США и Иран создают «механизм» по Ливану без Израиля: что произошло в Швейцарии

Один из самых тревожных итогов переговоров США и Ирана в Швейцарии оказался связан не только с ядерной программой Тегерана и не только с санкциями. В центре внимания неожиданно оказался Ливан — точнее, северный фронт Израиля, война с «Хизбаллой» и попытка создать новый международный механизм контроля за прекращением боевых действий.

Но в этой конструкции есть главный вопрос: где Израиль?

Первая сессия переговоров высокого уровня в рамках Islamabad Memorandum of Understanding завершилась в Bürgenstock, Швейцария, на курорте над озером Люцерн. Официальное совместное заявление Катара и Пакистана было опубликовано в Люцерне 22 июня 2026 года. В нем говорится, что во встречах участвовали представители США, Ирана, а также две страны-посредника — Катар и Пакистан.

Саммит стартовал днем ранее, 21 июня 2026 года. Катарское агентство QNA сообщало, что Доха выступает посредником, а первая встреча комитета высокого уровня должна была собрать представителей США, Ирана, Катара и Пакистана для продвижения к более широкому соглашению.

Что решили в Люцерне

По официальной версии, переговоры прошли в «позитивной и конструктивной атмосфере». Стороны договорились создать механизм для продолжения технических переговоров, а также High Level Committee — комитет высокого уровня, который должен осуществлять политический надзор за дальнейшей медиацией.

Рабочие группы должны заниматься несколькими направлениями: ядерной программой Ирана, санкциями, мониторингом, механизмом разрешения споров и другими вопросами, связанными с выполнением меморандума. Отдельно заявлена дорожная карта к финальному соглашению в течение 60 дней.

Еще один важный пункт — создание линии связи по Ормузскому проливу. Ее задача — избежать инцидентов и недопонимания, чтобы обеспечить безопасный проход коммерческих судов через один из ключевых маршрутов мировой энергетики.

Но для Израиля самым важным пунктом стал другой: стороны договорились о создании de-confliction cell — координационной ячейки по Ливану. В официальном заявлении сказано, что она создается между сторонами, Ливанской Республикой и при содействии посредников, чтобы обеспечить соблюдение прекращения военных действий в Ливане. Технические переговоры должны продолжиться в Bürgenstock до конца недели.

Именно здесь возникает политическая проблема.

Кто был за столом переговоров

Американскую сторону на переговорах представляли вице-президент JD Vance, спецпосланник Steve Witkoff и Jared Kushner. Иранскую сторону представляли спикер парламента Mohammad Bagher Qalibaf и министр иностранных дел Abbas Araghchi. Со стороны посредников в публичных материалах фигурировали премьер-министр Пакистана Shehbaz Sharif и премьер-министр Катара Sheikh Mohammed bin Abdulrahman bin Jassim Al Thani.

Формально это выглядит как переговоры США и Ирана при посредничестве Катара и Пакистана. Ливан появляется как отдельный участник механизма по прекращению боевых действий.

Но Израиль в этой формуле не назван.

И это не техническая деталь. Если речь идет о Ливане, речь неизбежно идет о «Хизбалле», об иранском влиянии, о северной границе Израиля, о ракетах, дронах, эвакуированных жителях Галилеи и безопасности десятков израильских населенных пунктов.

НАновости — Новости Израиля обращают внимание именно на этот момент: механизм, который должен касаться прекращения военных действий в Ливане, может быть создан без прямого включения Израиля в официальную конструкцию.

Почему отсутствие Израиля важно

На дипломатическом языке это может называться координационной ячейкой. На практике для Израиля вопрос гораздо жестче: кто будет решать, что считается нарушением прекращения огня? Кто будет фиксировать действия «Хизбаллы»? Кто будет отвечать, если с территории Ливана снова полетят дроны, ракеты или противотанковые снаряды?

Если в механизме есть Иран, Ливан, США, Катар и Пакистан, но нет Израиля, возникает риск, что решения по северному фронту будут не вырабатываться вместе с Израилем, а фактически спускаться ему сверху.

Для Ирана это удобная схема. Тегеран получает возможность влиять на весь переговорный процесс через ливанское направление. Достаточно нового обострения на фронте, заявления «Хизбаллы», атаки по Израилю или обвинения Израиля в нарушении режима прекращения огня — и переговоры по ядерной программе, санкциям и региональной деэскалации снова могут оказаться под угрозой.

