В 1978 году в Париже вышла автобиография Сони Делоне Nous irons jusqu’au soleil — «Мы дойдём до солнца». Художнице было уже за девяносто. За плечами остались мировая слава, выставка в Лувре, две мировые войны, эмиграция, смерть мужа, десятилетия работы с цветом и тканями. А среди самых живых воспоминаний — украинские сельские свадьбы, красные и зелёные одежды, ленты, подсолнухи и голубое небо.
Автор: Елена Гунько
В нашей постоянной рубрике НАновостей «Евреи из Украины» сегодня — Соня Делоне, всемирно известная художница с удивительной судьбой, в которой переплелись Украина, еврейская история и Франция. Мы не претендуем на академическое исследование — нам просто интересны такие люди и их судьбы, поэтому мы собираем факты из открытых источников и рассказываем о них доступным языком, в жанре научно-популярной журналистики, так что не судите нас слишком строго.
Она покинула родительский дом в Украине ещё ребёнком. Большую часть жизни прожила во Франции. Но происхождение, которое в мирном Париже казалось частью далёкого прошлого, в годы Холокоста превратилось в угрозу её жизни.
В истории искусства Соня Делоне — одна из создательниц европейской абстрактной живописи, художница, изменившая представление о цвете, моде и дизайне. Для истории украинского еврейства она ещё и Сара Штерн — дочь одесского заводского управляющего и женщины, которая в последние годы жизни просила помощи из советской Одессы.
Недавно опубликованные архивные исследования позволяют восстановить то, о чём долго почти не писали: судьбу её родителей, встречи с родственниками во Франции, переписку с матерью и трагедию младшего брата, погибшего в системе советских политических репрессий.
Одесса, 1885 год: откуда появилась Сара Штерн
14 ноября 1885 года по современному календарю родилась Сара Штерн. Её родителями были Эля, или Илья, Штерн и Хана Терк — еврейская семья, жившая на территории современной Украины, тогда входившей в Российскую империю.
Долгое время даже место рождения будущей художницы оставалось предметом споров.
В большинстве старых биографий фигурирует Градижск Полтавской губернии — небольшой населённый пункт, находящийся сегодня в Полтавской области Украины. Эту версию до сих пор воспроизводит нью-йоркский Музей современного искусства MoMA.
А Центр Помпиду в Париже указывает Одессу.
Причина разногласий уходит к автобиографии самой Делоне. В пожилом возрасте она вспоминала населённый пункт, название которого передавалось как Gradzihsk, и работу отца на фабрике. Впоследствии название стали связывать с Градижском и указывать его как место её рождения.
Одесский исследователь Евгений Деменок решил проверить эту историю не по воспоминаниям, а по документам.
В Государственном архиве Одесской области он обнаружил запись раввината о браке Эли Штерна и Ханы Терк, заключённом в мае 1885 года по старому стилю. Жениху было 27 лет, невесте — 22 года.
Затем была найдена запись № 1173 в метрической книге одесского раввината от 1 ноября 1885 года по старому стилю. В ней зарегистрировано рождение дочери Сары у Эли Штерна и Ханы Терк.
Метрические книги раввинатов в Российской империи были официальными регистрами рождения, брака и смерти евреев. Их записи имеют значение, сопоставимое с документами гражданской регистрации.
Нашлось и дополнительное свидетельство: петербургский нотариальный документ 1908 года, в котором местом рождения Сары названа Одесса. Правда, номер метрической записи там был указан с ошибкой — 117 вместо 1173.
Одесская версия, таким образом, опирается на конкретные архивные документы. Однако музейные справочники до сих пор расходятся, и это обстоятельство необходимо учитывать.
К началу 1890-х семья Штернов продолжала жить в Одессе. По данным переписи 1897 года, её адресом была Прохоровская улица, дом 28, квартира 9. Позднее семья проживала по адресу Херсонская, 8, квартира 26 — это нынешняя улица Пастера.
Отец Сары работал на предприятиях металлообрабатывающей промышленности. Впоследствии он стал управляющим производством белой жести и металлических изделий инженера М. Г. Левина. Родственники вспоминали его как технически грамотного, требовательного человека, много лет трудившегося на одном месте.
