- 16 сентября, 2026
- 10:06 пп
- Израиль
Израильский адвокат Алекс Зернопольский сообщил 16 сентября 2026 о заметном изменении в работе с просителями убежища. Примерно с июня, по наблюдениям его офиса, Управление народонаселения и иммиграции всё чаще вызывает на полноценные интервью RSD граждан России, Украины, Беларуси и других стран бывшего СССР, которые находятся в Израиле с разрешениями 2А5.
Среди вызванных, говорит Зернопольский, есть люди, прожившие здесь много лет, и те, кто обратился за убежищем сравнительно недавно. После интервью его офис видит и заметное количество отказов — в некоторых случаях с требованием покинуть Израиль в очень короткий срок.
Зернопольский формулирует происходящее жёстко: МВД, по его оценке, решило уменьшить количество просителей убежища. Отдельного опубликованного распоряжения МВД, в котором было бы сказано именно о кампании против россиян, украинцев или белорусов с 2А5, НАновости не нашли. Но официальные данные показывают: Израиль действительно пытается быстрее разобраться с огромной очередью незакрытых заявлений.
Материал подготовил Александр Хмельницкий.
Почти 30 тысяч дел, которые всё равно придётся закончить
Цифра, объясняющая многое, прозвучала в Кнессете ещё 17 июня 2026 года. Глава Управления по контролю и иностранцам Ицик Амрани сообщил депутатам, что израильские структуры занимаются примерно 29 600 заявлениями о предоставлении убежища.
Для системы это огромная очередь. Такие дела требуют сотрудников RSD, переводчиков, проверки документов, информации о стране происхождения, интервью и в некоторых случаях дополнительного юридического рассмотрения.
Через двенадцать дней, 29 июня, тема снова обсуждалась в Кнессете. Представители Управления одновременно говорили о сокращении количества новых заявлений и расширении работы с так называемыми безопасными странами, что позволяет часть дел рассматривать быстрее.
То есть официального приказа «с июня проверить всех обладателей 2А5 из бывшего СССР» мы не видим. Но видим государственную систему, внутри которой почти тридцать тысяч дел годами нельзя оставлять в подвешенном состоянии.
Наблюдения Зернопольского хорошо ложатся именно в эту картину. Его офис видит её снизу — через клиентов, приглашения на интервью, решения МВД и апелляции. Государство показывает верхний этаж: десятки тысяч накопившихся заявлений и желание эту очередь сократить.
Почему к словам Зернопольского стоит присмотреться
Для читателя, который раньше не сталкивался с миграционным правом, Алекс Зернопольский может выглядеть просто как ещё один адвокат, опубликовавший тревожный пост в Facebook. Это не совсем так.
Он более двадцати лет работает в израильской юридической системе, окончил юридический факультет Еврейского университета в Иерусалиме и занимается, в частности, Законом о возвращении, гражданством, статусами иностранцев и спорами с Управлением народонаселения. Зернопольский также связан с профильной работой Палаты адвокатов Израиля и участвует в обсуждении иммиграционных вопросов в Кнессете.
И это не только публичные комментарии.
В июле НАновости подробно рассказывали о деле украинки Лизы К. и её матери Оксаны. Их история растянулась примерно на три года: гуманитарная комиссия, Апелляционный трибунал, Иерусалимский окружной суд, спор с Управлением народонаселения. В итоге МВД обязали предоставить обеим женщинам постоянный статус в Израиле.
Так что когда Зернопольский рассказывает о том, что сейчас происходит с RSD и 2А5, он говорит о той области, которой его офис занимается на практике и в судах.
Есть и другая часть его биографии. В 2026 году он приступил к работе в качестве почётного консула Украины в Хайфе и Северном округе. Историю появления этого консульского представительства на севере Израиля НАновости разбирали в отдельном материале — «После Тель-Авива и Иерусалима консульский отдел Украины открывается и в Хайфе».
При этом его профессиональный опыт не превращает каждую оценку автоматически в установленный факт. Фраза о том, что МВД именно «решило уменьшить количество просителей убежища», остаётся выводом Зернопольского. А вот активизация рассмотрения дел, огромная очередь и использование ускоренных процедур подтверждаются уже отдельно.
Что такое 2А5 — без чиновничьего языка
Для обычного израильтянина обозначение 2(א)(5) мало что говорит. В стране привыкли слышать B/1, B/2, A/5, но 2А5 живёт в другой части иммиграционной системы.
Это временное разрешение на пребывание, которое, среди прочего, используется для просителей убежища, пока их дело рассматривается.
И тут есть принципиальная вещь: 2А5 не означает, что Израиль признал человека беженцем.
Это не гражданство. Не постоянное место жительства. Не теудат-зеут. Не временное резидентство A/5. И не обычная рабочая виза B/1.
Человек может находиться с таким документом в Израиле несколько лет и регулярно его продлевать, но главный вопрос всё это время остаётся открытым: признает ли государство, что конкретно этому человеку действительно опасно возвращаться в страну происхождения по причинам, которые подпадают под международное определение беженца.
