«Посмотрите на Украину, посмотрите на Израиль»: глава IAI признал, что с угрозой дронов начали слишком поздно

Боаз Леви говорит, что война больше не остается на границе — она приходит в города. Украина и Израиль для него два наглядных примера этой перемены. Председатель Israel Aerospace Industries признает и другую проблему: ответ на массовую угрозу беспилотников Израиль начал строить позже, чем следовало. Теперь страна пытается соединить в одну систему спутники, искусственный интеллект, РЭБ, лазеры, ракеты и роботов.

Автор: Лев Варшавский

В специальном интервью подкасту Maariv от 12 сентября 2026 председатель совета директоров Israel Aerospace Industries Боаз Леви сформулировал фразу, которую в Израиле стоит услышать целиком, а не только в контексте оборонной промышленности:

«Посмотрите на Украину, посмотрите на Израиль. Следующие войны происходят в городах».

Леви говорит не о сходстве двух войн. Они разные по масштабу, географии, противникам и военным задачам. Речь у него о другом: привычная граница между фронтом и тылом исчезает. Ракета, дальнобойный беспилотник или небольшой ударный дрон могут перенести войну туда, где еще минуту назад ехал городской автобус, работала больница, садился гражданский самолет или люди сидели дома.

И почти сразу после этого председатель одной из главных оборонных компаний Израиля признает вещь куда менее комфортную: с полноценным ответом на угрозу беспилотников Израиль начал работать позднее, чем было необходимо.

Кто такой Боаз Леви и почему это признание имеет вес

Важно сразу исправить путаницу, которая уже появилась вокруг его интервью. Боаз Леви возглавляет совет директоров Israel Aerospace Industries — IAI, התעשייה האווירית, а не Rafael. В мае 2026 года он перешел в кресло председателя после шести лет на посту президента и генерального директора IAI. До этого его карьера десятилетиями была связана с израильской противоракетной обороной, включая программу «Хец».

То есть слова о недостаточной готовности Израиля к новой беспилотной войне говорит человек, который сам участвовал в создании одной из самых технологически сложных оборонных систем страны.

Леви не утверждает, что Израиль «не умеет бороться с дронами». Наоборот, израильские компании давно производят радары, комплексы РЭБ, беспилотники и средства перехвата. Его претензия тоньше и, пожалуй, серьезнее: угрозу надо было раньше превратить в национальный приоритет, обеспечить бюджетом и собрать разрозненные технологии в единый контур.

По его словам, борьба начинается с обнаружения. Маленький аппарат надо сначала увидеть, правильно классифицировать, не перепутать с птицей или гражданским объектом, после чего выбрать средство поражения. А средство не может быть одно на все случаи: где-то подойдет ракета, где-то дрон-перехватчик, где-то электронное подавление, где-то лазер.

И если одновременно прилетает не один аппарат, а десятки?

Вот тут простая арифметика заканчивается.

Украина показала, насколько быстро беспилотник меняет саму войну

Ссылка Леви именно на Украину здесь не случайна. Российско-украинская война превратилась в огромную, почти непрерывную технологическую гонку. Новая модель или частота управления может дать преимущество на несколько недель; затем появляется РЭБ, новая антенна, другой канал передачи данных, оптоволокно, автономное наведение — и цикл начинается снова.

В мае Reuters описывал работу украинских беспилотных подразделений, поражающих цели на десятки и сотни километров за линией фронта. К сентябрю речь уже идет не только о воздушных аппаратах: украинские соединения массово испытывают наземные роботы для доставки грузов, эвакуации раненых и ударных задач, стараясь уменьшить количество людей там, куда раньше обязательно отправляли солдата.

Это удивительно близко к тому, о чем теперь говорит Леви. Он тоже видит следующий этап в автономных платформах и роботах, которым необходимо передавать все больше опасных задач.