Семья не относилась к богатому одесскому купечеству. Но называть её исключительно нищей тоже было бы упрощением: работа отца, его профессиональное положение и помощь родственников менялись со временем.
У Сары были братья. Зейлик, родившийся в 1888 году, умер от скарлатины в пятилетнем возрасте. Младший Соломон появился на свет 28 июля 1892 года. Его судьба впоследствии оказалась трагической.
Сара родилась в мире, где еврейская жизнь регулировалась особыми законами Российской империи. Большинство евреев не обладали свободой выбора места проживания: существовала так называемая черта оседлости — территория, преимущественно включавшая современные украинские, белорусские, литовские и некоторые другие земли, за пределами которой действовали ограничения на постоянное поселение евреев.
Одесса была важным центром еврейской торговли, образования и культуры. Здесь пересекались идиш, русский, украинский, французский и другие языки, а традиционные общинные связи соседствовали с быстрой модернизацией большого портового города.
Будущая художница выросла в этом мире лишь частично.
Приблизительно в возрасте пяти-семи лет Сару отправили в Санкт-Петербург, к состоятельному брату матери Генриху Терку и его жене Анне.
Биографии часто называют это удочерением. Однако Деменок, изучив семейную переписку, пришёл к другому выводу: Хана Штерн не дала согласия на формальное удочерение. Девочка воспитывалась у родственников и использовала фамилию Терк, но в официальных документах ещё долго оставалась Сарой Штерн.
Разница была не только юридической.
В родительском доме Сара принадлежала к семье трудящегося еврейского служащего. В Петербурге она оказалась среди обеспеченной, космополитичной интеллигенции, в окружении книг, живописи, музыки и иностранных языков.
Генрих Терк был известным адвокатом, занимался предпринимательской деятельностью, владел недвижимостью и коллекцией картин. Он также происходил из Одессы, где родился в 1847 году.
В новом доме девочка изучала французский, немецкий и английский языки, путешествовала, посещала европейские музеи.
Так Сара Штерн постепенно становилась Софией Терк — Соней, которой предстояло изменить европейское искусство.
Но отношения с родной матерью складывались трудно.
В августе 1904 года, собираясь учиться в Германии, Соня записала в дневнике, что сообщила родителям о своём отъезде. Она признавалась, что ощущает их почти чужими людьми и не испытывает той близости, которую принято считать естественной между родителями и детьми.
Эти слова были записаны девятнадцатилетней девушкой. Они позволяют судить о её тогдашних чувствах, но не доказывают, что отношения остались неизменными на всю жизнь.
Сохранившиеся письма рассказывают более сложную историю.
Германия, Париж и украинские ткани: как появилась художница Соня Делоне
В 1904 году Соня отправилась в Карлсруэ, где изучала живопись. В 1905-м переехала в Париж.
Французское искусство тогда переживало бурные перемены. Молодые художники отказывались от привычного изображения пространства, экспериментировали с формой и цветом, спорили о том, должна ли картина воспроизводить реальность.
Соня увлеклась произведениями Поля Гогена, Анри Матисса и фовистов — художников, использовавших яркие, часто не соответствующие природным цвета ради выразительности самой живописи.
В 1908 году она вышла замуж за немецкого галериста Вильгельма Уде. Это был брак по взаимному расчёту, позволявший ей сохранить самостоятельность во Франции. Впоследствии супруги развелись.
Уже в 1909 году Соня сблизилась с молодым французским художником Робером Делоне. В ноябре 1910-го они поженились, а 18 января 1911 года родился сын Шарль.
Супруги искали новый способ передавать движение, свет и ритм через цвет.
Важным поворотом оказался предмет, который обычно не воспринимают как произведение великого авангарда.
Соня сшила лоскутное одеяло для новорождённого сына.
Позднее она вспоминала, что подобные сочетания кусочков ткани видела в домах украинских крестьян. Прямоугольники разных цветов образовали композицию, неожиданно близкую к абстрактным экспериментам европейских художников.
Это одеяло, известное как Couverture de berceau, хранится в собрании Национального музея современного искусства в Париже.
Его значение подтверждают и музейные исследования, и сама Делоне. Но не следует представлять народное одеяло единственным источником её художественной революции.
