- 3 октября, 2026
- 7:01 пп
- В Мире
24 сентября 2026 Ukraїner опубликовал репортаж Виталия Побережного о старых еврейских кладбищах Украины. Автор проехал через три совершенно разных места — Ясиню в Закарпатье, Рени в Одесской области и Жабокрич на Подолье — и разговаривал не с чиновниками о «сохранении наследия» вообще, а с теми, кто сегодня реально косит там траву, ставит ограды, ищет деньги и пытается не дать кладбищам исчезнуть.
Автор — Антон Пшединский
Начинается текст в Ясине почти случайно. Побережный спускается после похода по Карпатам, заходит на старое еврейское кладбище и слышит среди деревьев звон. Между могильными плитами ходит корова с колокольчиком на шее.
Эта сцена может показаться просто хорошей репортажной деталью. Но если посмотреть, что за ней стоит, становится неуютно: когда-то в Ясине жили почти полторы тысячи евреев. Теперь от большого еврейского мира остались сотни камней, деревянная ограда — и человек, который должен сначала вообще догадаться, что за ней находится кладбище.
Для Израиля это совсем не дальняя украинская краеведческая история. Многие семьи здесь происходят именно из таких мест — Закарпатья, Бессарабии, Подолья, Галиции, Волыни. Название местечка еще помнят, фамилию прадеда знают, иногда сохранилась довоенная фотография. А где именно лежат люди из нескольких предыдущих поколений, семья уже не представляет.
Я поэтому полез дальше самого репортажа — в данные European Jewish Cemeteries Initiative, JewishGen, исторические справочники и документы о местных общинах. И три точки на карте начали выглядеть совсем иначе.
Ясиня: 470 мацев вместо исчезнувшего местечка
Ясиня находится в Закарпатье, недалеко от Рахова. Израильтянину, который ищет здесь семейные корни, легко запутаться уже на уровне страны рождения родственника: за XX век эта территория успела побывать в составе Австро-Венгрии, Чехословакии, Венгрии, СССР и независимой Украины. Человек мог всю жизнь прожить практически в одном месте, а в разных документах оказаться уроженцем разных государств.
По данным ESJF — European Jewish Cemeteries Initiative, европейской организации, которая обследует и физически защищает старые еврейские кладбища, — в Ясине сохранилось около 470 мацев.
Мацева — знакомое израильтянам слово מצבה, надгробный памятник. На старых кладбищах Восточной Европы это обычно вертикальная каменная плита с надписью на иврите или идише, иногда с орнаментами и символами, которые тоже могут многое рассказать о похороненном человеке.
Самая ранняя из обнаруженных ESJF мацев в Ясине относится к 1859 году, самая поздняя — к 1988-му. Кладбище отмечено уже на кадастровой карте 1863 года. Его периметр составляет около 321 метра; участок огорожен, но исследователи фиксировали густую растительность и необходимость расчистки и ремонта ограды.
Теперь добавим людей.
В 1930 году в Ясине жили 1 470 евреев при общем населении 10 614 человек. Это была не горстка семей на окраине карпатского поселения. Работали синагоги, религиозные школы, миква, благотворительные общества и сионистские организации. Молодые евреи готовились к алие и уезжали в Эрец-Исраэль еще до Катастрофы.
В 1941 году Ясиня стала одним из пунктов, через которые проходила депортация закарпатских евреев, объявленных венгерскими властями людьми без надлежащего гражданства. Их вывозили на территорию оккупированной Украины, в район Каменца-Подольского, где в конце августа 1941 года произошел один из первых массовых расстрелов Холокоста такого масштаба.
Для самой общины окончательная катастрофа пришла весной 1944 года. Оставшихся евреев Ясини собрали, перевезли в гетто Матесальки в Венгрии, а оттуда депортировали в Аушвиц. После войны вернулись немногие, часть выживших позднее уехала в Израиль.
Есть фотография, которая особенно меняет восприятие нынешнего кладбища. Немецкий фотограф Вальтер Мёбиус снимал Ясиню в 1934 году. На одном из кадров — еврейское кладбище, мацевы и Карпаты за ними. То есть это место можно увидеть еще тогда, когда люди, похороненные рядом, были частью живой общины, а не темой исторического исследования.