Это не юридическое «право вето». Но это фактический рычаг давления.

Иран может не только обсуждать ядерную программу. Он может параллельно держать в руках ливанскую карту. Именно поэтому создание механизма по Ливану без прямого упоминания Израиля выглядит не как второстепенный пункт, а как один из ключевых результатов саммита.

Ливан становится инструментом давления

По данным AP, посредники Катар и Пакистан заявили об «encouraging progress», а США и Иран согласились создать de-confliction cell для Ливана. В том же сообщении говорится, что переговоры сопровождались напряжением из-за заявлений президента США Дональда Трампа, а среди обсуждаемых тем были Ормузский пролив и прекращение огня на юге Ливана.

Axios также писал, что переговоры на Lake Lucerne Summit были почти непрерывными, а одной из тем стали механизмы деэскалации в Ливане и соблюдение прекращения огня на фоне столкновений между «Хизбаллой» и израильскими силами на юге страны.

То есть Ливан уже не просто отдельный фронт. Он становится частью большой сделки между Вашингтоном и Тегераном.

Для Израиля это особенно опасно потому, что «Хизбалла» не является самостоятельным ливанским игроком в полном смысле этого слова. Это вооруженная структура, тесно связанная с Ираном, встроенная в региональную стратегию Тегерана и используемая как инструмент давления на Израиль.

Если переговорный процесс зависит от «тишины» в Ливане, значит Иран получает возможность управлять этой тишиной. Сегодня — снизить огонь. Завтра — поднять градус. Послезавтра — обвинить Израиль в срыве договоренностей.

Так северный фронт Израиля превращается в рычаг для переговоров о санкциях, уране, замороженных активах и региональном влиянии.

Почему это касается израильтян напрямую

Для жителей Израиля эта история не является далекой дипломатией. Речь идет не о протокольной встрече в красивом швейцарском отеле, а о вопросе безопасности севера страны.

Если международный механизм по Ливану будет строиться без Израиля, это может создать несколько проблем.

Во-первых, Израиль рискует оказаться в положении страны, которая должна учитывать решения, принятые без ее прямого участия.

Во-вторых, «Хизбалла» и Иран могут использовать каждое обострение как способ давления не только на Израиль, но и на США.

В-третьих, Ливанская Республика в таких схемах часто выглядит как государственный участник, хотя на земле значительную часть силового пространства контролирует именно «Хизбалла».

И наконец, возникает главный вопрос: может ли быть устойчивым прекращение боевых действий, если один из ключевых участников конфликта не назван в механизме как сторона, чьи интересы и безопасность должны быть прямо учтены?

Ответ очевиден: такая конструкция может быть удобной для переговорщиков, но она не обязательно будет безопасной для Израиля.

Что должно насторожить Израиль

Официальные заявления Катара и Пакистана говорят о дипломатическом прогрессе, комитетах, рабочих группах, дорожной карте и технических переговорах. Все это звучит как язык международной стабилизации.

Но за этим языком скрывается простой факт: ливанский фронт становится частью сделки между США и Ираном.

И если Израиль не обозначен в этой формуле открыто, значит у Иерусалима должна быть собственная позиция: никакие договоренности по Ливану не могут подменять право Израиля защищать своих граждан.

НАновости — Новости Израиля считают, что главный вопрос после саммита в Люцерне звучит не так: «договорились ли США и Иран?»

Главный вопрос другой: не создается ли новый механизм, в котором безопасность Израиля снова обсуждают без самого Израиля?

Технические рабочие группы, комитеты высокого уровня и дипломатические дорожные карты могут выглядеть солидно. Но на Ближнем Востоке все это может рухнуть из-за одного дрона, одной ракеты, одного приказа из Тегерана или одного решения «Хизбаллы» снова испытать север Израиля на прочность.

Именно поэтому итог первого этапа переговоров в Швейцарии надо читать не только как дипломатическую новость. Его надо читать как предупреждение.

Если Ливан становится частью американо-иранской сделки, Израиль должен ясно обозначить: безопасность севера не может быть предметом торга между Вашингтоном, Тегераном, Дохой, Исламабадом и Бейрутом без прямого учета израильских интересов.

Иначе вместо прекращения войны может появиться новая дипломатическая конструкция, в которой Иран получает не мир, а еще один рычаг управления кризисом.