В этом и ловушка долгих лет ожидания. Жизнь вокруг давно становится обычной: квартира, работа, школа ребёнка, врач, банк, друзья. Бумажку опять продлили — и возникает ощущение, что это уже почти статус.
Юридически это не так.
RSD в Лоде — не очередное продление документа
RSD расшифровывается как Refugee Status Determination — определение статуса беженца. Израильское подразделение RSD работает в структуре Управления народонаселения и находится в Лоде.
И приглашение туда означает уже совсем другой уровень разговора.
Человека спрашивают не о том, где он сейчас живёт и какой у него номер телефона. Возвращаются к самой причине обращения за убежищем.
Кто вам угрожает? Когда? Почему? Были ли задержания, нападения, уголовное преследование? Обращались ли вы за помощью к полиции своей страны? Если нет — почему? Можно ли было переехать в другой город? Что изменилось с момента подачи заявления?
Если человек говорит о политическом преследовании, важны конкретные события: участие в протестах, публикации, задержания, дела, угрозы, обыски. Если речь идёт о преследовании ЛГБТ-человека или представителя другой социальной группы, опять же проверяется не только принадлежность к группе, но и индивидуальный риск.
Для тех, кто подал заявление пять, шесть или семь лет назад, возникает ещё одна неприятность. Надо помнить, что именно было написано тогда.
Даты и мелкие детали за годы стираются. Но дело в МВД остаётся. Если сегодняшняя история начинает заметно расходиться с первоначальным заявлением, это способно стать отдельной проблемой.
Израильскому читателю: почему просто война или плохая власть ещё не означают убежище
Тут часто возникает путаница.
Конвенция о статусе беженцев не означает, что любой гражданин государства, где идёт война, существует диктатура или высокий уровень преступности, автоматически признаётся беженцем в другой стране.
В центре находится индивидуальный обоснованный страх преследования — из-за политических убеждений, религии, национальности, принадлежности к определённой социальной группе и других предусмотренных Конвенцией оснований.
Поэтому политический активист из России теоретически может иметь сильное дело, если есть аресты, уголовное преследование, угрозы или другая доказуемая история. А другой гражданин той же России может получить отказ, потому что индивидуального преследования у него не было.
То же самое касается граждан других государств.
Даже лечение в Израиле и тяжёлое заболевание — это отдельная человеческая и юридическая проблема, но само по себе лечение не превращает человека в беженца. Для подобных ситуаций могут существовать другие гуманитарные механизмы.
Можно даже не знать, что тебя уже вызвали
Один из самых неприятных моментов в сообщении Зернопольского касается людей, которые пропускают интервью.
Телефон сменился. Старую электронную почту никто не открывает. SMS пришла и затерялась. Адрес изменён, но МВД об этом не сообщили.
А процесс тем временем не стоит.
Израильская процедура предполагает личное участие заявителя. Неявка на интервью может привести к закрытию дела, особенно если человек никак её не объяснил и не попытался восстановить процедуру.
Поэтому фраза «я не видел приглашение» сама по себе не возвращает всё автоматически назад.
Есть нюанс и для тех, кого представляет адвокат. Если доверенность надлежащим образом находится в системе, решение может направляться и юридическому представителю. Значит, важно понимать не только какой телефон указан у самого просителя убежища, но и кто официально представляет его дело сейчас.
И вот тут совет Зернопольского «не прятать голову в песок» выглядит вполне буквально. Если приглашение уже есть, исчезновение человека не останавливает МВД.
Семь дней — это не страшилка из Facebook
Отдельно мы проверили формулировку о требовании покинуть Израиль в течение семи дней.
Она может быть реальной.
В процедуре МВД предусмотрены разные сроки в зависимости от того, каким образом вынесено отрицательное решение. При отказе на ранней стадии или в рамках ускоренной процедуры речь действительно может идти о семи днях после вручения решения.
При обычном окончательном рассмотрении дела срок может составлять до 30 дней.
Поэтому говорить «после каждого отказа дают неделю» неправильно. Но и утверждать, что семь дней — преувеличение адвоката, тоже нельзя.
Для читателей НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency здесь особенно важно другое: срок на возможное обжалование и срок, указанный МВД для выезда, — не всегда одна и та же вещь. Наличие права обратиться в Апелляционный трибунал ещё не означает, что любое требование МВД автоматически перестало действовать до окончания всех дальнейших разбирательств.
Если в решении стоит семь дней, это уже не тот документ, который можно положить на стол «до следующей недели, когда будет время».
Почему отдельно заговорили о Молдове
Зернопольский выделяет граждан Молдовы. По его словам, для них начали использовать ускоренное рассмотрение, поскольку Израиль относит Молдову к категории безопасных стран.
Общая политика действительно существует, и она обсуждалась в Кнессете летом 2026 года.
Само понятие «безопасная страна» тоже требует перевода с чиновничьего языка.
Оно не означает: каждый гражданин Молдовы обязательно получит отказ.
Человек может доказывать индивидуальное преследование, даже если его страна в целом считается безопасной. Например, политический конфликт, преследование конкретной группы или угроза со стороны влиятельных людей никуда автоматически не исчезают.
