- 3 июня, 2026
- 11:51 пп
- В Мире
3 июня 2026 года Санкт-Петербург проснулся не под деловую музыку Петербургского международного экономического форума, а под взрывы, дым и закрытое небо. ПМЭФ-2026 официально проходит с 3 по 6 июня в КВЦ «Экспофорум» на Петербургском шоссе, 64/1, но первый день форума для города начался с массированной атаки беспилотников, пожаров и злых комментариев жителей в соцсетях.
ПМЭФ открылся «с огоньком»: что произошло в Петербурге 3 июня
В ночь на 3 июня и ранним утром российские власти сообщили о масштабной атаке БПЛА на Ленинградскую область и Санкт-Петербург. По разным сообщениям, счет сбитых дронов шел на десятки: губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко сначала говорил о 30, затем о 50 беспилотниках, а позже в российских и международных сводках фигурировала цифра 59 БПЛА.
На этом фоне временно ограничивалась работа аэропорта Пулково, рейсы задерживались, часть самолетов уходила на запасные аэродромы. Для города, который в этот день должен был показывать иностранным гостям «витрину путинской экономики», картинка получилась совсем другой: закрытое небо, дым над портом и люди, которые узнавали о происходящем не из системы оповещения, а по хлопкам за окнами.
Под ударом — нефтетерминал, Кронштадт и военная инфраструктура
Генштаб ВСУ сообщил, что Силы обороны Украины поразили Петербургский нефтяной терминал, а также корабли и объекты инфраструктуры в порту Кронштадт. По данным украинских источников, на территории нефтетерминала возник пожар, а масштабы повреждений на военных объектах уточняются.
Отдельно украинские и международные медиа сообщили о поражении российского корвета «Бойкий» в Кронштадте. Командующий Силами беспилотных систем ВСУ Роберт Бровди, известный как «Мадяр», заявил об ударе по кораблю, а Радио Свобода уточнило, что речь идет о корвете, находившемся на ремонте и связанном с сопровождением судов российского «теневого флота».
Символика момента оказалась слишком яркой, чтобы ее можно было спрятать за протокольными пресс-релизами. Пока гости ехали на ПМЭФ говорить о «стабильном будущем», над Петербургским нефтяным терминалом поднимались клубы дыма, а Кронштадт — одна из баз Балтийского флота — оказался в новостях не как военно-морская гордость россии, а как очередная уязвимая точка.
«Где сирены?» — жители Петербурга сорвали официальную тишину
Главная проблема для российских властей была даже не только в самом ударе. Пугающим для них стало то, как быстро городская реальность разошлась с официальной картинкой. Петербуржцы писали, что дроны летали над домами, окна дрожали от взрывов, а понятных предупреждений люди не получали вовремя.
В соцсетях звучали злость, страх и черный юмор:
«Это одна из страшных ночей была. Летали прямо над балконом, вокруг дома, всю ночь взрывы. Оповещения, естественно, никакого».
«ГДЕ СИРЕНЫ?»
«ПВО нет, зато очередной цирк с форумом».
«Почему проведение форума не согласовали с Зеленским?»
«Это, видимо, дым неумолимо приближающейся победы, о которой говорил путин».
«Нихрена у них там шашлыки на ПМЭФ!»
Эти реакции важны не меньше официальных сообщений. Они показывают: даже жители второго по значению города россии уже не чувствуют себя внутри защищенной имперской декорации. Когда дроны долетают до Петербурга, а возле площадки главного экономического форума горит инфраструктура, привычная кремлевская формула «все под контролем» начинает звучать как издевательство.
Оповещения, боты и попытка заглушить панику
Российские городские медиа писали, что утром 3 июня в Петербурге объявляли воздушную тревогу, а система РСЧС рекомендовала людям уйти с открытых пространств, укрыться в помещениях и отойти от окон. Но по реакции жителей видно: многие почувствовали тревогу раньше, чем получили внятное объяснение от властей.
На странице губернатора Александра Беглова, по наблюдениям пользователей, начали появляться успокаивающие комментарии: «беречь близких», «город выстоит», «сохранять спокойствие». Но такая риторика плохо работает, когда люди видят дым, слышат взрывы и читают сообщения о поврежденных объектах.