У Украины такой переход возник не от хорошей жизни и не из любви к футуризму. Это ежедневная необходимость на фронте, где над дорогой может часами висеть FPV-дрон, а несколько километров открытого пространства превращаются в участок, который машина уже не способна проехать привычным способом.

НАновости уже разбирали, как этот опыт дошел непосредственно до ЦАХАЛа: на севере Израиля начали использовать даже крайне простые физические средства защиты от FPV — решения, которые сначала получили массовое распространение именно на украинском фронте. Украинский опыт против FPV-дронов дошел до ЦАХАЛа

Еще один пример — дроны на оптоволокне. Они не зависят от обычного радиоканала управления так, как классический FPV, поэтому привычное радиоэлектронное подавление против них работает значительно хуже. Весной 2026 года израильское Минобороны уже искало специальные решения для такой угрозы, хорошо знакомой Украине. Почему дроны на оптоволокне из войны в Украине меняют оборонные приоритеты Израиля

Получается неприятная картина. Не обязательно иметь самолет стоимостью десятки миллионов долларов, чтобы создать очень дорогую проблему противнику. Иногда хватает маленького аппарата, правильно выбранного маршрута и оператора, который успевает быстрее адаптироваться.

Израиль получил свое жесткое предупреждение еще под Биньяминой

13 октября 2024 года беспилотник «Хезболлы» попал в базу бригады «Голани» возле Биньямины. Погибли четыре военнослужащих, еще восемь получили тяжелые ранения. ЦАХАЛ после удара объявил о расследовании произошедшего.

Именно после серии подобных эпизодов тема противодействия БПЛА резко поднялась в израильской системе приоритетов.

Уже 15 октября 2024 года Минобороны провело ускоренные испытания технологий перехвата. В феврале 2025-го состоялась следующая большая серия: около двадцати решений от девяти компаний и стартапов. Там были дроны-перехватчики, автоматические пушки, радары и другие средства. IAI представила собственную пространственную C-UAS-систему с сенсорами, дальнобойным электрическим перехватчиком, короткодистанционным дроном и 30-мм пушкой.

В июне 2026 года Леви уже говорил открыто, что вопрос ударных БПЛА «Хезболлы» находится на самом верху повестки MAFAT — Управления исследований и разработок Минобороны. Тогда он ожидал новые решения в течение недель, а не месяцев.

Вот почему нынешнее признание интересно. Оно не означает, что Израиль внезапно обнаружил существование беспилотников. Оно означает, что внутри самой системы признают: момент, когда надо было массово и системно готовиться к этой войне, был упущен.

От ракет за миллионы к многослойной защите

Одна из главных проблем дроновой войны — экономика.

Нет смысла отвечать на каждый дешевый БПЛА дорогой ракетой, если противник способен запустить их десятками или сотнями. ПВО может технически победить и одновременно экономически проиграть.

Поэтому Израиль сейчас собирает несколько уровней защиты.

IAI в октябре 2025 года представила новое поколение C-UAS, рассчитанное уже не только на отдельные аппараты, но и на рои. Система объединяет обнаружение, идентификацию, радиоэлектронное воздействие и физический перехват.

В июле 2026-го компания раскрыла еще один элемент — HYPNOSIS. Это система навигационной войны: она должна одновременно нарушать работу спутниковой навигации у большого количества воздушных целей, использующих GNSS. Иными словами, аппарат можно не обязательно уничтожать ракетой. Иногда достаточно лишить его способности правильно понимать, где он находится и куда летит.

Но против аппаратов, работающих автономно или по оптоволокну, одной такой технологии уже недостаточно.

Поэтому Леви и настаивает на комбинации.

Лазер теперь тоже часть этой схемы

28 декабря 2025 года Министерство обороны и Rafael передали ЦАХАЛу первую оперативную систему мощного лазера «Ор Эйтан» — Iron Beam. Во время испытаний она показала возможность перехватывать ракеты, минометные боеприпасы и беспилотники. Система должна работать не вместо «Железного купола», «Пращи Давида» и «Хец», а рядом с ними.