Прошло меньше века. Теперь журналист заходит туда на звук коровьего колокольчика.
Рени: кладбище осталось, община сжалась до нескольких человек
От Карпат до Рени — совсем другая Украина. Город стоит у Дуная, рядом с Молдовой и Румынией, в исторической Бессарабии.
Для израильского читателя здесь тоже полезно пояснение. Бессарабия — исторический регион между Прутом и Днестром, который в разные периоды находился под властью Османской и Российской империй, Румынии и СССР. Сегодня его территория разделена преимущественно между Молдовой и Украиной. Поэтому семейные документы бессарабских евреев могут быть на русском, румынском, идише и иврите, а страна рождения одного человека в различных документах иногда выглядит по-разному.
В репортаже Ukraїner по кладбищу Рени ходит 57-летняя Лилия Олейник. По ее словам, она сейчас самая молодая еврейка города, а всего евреев в Рени осталось четверо.
Эта цифра особенно странно звучит на кладбище, где счет идет на сотни захоронений.
Ukraїner пишет примерно о 400 надгробиях. В ходе более ранней документации JewishGen исследователи зафиксировали более 500 могил: 263 захоронения удалось идентифицировать, еще 241 оставались неопознанными. Разница объяснима хотя бы тем, что речь идет о разных подсчетах, состоянии памятников и времени обследования.
Самое раннее прочитанное JewishGen захоронение датируется 1832 годом, самое позднее — 2008-м. Примерно половина зафиксированных надписей была на русском, встречались румынские тексты, остальные — преимущественно на иврите. Иногда языки соседствуют на одной могиле.
У входа Лилия показывает небольшое кирпичное здание — бейт-тагара, בית טהרה, буквально «дом очищения». В еврейской традиции это помещение, где тело умершего готовят к погребению в соответствии с религиозными правилами. Лилия помнит, как там прощались с ее дедушкой и бабушкой в 1980–1990-х годах.
Теперь внутри лежат пустые бутылки.
Само кладбище переживало пожары, зарастало, требовало расчистки. Часть средств на уход, рассказывают местные, в разные годы поступала от выходцев из Рени, живущих в Израиле.
Получается почти физическая линия через несколько тысяч километров: человек живет в Израиле, переводит деньги в небольшой город на Дунае, чтобы там выкосили траву вокруг могилы человека, которого он, возможно, никогда не видел.
Есть в Рени и проблема, которую одним субботником уже не решить. Часть кладбища подходит к обрыву, грунт осыпается. В репортаже хорошо видно, насколько близко эрозия уже подбирается к могилам.
Летом нынешнего года произошла еще одна важная вещь. 2 июля 2026 года Ренийский городской совет официально закрыл старое еврейское кладбище для новых захоронений — свободного места практически не осталось. Само слово «закрыли» здесь может ввести в заблуждение: кладбище никто не ликвидирует. Речь о прекращении новых погребений, а значит, вопрос сохранения уже существующих могил становится только острее.
На территории есть и необычный памятник с орлом, связанный, по местным свидетельствам, с еврейскими военнослужащими Российской империи. JewishGen приводит сведения о погибших в русско-турецкой войне 1877–1878 годов и Первой мировой; рядом задокументирована братская могила российских солдат.
История здесь постепенно превращается в археологию памяти. Пока жив человек, который знает, что означает конкретный камень, есть рассказ. Когда последнего носителя этого рассказа не станет, останется надпись — если ее успели сфотографировать и прочитать.
Именно поэтому НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency недавно отдельно рассказывали о другой инициативе по сохранению еврейских памятников Украины — специальной номинации «Еврейское наследие» в Wiki Loves Monuments 2026. В конкурсном списке уже более 1 400 объектов, причем более 800 из них не имеют государственного охранного статуса. Мы подробно разбирали этот проект здесь.
Связь с кладбищем в Рени прямая. Иногда первое, что можно сделать для исчезающего места, — не отреставрировать его, а хотя бы успеть нормально задокументировать.
