр «Добробут».
«Добробут» — крупная украинская сеть частных клиник. Если переводить на понятный израильскому читателю язык: это не армейский госпиталь и не закрытая больница силового ведомства, а нормальная гражданская медицина, куда записываются к врачу, проходят обследования и лечатся.
Reuters сообщил тогда о семи раненых после удара по медицинскому центру. На видео агентства видны горящее здание, машины скорой помощи, пожарные и людей, которых выносят на носилках.
Эта последовательность — Академия наук, клиника, через несколько дней школа — и стала непосредственным фоном интервью Зеленского.
Но для Израиля в этой истории есть ещё одна дата. Она была раньше.
25 сентября российский беспилотник попал в жилую многоэтажку в Печерском районе Киева. Там погиб 14-летний гражданин Израиля Даниэль Уманский. Его мать была ранена, младший брат выжил. Израильский МИД подтвердил гражданство подростка.
Через несколько дней Даниэля похоронили в Израиле. На похоронах присутствовал депутат Кнессета Гилад Карив, возглавляющий Комиссию по алие, абсорбции и делам диаспоры. После церемонии он написал: «Израиль должен стоять на стороне граждан Украины». Это была позиция оппозиционного депутата, а не заявление правительства Израиля, что здесь тоже важно не смешивать.
Именно поэтому нынешний разговор о киевских ударах для израильской аудитории уже не совсем история «про чужую войну».
Американцев Зеленский предупреждал ещё в сентябре
В тот же день, когда вышло интервью FT, El País опубликовала большой разговор с Зеленским о новой российской воздушной кампании.
Президент Украины связал происходящее с американской политической рамкой и промежуточными выборами в Конгресс США, которые пройдут 3 ноября. Он считает, что Москва будет усиливать давление на украинские города вокруг этого периода, демонстрируя способность идти на дальнейшую эскалацию.
Зеленский вспомнил и приезд в Киев 6 сентября Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера — двух людей из ближайшего политического окружения Дональда Трампа, участвующих в американских контактах вокруг войны. По словам Зеленского, уже тогда он предупреждал американцев о риске дальнейших массированных атак по гражданскому населению.
В отдельных пересказах интервью это предупреждение формулировалось как ожидание особенно сильных атак «после выборов». Но основной тезис, который подтверждается несколькими сообщениями об интервью, шире: Киев ожидает усиления российской воздушной кампании накануне и вокруг американских midterms, а не связывает всё с одним конкретным днём.
Midterms в США — это не выборы нового президента. Переизбирается вся Палата представителей и примерно треть Сената, и результат меняет расклад сил вокруг Белого дома. Для Вашингтона это огромная внутренняя история. Для Украины — ещё и момент, когда решения о финансировании, оружии и политической поддержке становятся особенно чувствительными.
Зеленский считает, что путин это прекрасно понимает.
Financial Times пишет и о более широком украинском разведывательном прогнозе: Киев, Харьков и Одесса рассматриваются как основные цели усиливающейся зимней кампании, Львов тоже упоминается среди возможных направлений давления. Задача, по украинской версии, — не только разрушать отдельные объекты, но нарушать работу городов, создавать ощущение небезопасности и провоцировать новый отток людей в Европу.
Параллельно российские удары уже несколько раз затронули мосты через Днепр в Киеве. Reuters 2 октября описывал огромные пробки и нарушение обычного городского движения после новых попаданий. Для трёхмиллионного Киева это чувствительная история: более трети жителей живут на левом берегу, тогда как значительная часть рабочих мест и центральных районов находится на правом.
Вот на этом фоне и появился пост Игаля Левина.
Левин предлагает перестать «драться с одной рукой за спиной»
Израильский военный обозреватель Игаль Левин прочитал слова Зеленского иначе — не как очередное свидетельство эскалации, а как повод пересмотреть украинские ограничения на собственные дальние удары.