30 июня 2026 года Минобороны сообщило о новой серии испытаний «Железного купола». В сценарии уже специально включали БПЛА и совместную работу с «Ор Эйтан» через общий контур управления.

Вот здесь картина начинает складываться: радар обнаруживает цель, алгоритм определяет ее тип, система понимает маршрут и степень опасности, а дальше выбирает, что дешевле и эффективнее применить — электронное подавление, лазер, пушку, дрон или ракету.

На бумаге выглядит почти идеально. На войне все намного грязнее: плохая погода, помехи, ложные цели, рельеф, поврежденная связь, несколько направлений атаки сразу. Поэтому и Украина, и Израиль постоянно сталкиваются с одной неприятной вещью — решение, прекрасно работавшее вчера, завтра противник уже пытается обойти.

Война приходит не на фронт. Она приходит по адресу

Здесь слова Леви об Украине становятся особенно понятными израильскому читателю.

В старой модели можно было представить войну где-то на Голанских высотах или в Синае, пока Тель-Авив продолжает относительно обычную жизнь. Сегодня баллистическая ракета из Ирана, БПЛА из Ливана или Йемена способны перенести боевой эпизод непосредственно в центр страны.

Украина живет в этой логике уже несколько лет. Киев, Одесса, Харьков, Днепр, Львов и города далеко от сухопутного фронта остаются частью войны из-за ракет и дальнобойных БПЛА. В начале сентября Россия снова наносила по Киеву комбинированные удары ракетами и беспилотниками, поражая жилую и городскую инфраструктуру.

Отсюда у Леви появляется следующий вывод: одного армейского командного пункта уже мало.

Во время удара одновременно действуют ЦАХАЛ, полиция, МАДА, пожарные, муниципальные службы, больницы, авиация, транспортные службы. Если каждый видит только собственный кусочек происходящего, драгоценные минуты уходят на передачу информации между системами.

Леви хочет общей информационной картины.

Не одной организации для всех — это было бы невозможно. Одних данных для всех.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency считает эту часть интервью едва ли не важнее разговора о конкретных ракетах. Технологии здесь уже перестают быть просто оружием и становятся инфраструктурой государства во время войны.

Я, Лев Варшавский, сознательно разделяю здесь две вещи. Первая — прямой вывод Леви: фронт перестал быть линией на карте. Вторая — уже вывод из украинского опыта: побеждает не обязательно тот, у кого есть самая дорогая отдельная система; огромное значение получает тот, кто быстрее связывает разведку, производство, операторов и новые тактические решения.

Спутники становятся продолжением поля боя

Еще один большой блок в представлении Леви о будущей войне — космос.

Израиль развивает военную спутниковую программу с 1980-х годов, а теперь хочет резко увеличить частоту наблюдения за всем регионом. После запуска разведывательного Ofek-19 в сентябре 2025 года Минобороны сообщило показательную цифру: только во время операции против Ирана израильская спутниковая группировка получила свыше 12 тысяч изображений иранской территории.

В июле того же года был запущен Dror-1, национальный спутник связи Израиля, позднее вышедший на геостационарную орбиту высотой около 36 тысяч километров.

Но само количество спутников для Леви не является конечной целью. Главное — данные.

Спутник, радар, беспилотник и наземный сенсор производят огромные объемы информации. Человек физически не способен просмотреть их все в нужном темпе. Поэтому искусственный интеллект в этой модели не пишет красивые отчеты. Он ищет изменение: что появилось там, где вчера ничего не было; какая машина изменила маршрут; какой объект переместили; что может стать целью через несколько минут.

IAI уже описывала похожую архитектуру во время войны: данные с космических платформ обрабатывались алгоритмами и передавались дальше потребителям, вплоть до пилотов. Леви говорит о переходе от отдельных систем к связанным решениям, где разведка, анализ и применение оружия замыкаются значительно быстрее.

И опять Украина: робот вместо солдата

Здесь возникает еще одна прямая параллель.