Беглов позже заявил об устранении последствий атаки и сообщил о четырех пострадавших, состояние которых оценивалось как стабильное. Также говорилось об атаке на объекты инфраструктуры в Кронштадте, Кировском и Красносельском районах Санкт-Петербурга.
Для израильской аудитории в этом сюжете есть понятный нерв. Израильтяне хорошо знают, что такое сирены, тревоги, ночные взрывы и зависимость граждан от честной системы предупреждения. Разница в том, что в Израиле общество требует от государства защиты и отчетности, а в россии людям часто предлагают молчать, терпеть и верить в телевизор.
Именно поэтому для НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency эта история важна не как «российская бытовая паника», а как показатель того, как война, развязанная москвой против Украины, возвращается к российской военной, портовой и политической инфраструктуре.
Почему удар по Петербургу стал политическим сигналом
Петербургский международный экономический форум для кремля — не просто конференция. Это витрина, где путинская система каждый год пытается показать, что санкции не работают, изоляции нет, партнеры приезжают, деньги крутятся, а россия будто бы живет нормальной жизнью.
3 июня 2026 года эта витрина треснула прямо в день открытия.
Пока официальная программа ПМЭФ должна была продавать образ «прагматичного диалога» и «стабильного будущего», реальный город получил другое сообщение: украинские дальнобойные удары способны доставать до Балтики, до военных объектов, до нефтяной логистики и до символических площадок путинского режима.
ПВО хватает не на империю, а на отдельные островки власти
Один из главных выводов этой атаки — проблема российской противовоздушной обороны. Если даже в дни ПМЭФ, когда внимание кремля приковано к Петербургу, город не выглядит надежно прикрытым, значит, разговоры о «непробиваемом щите» снова оказываются пропагандистской бутафорией.
Российские и украинские источники писали, что дроны летели низко, а местами их пытались сбивать стрелковым оружием. Z-блогеры тоже признавали проблему: низковысотные БПЛА остаются тяжелой целью для традиционной ПВО, особенно когда атака идет массированно и по нескольким направлениям.
Это уже не единичный эпизод, а новая военная реальность. Украина системно переносит давление на российскую инфраструктуру, которая работает на войну: нефтеперевалка, военные базы, ремонтные мощности флота, заводы, аэродромы. Такая логика понятна и израильтянам: если враг запускает ракеты, дроны и террор против гражданских, то его военная машина не должна чувствовать себя в безопасности в глубоком тылу.
Дым над портом вместо картинки успеха
После пожара в Петербурге сервисы качества воздуха фиксировали ухудшение показателей. AccuWeather указывал на загрязнение воздуха в городе, а местные СМИ писали о высоком уровне загрязнения после атаки и дыма над объектами инфраструктуры.
И вот здесь появляется почти кинематографическая сцена: гости форума едут говорить о «развитии», «инвестициях» и «будущем», а над городом висит дым от войны, которую сама россия принесла в Украину. Это не «хлопок», не «задымление» и не «инцидент». Это обратная сторона агрессии.
Для кремля болезненна не только физическая потеря объекта или корабля. Болезненен сам факт, что главный форум режима оказался вписан в новостную ленту не как праздник экономики, а как фон для атаки беспилотников.
Что это меняет для Украины, Израиля и наблюдателей войны
Украина показывает, что ее дальнобойные возможности становятся фактором стратегического давления. Два года назад Киеву критически не хватало таких инструментов. Теперь российская европейская часть, включая Балтику и Петербург, уже не выглядит недосягаемой.
Для Израиля этот сюжет тоже не чужой. Иран, россия, ХАМАС, «Хезболла» и другие участники враждебной антизападной и антиизраильской оси внимательно смотрят на эффективность дронов, ПВО, разведки и ударов по инфраструктуре. Поэтому атака на Петербург — это не только украинско-российский эпизод. Это часть большой войны технологий, нервов и политических сигналов.
Главный вывод прост: россия пыталась показать миру форум силы, а показала уязвимость. ПМЭФ открылся в «Экспофоруме», но настоящая повестка дня формировалась не в залах с деловыми панелями, а над портом, в Кронштадте, у закрытого Пулково и в комментариях петербуржцев, которые вдруг поняли, что война больше не где-то далеко.