Наряду с украинскими впечатлениями на неё влияли кубизм, французская теория цветовых контрастов, собственные наблюдения и совместная работа с Робером.
Супруги развивали направление, которое стали называть симультанизмом. Его принцип можно объяснить без сложной искусствоведческой терминологии: соседние цвета воздействуют друг на друга, меняя наше восприятие яркости, движения и пространства.
Красный рядом с зелёным кажется более интенсивным; сочетание противоположных цветов рождает зрительное напряжение. Для Делоне картина переставала быть неподвижным изображением предмета.
В 1913 году поэт и художественный критик Гийом Аполлинер использовал термин «орфизм» для обозначения новой разновидности абстрактной живописи, в которой цвет играл самостоятельную роль.
Название происходило от Орфея — персонажа древнегреческой мифологии, связанного с музыкой. Художники стремились передать цветом то, что музыка создаёт звуками.
В том же году Соня вместе с поэтом Блезом Сандраром создала необычную книгу «Проза о транссибирском экспрессе и маленькой Жанне Французской».
Длинный лист, складывающийся гармошкой, объединял текст и цветную композицию. Читатель не просто следовал за стихотворением: его взгляд одновременно воспринимал слова, формы и движение цветовых пятен.
В 1914 году появилась одна из известных картин Делоне — «Электрические призмы». Разноцветные круги, пересечения и дуги передавали движение света современного города.
Украина не исчезала из её художественного мира.
В автобиографии Соня вспоминала яркие одежды на деревенских свадьбах, красные и зелёные ткани, ленты, подсолнухи и голубое небо. Именно с этими образами она связывала свои ранние представления о чистом цвете.
Такую связь признаёт и Музей современного искусства в Нью-Йорке — MoMA, подробно исследующий её творчество.
В Париже рядом с супругами Делоне оказалась и Александра Экстер — художница, тесно связанная с Киевом и украинским авангардом.
Экстер регулярно путешествовала между Францией и украинскими городами, участвовала в художественных выставках и знакомила коллег с новыми европейскими направлениями.
Её контакты с супругами Делоне стали частью обмена художественными идеями между Парижем и Киевом.
Позднее искусство Сони вышло далеко за пределы живописи.
Она создавала ткани, платья, театральные костюмы, обложки книг, мебель, оформление помещений. Геометрические композиции переместились с картин на предметы повседневной жизни.
Это имело огромное значение для развития современного дизайна. Соня на практике отстаивала мысль, что произведение искусства может существовать не только в музее.
Письма между Одессой и Парижем: родные, революция и помощь матери
История отношений Сони Делоне с биологической семьёй долго описывалась ошибочно.
В старых публикациях утверждалось, что после переезда в Петербург она больше не встречала мать и почти не поддерживала контактов с отцом.
Архивные документы показывают другое.
В начале 1909 года в Париж приехал её младший брат Соломон. Он оставался во Франции до лета 1911-го, виделся с сестрой, работал и переписывался с родственниками.
В письмах тёти Анны встречаются вопросы о том, часто ли Соня посещает брата, как он устроился и чем собирается заниматься. Из переписки следует, что художница даже думала написать его портрет.
В 1910 году во Францию приехала мать, Хана Штерн.
Сохранилось письмо Соломона, сообщавшего сестре о приезде матери и просившего её приехать на встречу. Другие семейные документы подтверждают, что Соня тогда действительно увиделась с Ханой.
В 1914 году Париж посетил и отец, Эля Штерн. Он встретился с дочерью, Робером Делоне и внуком Шарлем.
Этот факт стал известен благодаря позднему архивному открытию, опубликованному Евгением Деменком в одесском альманахе «Дерибасовская — Ришельевская» в 2026 году.
Семья, таким образом, не существовала лишь в воспоминаниях художницы. Родители приезжали к ней, знали мужа и сына, следили за её успехами.
Первая мировая война изменила привычную географию семьи Делоне.
В 1914 году Соня и Робер находились на Пиренейском полуострове. Военные годы они провели главным образом в Испании и Португалии.
Отец продолжал писать дочери из Одессы. Его интересовали здоровье семьи, фотографии внука, новые произведения Сони.