Украина уже массово экспериментирует с наземными роботизированными платформами. Reuters 11 сентября рассказал об украинских подразделениях, использующих UGV — unmanned ground vehicles — для подвоза боеприпасов, ударных миссий и работы там, где обычная машина или пехотинец становятся слишком легкой целью для дронов. В отдельных соединениях ставится очень амбициозная задача заменить роботами значительную долю людей на наиболее опасных участках.

Леви рассуждает почти о том же с израильской стороны: солдата надо убирать из тех задач, которые машина способна выполнить без человека непосредственно под огнем.

Это не означает «армию без людей». Решения о войне все равно принимают люди.

Но груз, разведывательный сенсор, боеприпасы, наблюдение опасной дороги или проникновение в зону поражения уже необязательно требуют посылать туда бойца первым.

А Израилю нужны собственные дальнобойные ракеты?

Леви затронул и спор о создании отдельных ракетных войск.

Для него название структуры вторично. Вопрос надо ставить иначе: нужны ли Израилю дальнобойные ракеты, которые позволяют быстро поражать определенные цели без обязательного привлечения авиации?

Его ответ — да.

Кому они будут подчиняться — ВВС, сухопутным войскам или отдельному командованию — уже вопрос организации. В новой модели важнее другое: сенсор обнаружил цель, данные пришли в общую систему, после чего командование может выбирать наиболее подходящий инструмент поражения.

Это снова тот же принцип, что и с БПЛА. Не одна чудо-система решает все. Работает связка.

И есть еще одна проблема — деньги

Через все интервью Леви несколько раз возвращается к бюджетам. Это тоже нельзя отрывать от происходящего сейчас вокруг IAI.

3 сентября он заявил, что задолженность Министерства обороны перед Israel Aerospace Industries приблизилась к 6 млрд шекелей. По его словам, для одной компании это огромная сумма, особенно в период, когда производство необходимо поддерживать на военном темпе.

Получается странная ситуация.

Государство требует быстрее производить перехватчики, космические системы, радары, беспилотные решения и новые средства защиты. Одновременно промышленность должна финансировать рост производства, расширять мощности, закупать компоненты и вести новые разработки.

Поэтому слова Леви «если не инвестировать сегодня, завтра ответа не будет» — не красивая фраза о технологиях. Это спор о том, сколько Израиль готов заплатить сейчас, чтобы следующая неожиданность не оказалась снова слишком неожиданной.

Украина для Израиля — уже не далекая война

Самое интересное в интервью Леви даже не признание опоздания с дронами.

Интереснее то, что руководитель IAI ставит Украину и Израиль в один ряд, когда объясняет архитектуру будущей войны.

Не политически. Не исторически. Военно-технологически.

Украина показывает, насколько быстро дешевый беспилотник способен изменить фронт, логистику, бронетехнику и даже привычное расстояние между передовой и тылом. Израиль показывает другую сторону той же проблемы — как ракетная и беспилотная угроза заставляет маленькую густонаселенную страну связывать ПВО, космос, разведку, гражданскую инфраструктуру и высокотехнологичную промышленность.

И здесь обмен опытом может идти в обе стороны.

Украина накопила огромный опыт массового производства, ежедневной модификации БПЛА, FPV, морских и наземных беспилотных систем. Израиль обладает сильной школой радаров, ПРО, спутников, электроники и системного объединения различных средств в единый контур.

Кстати, еще 24 августа НАновости показывали, насколько далеко Украина уже ушла от образа страны, которая только получает западное оружие: на параде в Киеве были представлены наземные роботы и морские беспилотные платформы собственного производства. Как Украина провела парад беспилотных систем

Поэтому фраза Леви «посмотрите на Украину» для Израиля звучит сегодня совсем иначе, чем несколько лет назад.

Смотреть стоит не только на то, чем Россия атакует украинские города.

Стоит смотреть, как Украина меняет технологии под давлением войны — и какие ошибки Израилю еще можно успеть не повторить.