Его пост 2 октября 2026 опубликован предельно жёстким языком. Левин пишет: если российское руководство действительно решило, что прежних ограничений больше нет, то Украине, по его мнению, неразумно продолжать сдерживать себя.
При этом он отдельно оговаривает: речь у него не об ударах по российским гражданам как таковым.
Дальше начинается самая спорная часть.
Левин предлагает перенести на новые категории объектов ту логику, по которой Украина уже наносила удары по крупным логистическим центрам Wildberries и Ozon. Он упоминает российскую гражданскую авиацию, предприятия «Роскосмоса» и другие элементы инфраструктуры, которые, на его взгляд, связаны с функционированием российской военной машины. Именно Левин, не Зеленский и не украинское правительство, формулирует мысль о том, что Украина сегодня воюет «с одной завязанной рукой за спиной».
Это различие в статье нельзя потерять.
С Wildberries и Ozon его ссылка понятна. Украина в 2026 году действительно расширила удары по российской экономической и логистической инфраструктуре, когда считает её связанной со снабжением военной системы. Но даже здесь каждый объект — отдельная история: факт работы большого склада в российской экономике сам по себе ещё не означает автоматически доказанное военное назначение.
А дальше начинается ещё более тонкая зона.
Самолёт ночью не перестаёт быть гражданским
В исходном посте Левин приводит гражданские самолёты как пример очень дорогих и уязвимых объектов. Его логика простая: ночью пассажиров внутри нет, самолёт стоит на земле, а даже один прорвавшийся беспилотник способен вывести дорогостоящую машину из эксплуатации.
Но здесь аргумент требует поправки.
Во-первых, аэропорты не становятся безлюдными после наступления темноты. Там остаются экипажи, техники, наземное обслуживание, охрана, могут выполняться ночные рейсы. Поэтому «ночью никого нет» — скорее публицистическое упрощение.
Во-вторых, есть международное гуманитарное право. И вот оно устроено довольно скучно, зато конкретно.
Гражданский объект нельзя атаковать только потому, что он находится в государстве, ведущем войну. Чтобы объект считался военной целью, он должен по своей природе, расположению, предназначению или фактическому использованию вносить эффективный вклад в военные действия, а его уничтожение в конкретных обстоятельствах должно давать определённое военное преимущество. Даже тогда остаются требования пропорциональности и предосторожности.
То есть условный пассажирский самолёт российской авиакомпании не превращается в военную цель просто из-за флага на хвосте.
Если же конкретный самолёт используется для военных перевозок, конкретный гражданский аэродром обслуживает военную операцию или гражданский объект фактически становится частью боевой логистики — правовая оценка может измениться. Но она меняется из-за использования объекта, а не из-за его национальности.
Для Израиля это объяснение, пожалуй, даже важнее, чем для многих других аудиторий. Споры о dual-use — инфраструктуре двойного назначения, которая одновременно обслуживает гражданские и военные потребности, — здесь далеко не академическая тема. Международный комитет Красного Креста отдельно подчёркивает: даже использование части гражданского объекта в военных целях не снимает требований различения, пропорциональности и минимизации вреда гражданским.
Проще говоря: нарушение правил одной стороной не отменяет правила для другой.
С «Роскосмосом» у Левина смешались две разные вещи
Ещё одна фраза из его поста требует проверки отдельно.
Левин пишет об ударах по объектам «Роскосмоса», добавляя, что «более половины его мощностей обслуживает военку».
Связь структур «Роскосмоса» с государственным оборонным заказом реальна и совершенно не скрывается. В российских нормативных документах прямо фигурируют организации корпорации, выполняющие гособоронзаказ, военные представительства Минобороны и соответствующие контракты.
Но цифру «более половины» применительно к «Роскосмосу» подтвердить не удалось.
Очень похожая и хорошо известная формулировка относится к другой российской государственной корпорации — «Ростеху». Украинское ГУР указывает, что предприятия Ростеха производят более половины российского вооружения и военной техники. На сентябрь 2026 года в базе украинской разведки учитывались сотни связанных с корпорацией юридических лиц.