В январе 1917 года он сообщал, что родные узнали о статье про неё в португальской газете, но не смогли получить сам экземпляр. В том же письме рассказывал о Соломоне, который служил в армии и получил Георгиевский крест I степени, став кавалером всех четырёх степеней этой награды.
Георгиевский крест был воинской наградой Российской империи за личную храбрость. Для нижних чинов существовало четыре степени; получение всех четырёх считалось большим отличием.
Из писем видно, что художественные успехи Сони обсуждались в одесском доме родителей, а её брат одновременно проходил через Первую мировую войну.
Затем произошла революция 1917 года.
После прихода большевиков к власти и последовавших политических перемен Соня лишилась доходов от недвижимости, доставшейся ей по наследству в Петербурге.
Речь не идёт о доказанной конфискации всего её имущества. Документально прослеживается прекращение привычных денежных поступлений, которые помогали содержать семью во Франции.
Соня стала активнее заниматься коммерческим дизайном.
В Мадриде она открыла Casa Sonia — предприятие, предлагавшее одежду, ткани и оформление интерьеров. Позднее этот опыт помог ей создать собственное дело в Париже.
В октябре 1917 года отец сообщил, что сам испытывает финансовые трудности и больше не может помогать дочери.
Это оказалось его последним письмом в сохранившемся семейном архиве.
Эля Штерн умер весной 1919 года в Одессе. Подробности его смерти удалось установить только благодаря письму женщины, знавшей семью, — к нему мы ещё вернёмся.
Между Францией и Одессой на несколько лет прервалась устойчивая переписка.
В 1925 году связь восстановилась. Теперь Соне писала главным образом мать.
Хана Штерн осталась вдовой. Советская жизнь оказалась для неё тяжёлой: денег не хватало, здоровье ухудшалось, поддержку получить было сложно.
Письмо от 5 октября 1925 года сохранило конкретную сумму помощи. Мать благодарила Соню за 18 рублей, переданных через посредницу в Ленинграде. В письме также указано, что перевод соответствовал 250 французским франкам того времени.
Суммы нельзя напрямую переводить в современные шекели: за столетие изменились валюты, покупательная способность и экономические условия.
Хана объясняла, что после ареста Соломона во время обыска у неё изъяли письмо дочери, вместе с которым исчез парижский адрес. Чтобы восстановить переписку, пришлось искать помощь у знакомых.
Она писала, что распродаёт домашние вещи — подушки, стулья, остатки имущества.
В ноябре того же года мать получила фотографии Сони, Робера и Шарля. Она рассматривала лицо внука, находила сходство с дочерью, которую помнила молодой, благодарила за присланные деньги.
Здесь семейная переписка оказывается выразительнее позднейших биографий.
Хана не рассуждала о значении дочери для авангардной живописи. Она хотела знать, здорова ли Соня, как выглядит внук и можно ли рассчитывать на следующий перевод.
В феврале 1928 года мать благодарила за полученные 20 рублей. В том же письме рассказывала о тяжёлом сердечном приступе.
В октябре 1929 года Соня отправила 10 долларов. Хана просила в дальнейшем внимательнее указывать имя получателя, поскольку получение денег сопровождалось трудностями.
Отправлялись и продуктовые посылки, но некоторые возвращались из-за советских таможенных пошлин, которые мать не могла оплатить.
Заболевания становились всё серьёзнее.
Врачи одесской клиники сообщали Соне о проблемах с сердцем, невозможности оплачивать лечение, одышке и общем тяжёлом состоянии Ханы.
В 1931 году она уже не всегда могла самостоятельно писать.
В одном из последних писем, составленных другим человеком по её просьбе, сообщалось, что мать сломала руку, страдала от сердечных приступов и почти не имела возможности лечиться.
Адрес оставался прежним — улица Пастера, 8.
Это последнее достоверно прослеженное звено переписки. Точную дату смерти Ханы Штерн по доступным материалам установить не удалось.
Ответные письма Сони, которые могли храниться в Одессе, исследователями не обнаружены. Поэтому мы знаем содержание просьб и благодарностей матери, но не можем восстановить всю переписку с обеих сторон.