Но исходная точка для государства меняется. Израиль исходит из предположения, что обычному гражданину в целом можно туда вернуться. Значит, дело, которое не показывает явного исключения, можно закончить быстрее.
А быстрее — это уже не абстракция. Это раньше назначенное интервью, раньше принятое решение и иногда те самые семь дней, о которых пишет Зернопольский.
Так МВД всё-таки хочет сократить число просителей убежища?
Если сформулировать аккуратно — государство действительно хочет уменьшить поток заявлений, которые считает необоснованными, и быстрее закрывать существующую очередь.
Представители Управления народонаселения говорили об этом летом в Кнессете достаточно прямо, в том числе в связи с расширением перечня безопасных стран.
Но отсюда нельзя перескакивать к другой фразе: «Израиль начал кампанию против россиян, украинцев и белорусов».
Этого официально мы не нашли.
Именно здесь точка зрения Зернопольского и наши проверенные данные должны идти рядом, но не сливаться. Адвокат видит волну вызовов среди определённых групп клиентов и делает вывод о направлении политики. Государственные данные подтверждают массовый разбор накопившихся дел и желание уменьшать ненужную нагрузку на систему.
Это близкие вещи. Но не одно и то же.
Украина — отдельная история, и тут особенно легко всё перепутать
Для граждан Украины поверх обычной процедуры убежища существует ещё один режим, появившийся после российского полномасштабного вторжения.
Вот тут важно не смешивать две папки.
Первая — индивидуальное дело об убежище. Человек подал заявление, получил 2А5, проходит RSD и доказывает свою личную историю преследования.
Вторая — временная политика Израиля в отношении граждан Украины и невысылки части находящихся здесь украинцев.
В июне 2026 года в Кнессете говорили примерно о 23 тысячах граждан Украины, находящихся в Израиле в рамках созданного после начала войны временного режима.
Позже политика была продлена до 31 декабря 2026 года либо до изменения обстоятельств, связанных с войной. Мы подробно разбирали это в материале «Израиль продлил защиту украинцев до 31 декабря 2026 года».
И вот это принципиально: общая политика невысылки не равна признанию человека беженцем.
Поэтому украинец может получить отказ в индивидуальном деле RSD и при этом на конкретный момент всё ещё подпадать под другой временный механизм. Но такой отказ нельзя просто проигнорировать со словами «украинцев всё равно не высылают».
Сегодня действует одна временная политика. Через несколько месяцев условия могут измениться. А отрицательное решение по делу никуда само не исчезает.
Для украинских читателей этот нюанс, пожалуй, самый важный во всей истории.
Почему всё двинулось сейчас
Зернопольский пишет, что точный триггер ему неизвестен. И здесь не стоит придумывать секретный приказ, если его у нас нет.
Достаточно посмотреть на хронологию.
В июне руководство Управления говорит в Кнессете о почти 30 тысячах дел. Там же обсуждаются безопасные страны и сокращение количества новых заявлений. Летом, по словам Зернопольского, заметно растёт число вызовов на RSD среди его клиентов. В сентябре он уже публично предупреждает обладателей 2А5, что старые дела начали активно двигаться.
Возможно, никакой одной даты «начала операции» не существует.
Может быть всё проще: система годами складывала заявления в очередь, а теперь постепенно добралась до тех людей, которые успели привыкнуть к мысли, что продление временного документа и есть их постоянная реальность.
Что делать человеку с 2А5
Здесь рекомендации Зернопольского вполне практические.
Если пришло приглашение на интервью, надо прежде всего найти первоначальное заявление и вспомнить всю историю так, как она была изложена МВД. Проверить даты, документы, старые справки, протоколы задержаний, угрозы, публикации, медицинские бумаги — всё, на чём строится именно это дело.
Если документы не на иврите, заранее выяснить требования к переводу. Если изменились телефон, электронная почта или адрес, убедиться, что актуальные данные есть у Управления и у адвоката.
Если отказ уже получен — смотреть не чужой пост в Facebook и даже не эту статью, а само решение. Какая процедура использована? Какой срок написан? Какой статус есть у человека кроме дела об убежище? Распространяется ли на него другой временный режим? Что необходимо сделать, чтобы решение не начало исполняться до рассмотрения жалобы?
И ещё одна вещь, о которой легко забыть после пяти лет продлений: 2А5 — документ ожидания решения. Рано или поздно решение должно появиться.
Похоже, для многих людей это «рано или поздно» наступает именно сейчас.
Алекс Зернопольский считает, что МВД таким образом сокращает количество просителей убежища. Официальные источники не подтверждают существование отдельной кампании против выходцев из России, Украины или Беларуси, но подтверждают саму проблему: почти 30 тысяч накопившихся дел, ускоренные процедуры, безопасные страны и желание государства разгрузить систему.
И если раньше главным вопросом обладателя 2А5 было «когда продлевать документ», теперь он снова становится тем, каким был в самый первый день: почему именно Израиль не должен отправить меня обратно?