Жабокрич: евреев больше нет, но появились люди, которым не все равно
Третья точка в репортаже — Жабокрич в Винницкой области. Здесь нет даже тех четырех человек, которые остались в Рени.
Еврейской общины в селе больше нет.
31-летняя Олена Присяжнюк рассказывала Побережному, что впервые попала на местное еврейское кладбище всего за пару лет до его приезда. Хотя жила рядом, раньше просто не обращала внимания на заросший участок среди деревьев и кустов. Ограждения не было.
«Цвинтар більше виглядав як шмат поля з деревами», — говорит она в репортаже.
А ведь когда-то еврейское население здесь было огромным для небольшого местечка. В 1847 году община насчитывала 665 человек. Перепись 1897 года зафиксировала уже 1 307 евреев среди 6 252 жителей — больше каждого пятого. В 1923-м оставалось 823 человека, перед Второй мировой, в 1939-м, — 679.
Были синагоги, хедеры, затем еврейская советская школа. Некоторое время существовал еврейский сельскохозяйственный коллектив.
Летом 1941 года этот мир начал исчезать физически. В конце июля евреев Жабокрича убивали в нескольких местах возле села. Осенью и зимой сюда также доставили 245 депортированных евреев из Северной Буковины и Бессарабии; вместе с примерно двумя сотнями местных евреев, переживших первые убийства, они оказались в гетто.
Здесь возникает термин, который израильтянину легко понять неправильно. Историческая Транснистрия периода Холокоста — это не нынешнее непризнанное Приднестровье возле Молдовы. Так называлась огромная румынская оккупационная зона между Днестром и Южным Бугом в 1941–1944 годах. Туда румынские власти массово депортировали евреев Бессарабии и Буковины; люди погибали от расстрелов, голода, эпидемий, холода и чудовищных условий содержания.
После войны еврейская жизнь в Жабокриче окончательно угасала. Последнее захоронение на местном кладбище относится к 1992 году.
А затем произошла вещь, ради которой, кажется, и стоило писать весь репортаж.
Олена Присяжнюк показала заброшенное кладбище в своем блоге. История получила огласку, появились контакты, разговоры, организации. В сентябре 2025 года ESJF при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Германии установила вокруг кладбища металлическую ограду.
Не декоративную табличку. Настоящий периметр.
По данным обследования ESJF, его длина составляет около 428 метров. На территории насчитывается приблизительно 300 сохранившихся надгробий. Старейшая мацева, дату которой удалось прочитать специалистам, относится к 1914 году, последняя — к 1992-му, хотя само кладбище значительно старше и, вероятно, появилось еще в XIX веке.
История на этом не закончилась. 13–15 июля 2026 года в Жабокриче и соседнем Крыжополе прошел молодежный полевой лагерь Stones of Remembrance — «Камни памяти». Участники расчищали участок, фотографировали мацевы, учились работать с еврейскими эпитафиями и составляли карту кладбища.
Для человека со стороны это может звучать как очень маленькое дело. Молодежь три дня чистит старые камни в украинском селе.
Но если могила не нанесена на карту, надпись не прочитана и фотография нигде не сохранена, после разрушения памятника восстановить эту информацию бывает уже невозможно.
Здесь все держится не только на фондах
Самые живые люди в истории Жабокрича вообще не работают в международных организациях.
Учительница истории Таисия Чепиль рассказывает детям о евреях, которые когда-то составляли значительную часть населения села, и водит их по местам массовых убийств. Супруги Петр и Валя Бондар выкашивают кладбище. Валя вспоминает, что ее мать еще раньше ходила туда с серпом и вручную расчищала могилы.
У семьи Олены Присяжнюк сохранился собственный сюжет времен Холокоста. По семейным воспоминаниям, ее прабабушка тайно приносила еду скрывавшимся еврейской девочке и мужчине. Мужчина был плотником и сделал для семьи деревянный стол.
Стол сохранился.
Такие вещи плохо помещаются в большие формулировки об «исторической памяти». Старый стол в доме, несколько имен, рассказ бабушки, кладбище за деревьями — часто именно из этого память и состоит, пока ее не начинают собирать в архивы.
