Когда оружие ваше, а код — чужой: предупреждение Харари для Израиля и Украины

Израильский историк Юваль Ной Харари считает, что следующая форма зависимости государств может строиться не только вокруг оружия и боеприпасов, но и вокруг алгоритмов. Войны Израиля и Украины уже показывают, почему вопрос «кто контролирует код» становится частью национальной безопасности.

Автор: Антон Пшедынский

20 августа 2026 года израильский историк и философ Юваль Ной Харари в большом интервью The Economist предложил сценарий, который ещё недавно выглядел бы научной фантастикой. Страна покупает американские дроны с искусственным интеллектом, использует их не так, как хотелось бы Вашингтону, — и поставщик получает возможность лишить её ключевой функции системы. Харари называет такую потенциальную зависимость гораздо более жёсткой формой империализма, чем прежние модели контроля.

Важно сразу отделить прогноз от факта. Харари не сообщил, что у США сегодня существует универсальная «кнопка», способная выключить любое проданное союзнику оружие. Он описывает модель будущего: если критические функции армии зависят от чужих моделей ИИ, облаков, обновлений и вычислительной инфраструктуры, физически купленное оружие ещё не означает полного контроля над ним.

Для Израиля и Украины вопрос уже не абстрактный. Обе страны ведут войны, где беспилотники, скорость обработки разведданных и автоматическое распознавание целей имеют непосредственное значение. Поэтому НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает слова Харари прежде всего как вопрос военного суверенитета.

Человек нажимает кнопку. Но кто выбирает цель?

Харари противопоставляет две модели. Human in the loop — «человек внутри контура»: алгоритм предлагает цель, а аналитик независимо проверяет данные и только потом разрешает действие. Human on the loop — человек скорее наблюдает за системой и быстро подтверждает предложенное ею решение.

Его военный расчёт прост. Если одна армия проверяет рекомендацию ИИ два часа или два дня, а противник — 20 секунд либо вообще не ждёт человека, второй получает огромное преимущество. На войне скорость сама становится оружием. Отсюда возникает давление: всё быстрее доверять алгоритму.

Для израильского читателя здесь важна история Lavender. В апреле 2024 года +972 Magazine и Local Call со ссылкой на шесть сотрудников израильской военной разведки сообщили о системе, помогавшей обрабатывать данные о предполагаемых боевиках в Газе. Один источник утверждал, что тратил около 20 секунд на проверку каждой предложенной цели.

ЦАХАЛ официально отвергает описание Lavender как автономной системы выбора целей. Армия называет её базой данных для сопоставления различных слоёв разведывательной информации и подчёркивает, что включение человека в эту базу само по себе не делает его разрешённой целью для атаки. По правилам ЦАХАЛа аналитик должен отдельно проверить основания для такой идентификации, а технологический инструмент не отдаёт приказ на удар.

Здесь существенна не сама эффектная цифра «20 секунд». Спор идёт о другом: сколько реального человеческого решения остаётся между машинной рекомендацией и военным действием.

Украина показывает масштаб той же революции

В Украине ИИ развивается в условиях полномасштабной войны с россией прежде всего вокруг беспилотников, разведки и автоматического распознавания объектов. 10 августа 2026 года Министерство обороны Украины сообщило, что оборонные компании получили доступ к Avengers Labs — платформе для обучения моделей искусственного интеллекта на реальных данных поля боя.

В её основе около 5 миллионов размеченных кадров, значительная часть которых поступает из DELTA — украинской цифровой боевой системы, объединяющей данные, необходимые военным для понимания обстановки и работы с целями.

Обученная на этих данных система анализирует более 100 тысяч видеопотоков с беспилотников ежемесячно и, по данным Минобороны Украины, обнаруживает около 70% вражеских целей в реальном времени. Среди описанных военным ведомством сценариев есть автономная корректировка траектории дрона на финальном участке и самостоятельный поиск цели в заданном районе.

24 августа Британия и Украина сделали следующий шаг: стороны подписали соглашение о совместной разработке оборонных инструментов на базе ИИ, а британская сторона получила доступ к данным Avengers Labs. Ценностью становится уже не только сам беспилотник, но и массив реального боевого опыта, на котором обучается его «зрение».

Для НАновости я, Антон Пшедынский, сопоставил эту украинскую линию со словами Харари потому, что она меняет смысл его предупреждения. Украина показывает, насколько быстро алгоритм становится частью оружия. Израиль — насколько военная инфраструктура может быть связана с иностранными технологическими платформами.

Отсюда возникает вопрос, которого нет в простом пересказе интервью: кому на самом деле принадлежит оружие, если его корпус находится у вашей армии, а часть цифровой нервной системы — за границей?