История Ханы особенно важна для понимания той части еврейской эмиграции, которую принято описывать преимущественно через достижения известных людей.
За успехом одного человека нередко оставалась семья, жившая в совершенно иных условиях.
Соня строила международную карьеру, а её мать в Одессе продавала последние вещи и ожидала денег из-за границы.
Соломон Штерн: брат знаменитой художницы, погибший в советской тюрьме
Младший брат Сони, Соломон, родился в Одессе 28 июля 1892 года.
Его биографию восстановили Евгений Деменок и исследователь Анатолий Белогорский, сопоставив семейную переписку с документами советских репрессивных органов.
До их работы о Соломоне было известно настолько мало, что некоторые биографии Сони даже неправильно описывали состав её родительской семьи.
В молодости Соломон жил во Франции, работал и увлекался политическими идеями.
После возвращения в Одессу он участвовал в Первой мировой войне. Военная служба принесла ему четыре Георгиевских креста.
Но революция поставила его по другую сторону от большевиков.
Соломон был связан с партией социалистов-революционеров, или эсеров. Это была крупная политическая партия Российской империи, выступавшая прежде всего за аграрные преобразования и социалистическое переустройство страны. После установления большевистской власти эсеры постепенно были вытеснены из легальной политики, а затем подверглись репрессиям.
28 сентября 1922 года Соломона арестовали в Киеве.
Последовали заключение, ссылки, новые ограничения и обвинения. В его биографии появляются Соловецкий лагерь, северные районы Советского Союза и Красноярский край.
Соловки — острова в Белом море, где в 1920-е годы действовал один из наиболее известных ранних советских лагерей. Их история стала частью формирования будущей системы ГУЛАГа.
Из переписки Ханы Штерн известно, что она переживала из-за арестов сына и почти не получала о нём сведений.
Иногда в письмах упоминалась его «болезнь». Архивный контекст позволяет предполагать, что за подобными формулировками могли скрываться обстоятельства нового заключения или ссылки, о которых было опасно писать прямо.
Последний этап судьбы Соломона установлен значительно точнее.
Исследователи обнаружили его имя в документах о жертвах политических репрессий Красноярского края.
По данным следственного дела, Соломон Ильич Штерн умер 19 сентября 1937 года в тюремной больнице управления НКВД Красноярского края.
НКВД — Народный комиссариат внутренних дел СССР, структура, выполнявшая в том числе функции политической полиции. Именно с его деятельностью связаны массовые аресты и репрессии сталинского периода.
В документах причиной смерти назван паралич сердца. Из доступного следственного дела не следует, что Соломон был расстрелян. Корректно говорить о смерти в заключении, после многолетнего преследования и ссылок.
Обстоятельства этой смерти важны сами по себе. Нет необходимости приписывать ему мученическую гибель через расстрел, когда документально подтверждённая история и без того трагична.
Оставались жена и дочь Соломона. Их дальнейшие судьбы требуют отдельного исследования.
Неизвестно, когда Соня узнала о смерти брата и располагала ли документами о его заключении.
В одной семье оказались два человека, чьи судьбы резко разошлись после революции.
Сестра создавала платья для Парижа и участвовала в международных выставках. Брат, отличившийся на фронте Первой мировой войны, умер в больнице советской тюрьмы.
Для читателя в Израиле это история, знакомая по многим биографиям выходцев из Восточной Европы: эмиграция иногда спасала одну ветвь семьи, тогда как родственники, оставшиеся в СССР, проходили через войны, аресты и многолетнюю разлуку.
Сходные по масштабу исторические перемены встречаются и в других материалах нашей рубрики «Евреи из Украины». Например, в биографии Хаима Кахане — еврея из Галиции, который участвовал в украинских боях за Львов, прошёл Вторую мировую войну и позднее стал одним из организаторов первых израильских десантных подразделений.
Это разные биографии, но они принадлежат одному поколению, для которого границы государств, армии и политические режимы менялись быстрее, чем семейная память.
Холокост во Франции: почему Соне Делоне приходилось скрывать своё происхождение
Когда в 1940 году германская армия наступала на Париж, Соня и Робер Делоне покинули столицу и отправились на юг Франции.