Почему кладбища исчезали и после Холокоста
Было бы ошибкой объяснить состояние этих мест только уничтожением еврейских общин во время войны.
Директор образовательных программ ESJF Александра Фишель в репортаже напоминает о советском периоде. Старые мацевы использовали как строительный материал, разбирали ограды, сами кладбища иногда отдавали под застройку, стадионы и другие объекты. После исчезновения или отъезда общины у места часто просто не оставалось людей, способных его защищать.
Поэтому ограда, которую ESJF ставит вокруг старого кладбища, решает самый примитивный и одновременно фундаментальный вопрос: она показывает границу.
Вот здесь уже не пустырь.
Здесь могилы.
ESJF работает с такими местами с 2015 года. К 2026-му организация сообщает о 4 140 обследованных еврейских кладбищах в десяти странах и более чем 400 проектах их ограждения и физической защиты. Украина занимает в этой работе особое место просто из-за масштаба уничтоженного здесь еврейского мира.
Параллельно UNESCO ведет проект по сохранению еврейского документального наследия Украины. Программа рассчитана на 2025–2027 годы, финансируется Европейским Союзом и включает оцифровку, сохранение архивов, работу с историей Холокоста и образовательные проекты.
Получается несколько совершенно разных уровней одной работы. Где-то сканируют документ. Где-то фотографируют мацеву. Где-то ставят металлический забор. А где-то сосед просто берет косу.
Война добавила еще один риск
После российского полномасштабного вторжения вопрос перестал быть только о старении камня и зарастании кладбищ.
Синагоги, кладбища, мемориалы и здания бывших еврейских общин находятся в тех же украинских городах, по которым идут удары. Часть объектов уже повреждена или уничтожена. Иногда последняя довоенная фотография памятника неожиданно становится документом того, как он выглядел до разрушения.
Именно поэтому нынешняя специальная номинация «Еврейское наследие» в Wiki Loves Monuments получила другой смысл. В 2026 году в ее списке более 1 400 объектов. Для израильтянина среди них может оказаться не абстрактный «памятник архитектуры», а синагога, куда ходил прадед, дом семьи или кладбище того самого местечка, название которого десятилетиями произносили дома.
Крупные места памяти заметить легче. О Бабьем Яре знают практически все; в этом году исполнилось 85 лет массовым расстрелам киевских евреев, и памятные мероприятия прошли и в Украине, и в Израиле. НАновости подробно рассказывали о церемонии в Яд Вашем и связи памяти Бабьего Яра с двумя странами.
Но история украинского еврейства состоит не только из Бабьего Яра.
Есть Рени.
Есть Ясиня.
Есть Жабокрич.
И еще сотни мест, куда не приезжают официальные делегации и где единственным человеком, который сегодня знает дорогу к еврейскому кладбищу, может оказаться сосед из ближайшего дома.
Что остается после общины
В Ясине когда-то жили 1 470 евреев. Теперь специалисты считают сохранившиеся мацевы.
В Рени община, по словам героини Ukraїner, сократилась до четырех человек. При этом на кладбище остались сотни могил почти за два столетия.
В Жабокриче евреев не осталось вовсе. Зато там появилась ограда, школьники изучают историю общины, люди расчищают кладбище, а молодые исследователи фотографируют надписи, пока их еще можно прочитать.
Для меня именно здесь репортаж Ukraїner перестает быть историей о трех старых кладбищах.
Речь о том, что происходит с памятью после того, как исчезает тот, кто обязан был ее хранить.
Иногда эту обязанность принимает дальний родственник из Израиля. Иногда международный фонд. Иногда украинская учительница, которая объясняет детям, почему за деревьями лежат камни с буквами, которых они не умеют читать. Иногда семья, десятилетиями выкашивающая чужие могилы просто потому, что считает неправильным оставить их в бурьяне.
А иногда все начинается вообще без намерения кого-то спасать.
Человек идет по Карпатам, спускается в Ясиню, слышит за деревянной оградой звон коровьего колокольчика — и решает посмотреть, что там.
За оградой оказывается кладбище.
А за кладбищем — исчезнувший мир.