Израиль уже видел реальное отключение внешнего сервиса

Здесь существует подтверждённый прецедент, хотя это не «выключение армии» в том смысле, о котором рассуждает Харари.

25 сентября 2025 года Microsoft сообщила, что прекратила предоставление части облачных и ИИ-сервисов подразделению Министерства обороны Израиля. Решение было принято после проверки сообщений об использовании платформы Azure подразделением 8200 — элитной службой радиоэлектронной разведки ЦАХАЛа — для хранения больших массивов перехваченных палестинских телефонных разговоров.

Microsoft объяснила решение собственным запретом на предоставление технологий для массовой слежки за гражданскими. Израильские источники при этом заявили местным СМИ, что отключение этих сервисов не нанесло оперативного ущерба ЦАХАЛу.

Этот случай не доказывает, что Microsoft способна «выключить Израиль».

Он подтверждает более узкую, но принципиальную вещь: иностранная технологическая компания действительно может лишить военную структуру доступа к используемому ею облачному или ИИ-сервису.

И есть ещё один пример — уже не корпоративного, а государственного контроля.

12 июня 2026 года правительство США ввело экспортные ограничения на передовые модели Anthropic Fable 5 и Mythos 5 для иностранных граждан. Anthropic не могла мгновенно разделить огромную массу пользователей по гражданству и поэтому временно отключила модели для всех клиентов. Ограничения были сняты 30 июня.

Это не военные дроны. Но механизм, о котором говорит Харари, здесь уже виден: решение, принятое в Вашингтоне, способно за считаные часы изменить доступ остального мира к передовой американской технологии.

От американских ракет — к американскому коду

Для Украины зависимость от союзников давно имеет понятное физическое измерение: системы ПВО, ракеты, боеприпасы и ограничения на применение конкретных типов западного оружия.

Израиль тоже десятилетиями строит особые оборонные отношения с США. Разница в том, что Израиль одновременно обладает собственным мощным военно-промышленным комплексом, разрабатывает беспилотники, системы разведки, противоракетную оборону и другие сложные военные технологии.

ИИ добавляет к привычной зависимости новый слой.

Ограничение потенциально может находиться уже не только в политическом соглашении или количестве ракет на складе. Оно может быть внутри программной архитектуры: в доступе к модели, серверу, облачной инфраструктуре, лицензии, обновлению или данным.

И тогда возникает неудобный вопрос для обеих стран: что важнее для военного суверенитета XXI века — владеть самим оружием или владеть всем технологическим стеком, без которого это оружие не работает на заявленном уровне?

Поэтому запросы «может ли США отключить ИИ-дроны», «как Израиль использует искусственный интеллект в армии», «как Украина применяет ИИ и дроны» и «что такое Lavender и Avengers Labs» на самом деле ведут к одной проблеме. Доказательств существования некой универсальной американской кнопки отключения оружия нет. Зато уже существуют реальные ограничения доступа к ИИ-сервисам, реальная автоматизация анализа целей и реальная зависимость военной инфраструктуры от внешних технологических поставщиков.

Харари говорит о власти, а не только о дронах

Дальше его тезис становится шире. Харари считает вероятным появление мира с двумя крупнейшими центрами искусственного интеллекта — американским и китайским, тогда как остальные государства могут оказаться в различной степени технологически зависимыми. Именно эту модель он связывает с новой, значительно более глубокой формой империализма.

Искусственный интеллект при этом входит не только в армии. Он постепенно становится частью финансов, медиа, бизнеса и государственного управления.

Ключевой ресурс здесь — доверие.

Харари называет его более важным активом, чем нефть, деньги, электричество или чипы. По его логике, если люди и институты всё меньше доверяют другим людям и всё чаще доверяют алгоритму, власть постепенно переходит к тому, кто формирует этот алгоритм и устанавливает правила его работы.

Для Израиля и Украины это уже не философская дискуссия о том, что произойдёт через 50 лет.

Обе страны прямо сейчас учатся воевать быстрее благодаря алгоритмам.

Украина накапливает миллионы кадров реального поля боя и учит на них машины видеть цели. Израиль уже прошёл через спор о том, сколько времени человек должен уделять проверке машинной рекомендации, и через реальное отключение части американских облачных сервисов для военной разведки.

Следующая задача — не обнаружить слишком поздно, что вместе со скоростью и эффективностью наружу была передана часть права решать.

Харари подчёркивает: в 2026 году люди ещё контролируют направление развития ИИ, и потеря этого контроля не является неизбежной. Именно поэтому спор о человеческой проверке целей, собственных боевых данных, облаках и чужом коде нужно вести сейчас — пока окончательное решение всё ещё принимает человек.