До войны их дом был одним из известных мест художественной жизни. Среди знакомых супругов находились представители французского авангарда, художники и литераторы еврейского происхождения, эмигранты из Восточной Европы.
Война изменила положение многих из них.
Американский коллекционер и меценат Соломон Гуггенхайм пытался помочь семье Делоне перебраться в Соединённые Штаты. Однако состояние здоровья Робера ухудшилось настолько, что поездка не состоялась.
25 октября 1941 года Робер умер от рака в Монпелье.
Соня осталась вдовой, причём её еврейское происхождение теперь представляло особую опасность.
Во Франции после поражения 1940 года действовал режим Виши — авторитарное правительство маршала Филиппа Петена, сотрудничавшее с нацистской Германией. Оно проводило собственную антисемитскую политику: ограничивало права евреев, способствовало их регистрации, лишению имущества, а затем и депортации.
Юг Франции первоначально не находился под прямой германской оккупацией, но это не означало безопасности для евреев. В ноябре 1942 года германские войска заняли и эту территорию.
После смерти мужа Соня жила в Грасе — городе на юге Франции, известном сегодня прежде всего парфюмерной промышленностью.
Среди её друзей были художники Жан Арп, Софи Тойбер-Арп и Альберто Маньелли. Они продолжали работать, создавали совместные рисунки и живописные композиции.
Грас нельзя описывать просто как место многолетнего тайного заключения художницы. Соня оставалась в художественной среде, перемещалась и работала. Но опасность из-за происхождения была реальной.
Американская исследовательница Гейл Левин в статье Threading Jewish Identity: The Sara Stern in Sonia Delaunay, опубликованной в научном журнале Journal of Modern Jewish Studies в 2016 году, подробно рассматривает эту часть биографии.
Левин приводит свидетельства, показывающие, что окружающие знали о еврействе Сони. Из-за этого она опасалась преследования и возможной потери произведений искусства.
Особенно драматичный эпизод относится к июлю 1944 года.
По биографическому рассказу Акселя Мадсена, который пересказывает Левин, Соня направлялась через Тулузу в сторону Испании и случайно встретила в кафе бывшего мужа Вильгельма Уде.
Обоих остановили сотрудники гестапо — тайной государственной полиции нацистской Германии.
При проверке Соня стала утверждать, что она русская православная христианка. Ей задавали вопросы о Киеве и Харькове, проверяя, насколько хорошо она знает местность своего происхождения.
Этот рассказ особенно примечателен: украинская биография, которую Соня хранила в воспоминаниях как источник цвета и художественных впечатлений, теперь могла стать основанием для опасных подозрений.
Согласно биографии, ей удалось избежать задержания.
Вильгельм Уде помог найти убежище у знакомых в районе Гризоля, неподалёку от Тулузы, где находились Жан Кассу и поэт Тристан Тцара. Некоторые представители этого круга участвовали в движении французского Сопротивления. К нему был причастен и сын Сони Шарль Делоне.
Историю проверки документов следует излагать с оговоркой: она известна по опубликованной биографии и научной работе, а не по обнаруженному протоколу гестапо.
Нет и документального основания утверждать, что Соне уже был направлен приказ о депортации.
Но для еврейки, находившейся во Франции под нацистской угрозой, риск был вполне реальным.
Судьба её знакомого художника Владимира Баранова-Россине показывает, насколько страшным мог быть исход.
Он родился в Херсоне, на территории современной Украины, происходил из еврейской семьи, работал в Париже и был связан с кругом супругов Делоне.
В ноябре 1943 года его арестовали нацисты. Позднее он был депортирован в Освенцим, где погиб в 1944 году.
Освенцим, или Аушвиц-Биркенау, — нацистский комплекс концентрационных лагерей и лагерей уничтожения на территории оккупированной Польши, ставший одним из главных символов Холокоста.
Баранов-Россине и Соня Делоне принадлежали к европейскому художественному миру, в котором национальные и культурные границы пересекались свободно. Но нацистская политика определяла судьбы людей по происхождению.
После освобождения Франции Соня смогла вернуться к активной жизни и работе.
Пережитое не превратило её творчество в прямую художественную хронику Холокоста. Она продолжала заниматься абстракцией, цветом и дизайном.