«Ростех» и «Роскосмос» — не одно и то же.
Можно обсуждать военное значение отдельных предприятий российской космической отрасли. Но переносить на «Роскосмос» цифру про «более половины» без подтверждения не стоит. Мелочь вроде бы техническая, однако именно на таких мелочах разваливаются большие аргументы.
И тут в разговоре появляется Голда
Финал поста Левина уже чисто израильский по интонации.
Он вспоминает широко известную фразу, приписываемую Голде Меир: «Лучше получать ноты протеста, чем телеграммы соболезнования».
С ней есть своя проблема. Эту фразу десятилетиями цитируют как слова Меир, она давно встроена в израильскую политическую культуру, но найти надёжный первичный источник именно такой дословной формулировки трудно. Поэтому аккуратнее писать именно «приписываемую Голде Меир», а не ставить её рядом с архивной датой и номером протокола, которых у нас нет.
Сам смысл, впрочем, вполне соответствует хорошо документированным высказываниям Меир о цене международного осуждения и физического выживания Израиля.
Есть здесь и украинская связь, которую израильскому читателю объяснять почти не надо, а украинскому иногда всё-таки приходится: Голда Меир родилась в Киеве и первые годы жизни провела именно там.
Получается довольно странное историческое кольцо. Израильский военный аналитик цитирует родившуюся в Киеве премьер-министра Израиля, обсуждая право Украины отвечать России после ударов по Киеву — среди жертв которых оказался 14-летний гражданин Израиля.
Такого специально не придумаешь.
Тогда в чём спор на самом деле
Если убрать ругань из исходного поста Левина и оставить его главный тезис, он довольно простой: Украина, по его мнению, искусственно сужает доступный ей набор целей, тогда как Россия границы собственной воздушной кампании расширяет.
Зеленский 2 октября сказал другое, хотя обе темы очевидно пересекаются. Он сообщил о разведданных относительно российского приказа, говорил об ударах по гражданской инфраструктуре и предупреждал, что воздушное давление на крупнейшие украинские города будет усиливаться. Сам он в этих интервью не объявлял российские пассажирские самолёты новыми украинскими целями.
И этого различия достаточно, чтобы разговор стал намного интереснее простой формулы «надо отвечать тем же».
25 сентября погиб Даниэль Уманский.
28 сентября горели Академия наук и «Добробут».
1 октября дрон попал в школу, где 104 ребёнка и 60 взрослых успели спрятаться под землёй.
Следом удары затронули мосты и другую городскую инфраструктуру Киева. Зеленский говорит о полученном разведкой приказе: прежних ограничений нет. Кремль отрицает преднамеренные атаки на гражданские объекты. Левин отвечает уже от себя: тогда и Украине пора перестать воевать «с одной рукой за спиной».
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency здесь видят ещё одну границу, которую в этой дискуссии нельзя потерять: военная решительность и отказ от правил — не одно и то же.
У Украины действительно появляется всё больше технических возможностей бить глубоко по российской территории. И список объектов, непосредственно работающих на войну, намного шире ворот конкретного танкового завода. Нефтепереработка, военная логистика, производство компонентов, аэродромы, предприятия оборонного заказа — современная война давно состоит не только из окопа и стоящего рядом с ним склада боеприпасов.
Но гражданский объект не превращается в военный одним решением публициста. Для этого есть критерии. Иногда они очевидны, иногда спорны, иногда информацию, необходимую для оценки цели, общество вообще увидит только спустя годы.
Поэтому после слов Зеленского спор действительно меняется.
Только вопрос теперь не в том, должна ли Украина «отвечать» России эмоционально симметрично. Он намного практичнее и тяжелее: как далеко Украина готова расширять свою кампанию по российской инфраструктуре, какие объекты она считает реально встроенными в войну и где проводит собственную черту — даже если Зеленский утверждает, что Москва свою уже отбросила.
И вот на этот вопрос ответа пока нет.
Эта статья также доступна наHE