Поэтому неправильно объявлять все её геометрические композиции «зашифрованной историей еврейских страданий».
Однако столь же неправильно отделять её художественную биографию от преследований, которым она подвергалась как еврейка.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency продолжает в рубрике «Евреи из Украины» рассказывать о людях, чьи биографии не укладываются в границы одного современного государства. Жизнь Делоне особенно наглядна: украинское детство, еврейская семейная история и французская культура оказались связаны в одной судьбе — включая годы, когда вопрос о происхождении мог решить, останется ли человек жив.
Лувр, Израиль и последнее письмо об Одессе: что осталось после Сони Делоне
После войны Соня продолжила работать и одновременно сохраняла наследие Робера.
Она участвовала в выставках, создавала графику и ткани, поддерживала молодых художников, передавала произведения в музейные собрания.
В 1964 году произошло событие, которое стало одним из главных признаний её творчества.
В Лувре открылась выставка, связанная с передачей государству произведений Сони и Робера Делоне.
Соню нередко называют первой женщиной-художницей, удостоенной прижизненной ретроспективы в Лувре. Так характеризуют событие и авторитетные художественные музеи.
При этом нужно учитывать, что выставка 1964 года была связана с наследием обоих супругов. Поэтому формулировка «первая женщина, устроившая отдельную персональную выставку в Лувре» без уточнений была бы неточной.
В 1967 году состоялась большая ретроспектива Сони в Национальном музее современного искусства Парижа.
Её признание пришло не как приложение к славе мужа. Соня занимала самостоятельное место в истории живописи, моды и дизайна. Она пережила Робера почти на четыре десятилетия, продолжая работать и отстаивать собственный художественный язык.
Сохранялась и её связь с еврейской культурой.
Гейл Левин приводит воспоминание арт-дилера Алекса Розенберга, который общался с пожилой Соней в Париже.
В конце 1960-х он собирался в Израиль. Услышав об этом, Соня неожиданно заговорила с ним на идише и попросила привезти израильские духи с названием «Хуцпа».
Идиш — язык восточноевропейских евреев, широко распространённый до Второй мировой войны. Слово «хуцпа», вошедшее также в современный иврит, означает дерзость, смелую наглость или решительность — в зависимости от контекста.
Когда Розенберг поинтересовался, зачем она перешла на идиш, Соня объяснила, что не хочет, чтобы домработница поняла просьбу и захотела такие же духи.
Но женщина тоже знала идиш. По её рассказу, Соня много лет назад наняла её именно потому, что она была еврейкой.
Это воспоминание одного человека, зафиксированное исследовательницей, а не доказательство определённых религиозных убеждений Делоне.
Тем не менее оно показывает, что еврейская культура оставалась частью её личного общения даже после десятилетий жизни во Франции.
С Израилем художницу связывали и конкретные события.
В 1960 году её произведения выставлялись в иерусалимской галерее Nora Gallery. Этот эпизод упоминается в исследовании Левин и выставочных хронологиях.
Позднее её творчество стало частью собрания Музея Израиля в Иерусалиме.
С 9 июля по 22 октября 2002 года музей организовал выставку Sonia Delaunay: Works on Paper, посвящённую её графическим произведениям.
В официальном архиве Музея Израиля она прямо названа художницей еврейского происхождения, родившейся в Украине. Большинство представленных работ поступило в музей в 1997 году благодаря дару коллекционера Кей Меррилл Хиллман.
Для израильской истории искусства эта связь вполне предметная: речь идёт не только о происхождении художницы, но и о присутствии её произведений в музейном собрании Иерусалима.
В той же рубрике НАновостей мы ранее рассказывали о Мордехае Шенхави — уроженце украинского Волочиска, ставшем инициатором создания «Яд Вашем». Судьбы Шенхави и Делоне различны, но обе показывают, как выходцы из еврейской среды Украины участвовали в формировании культурной и исторической памяти далеко за пределами мест своего рождения.
Однако последние годы жизни Сони принесли ещё одно возвращение к одесской семье.
В июне 1970 года ей написала из Нью-Йорка Рене Раджио — женщина, в молодости жившая в Одессе и знавшая её отца.
Письмо было обнаружено исследовательницей Валерией Дороговой в фонде Сони и Робера Делоне в Библиотеке Кандинского при Центре Помпиду. В 2026 году Евгений Деменок опубликовал результаты изучения документа в статье «Одесские корни Сони Делоне. Судьба отца».
Рене рассказала, что Эля Штерн много лет занимался производством на заводе, выполнял сложную техническую работу и пользовался доверием владельцев предприятия.
По её воспоминаниям, он заболел тяжёлой формой туберкулёза, был отправлен в санаторий неподалёку от Одессы и умер весной 1919 года.
Рене запомнила одну из последних встреч с ним.
Весной, незадолго до смерти, она вместе с мужем приехала в санаторий. Эля сидел в саду, сохранял спокойствие, беседовал с гостями. Вскоре женщина уехала, а по возвращении в Одессу узнала, что его больше нет.
Для историков это редкое свидетельство о последних месяцах жизни человека, сведения о котором почти отсутствовали в прежних биографиях знаменитой дочери.
Для самой Сони письмо было возможностью узнать подробности об отце спустя более полувека после его смерти.
Любопытно, что часть этих воспоминаний нашла отражение в её автобиографии 1978 года.
Книга Nous irons jusqu’au soleil, подготовленная при участии Жака Дамаза и Патрика Рейно, вышла за год до смерти художницы.
В ней Соня вновь обратилась к происхождению, детству, родителям и первым зрительным впечатлениям.
Она вспоминала яркие краски Украины, праздничные наряды, деревенские свадьбы и природные цвета, которые продолжали жить в её памяти.
Соня Делоне умерла 5 декабря 1979 года в Париже. Ей было 94 года.
Значительная часть документов, связанных с её жизнью и творчеством, оказалась в музейных и библиотечных собраниях Франции. Материалы ранних лет, включая семейную переписку, она передала исследователю Жан-Клоду Маркаде.
Спустя десятилетия именно эти письма позволили Евгению Деменку и его коллегам восстановить многие неизвестные страницы истории семьи Штерн.
В Украине интерес к художнице продолжает расти.
В 2019 году в Одессе прошла выставка «Соня Делоне: в поисках идентичности», посвящённая её происхождению и творчеству.
В ноябре 2025 года Музей современного искусства Одессы начал программу «Ода Соні», приуроченную к 140-летию художницы.
В 2026 году программа продолжилась художественными выставками, исследованиями и проектом «Соня Делоне — Симультанный мир», объединившим Одессу и Львов.
К организации подключились Музей современного искусства Одессы, Национальный музей во Львове имени Андрея Шептицкого и Национальный художественный музей Украины. Для львовской выставки последний предоставил семь оригинальных работ художницы.
Эти события показывают, что возвращение Делоне в историю культуры Украины продолжается не только на уровне биографических статей, но и через реальные музейные собрания и выставки.
При этом нельзя превращать её биографию в соревнование национальных принадлежностей.
Соня Делоне была французской художницей, еврейкой по происхождению, родившейся на территории современной Украины. Петербург, Германия, Испания и Португалия также оказали влияние на её жизнь и образование.
Но некоторые факты нельзя стереть из этой истории.
Рождение Сары Штерн записано в книге одесского раввината. Её родители десятилетиями жили в Одессе. Мать отправляла письма на улицу Сен-Симон в Париже и получала от дочери деньги. Младший брат прошёл через советские лагеря. Во время Холокоста сама Соня была вынуждена скрывать своё еврейское происхождение.
А в последние годы жизни она возвращалась к детским воспоминаниям об Украине.
Знаменитые цветовые круги Сони Делоне принадлежат истории мирового искусства. Но рядом с ними сохранились обычные семейные письма, в которых мать просит дочь чаще писать, интересуется внуком и благодарит за помощь.
Без этих писем биография художницы была бы неполной.
НАновости. Рубрика «Евреи из Украины».
Документальная основа материала: исследования Евгения Деменка и Анатолия Белогорского, семейная переписка Штернов, статья Гейл Левин «Threading Jewish Identity», музейные материалы Центра Помпиду, MoMA, Музея Израиля, исследования украинского авангарда и публикации Музея современного искусства Одессы.
