Встреча Трампа и Ким Чен Ына осенью 2026: зачем США снова идут к лидеру КНДР

Дональд Трамп снова пытается открыть прямой канал к Ким Чен Ыну. Американский президент обсуждает встречу с лидером КНДР уже этой осенью, а наиболее удобное окно может появиться в ноябре, когда Трамп отправится в Азию. В китайском Шэньчжэне в это время пройдет неделя лидеров APEC.

Договоренности о саммите пока нет. Пхеньян не объявлял ни дату, ни место, ни даже согласие Кима приехать, а Белый дом говорит осторожнее самого Трампа: встреча возможна, когда для нее наступит подходящий момент. Поэтому речь сейчас идет именно о попытке организовать переговоры, а не о готовящемся саммите с утвержденной повесткой.

Автор материала — Павел Швейко. Здесь интересна не столько перспектива еще одного рукопожатия двух лидеров, сколько то, насколько изменились условия после их предыдущих встреч. Для этого Павел сопоставил нынешние сигналы Вашингтона, позицию КНДР, решение по американо-южнокорейским учениям и то, что за последние годы произошло между Пхеньяном и Москвой.

Именно последнее делает историю значительно шире Корейского полуострова. НАновости — Новости ИзраиНовости Израиляи через войну России против Украины, и через нынешние отношения Вашингтона с союзниками в Азии и на Ближнем Востоке. Ким Чен Ын, к которому Трамп хочет вернуться, — уже не тот лидер, которого американский президент впервые встретил в Сингапуре восемь лет назад.

Трамп возвращается к своей старой дипломатии

У Трампа с Кимом уже было три личных встречи. Они виделись в Сингапуре в июне 2018 года, в Ханое в феврале 2019-го, а затем — в демилитаризованной зоне между Северной и Южной Кореей. Во время последней встречи Трамп даже ненадолго перешел на северокорейскую сторону границы.

Для телевидения это были почти идеальные кадры. Для американской ядерной политики результат оказался куда скромнее.

В Сингапуре стороны договорились продолжать диалог о денуклеаризации Корейского полуострова, однако до конкретного механизма уничтожения северокорейского ядерного арсенала дело не дошло. В Ханое переговоры закончились досрочно: Вашингтон и Пхеньян не смогли договориться о том, какие ядерные объекты должна закрыть Северная Корея и какие санкции США снимут в ответ.

После этого отношения быстро остыли. Ким не отказался от ядерной программы, КНДР продолжила испытания и разработку ракет, способных доставлять боеголовки на все большую дальность.

Трамп, судя по его нынешним действиям, не считает историю законченной. 17 августа он заявил журналистам, что Ким уже ответил на его попытки установить контакт. Что именно было передано из Пхеньяна, президент США не раскрыл.

Это пока одна из самых туманных деталей всей истории. Есть публичное заявление Трампа о полученном ответе, но нет публичного заявления самого Кима о том, что он согласен на встречу. Между этими двумя фактами оставлять знак равенства нельзя.

У Кима теперь совсем другая стартовая позиция

В 2018 году американская сторона еще могла строить переговоры вокруг идеи: экономические послабления в обмен на движение КНДР к отказу от ядерного оружия.

К 2026 году Пхеньян предлагает другой разговор.

Ким Чен Ын не закрывает дверь перед личной дипломатией с Трампом, но одновременно дает понять, что сам северокорейский ядерный статус не считает предметом торга. Иными словами, встретиться можно; обсуждать ликвидацию оружия, которое режим считает гарантией собственного выживания, — уже совсем другой вопрос.

У Вашингтона позиция пока официально не изменилась. Белый дом в мае вновь назвал денуклеаризацию Северной Кореи целью США, причем после переговоров Трампа с председателем КНР Си Цзиньпином администрация заявила о поддержке этой цели и китайской стороной.

На этом месте и появляется проблема, которую никакая фотография двух улыбающихся лидеров не решает. США начинают с тезиса, что ядерная проблема КНДР должна быть устранена. Северная Корея хочет, чтобы будущий разговор начинался уже после признания факта: оружие у нее есть и отдавать его она не собирается.

За прошедшие годы Ким получил еще один аргумент. Чем больше КНДР совершенствует ракеты, накапливает боеголовки и демонстрирует способность переживать санкции, тем дороже становится попытка вернуть ситуацию в состояние 2018 года.

Трамп вполне может попытаться искать промежуточную сделку — например, ограничение испытаний или производства в обмен на определенные уступки. Но подтвержденной повестки такого рода сейчас нет. Приписывать будущим переговорам уже готовый компромисс было бы преждевременно.

Перед встречей Трамп уже уступил в одном чувствительном вопросе

Разговоры о новом контакте с Кимом совпали с конкретным решением президента США. 16 августа Трамп потребовал существенно сократить совместные учения американских и южнокорейских военных Ulchi Freedom Shield.

Его аргументация хорошо знакома по первому президентскому сроку. Трамп снова назвал такие маневры дорогими и говорил о них как о сигнале, который Пхеньян воспринимает враждебно. Вскоре США и Южная Корея договорились уменьшить нынешнюю программу учений с одиннадцати до пяти дней и сократить часть полевых мероприятий.

Для Сеула это не мелочь. Совместные учения нужны не только для демонстрации военного союза: на них отрабатывается взаимодействие армий в случае реального кризиса на Корейском полуострове.

В 2018 году Трамп уже шел похожим путем. После встречи с Кимом в Сингапуре он остановил крупные маневры с Южной Кореей, назвав их слишком дорогими и провокационными. Тогда это выглядело частью создаваемой атмосферы для переговоров.

Теперь последовательность обратная: большой встречи еще нет, а военный жест уже сделан.

Есть у нынешнего решения и деталь, которая выводит историю прямо на Ближний Восток. Трамп одновременно критиковал Южную Корею за нежелание присоединиться к действиям США против Ирана. Поэтому сокращение учений нельзя свести только к желанию понравиться Киму: в нем смешались северокорейское направление, отношения с союзником и раздражение Вашингтона из-за поведения Сеула в совершенно другом регионе.

Для Израиля этот эпизод показателен сам по себе. Американский президент связывает вопросы безопасности в разных частях мира и способен использовать военное сотрудничество с одним союзником в споре, возникшем вокруг другого кризиса.

Россия дала Пхеньяну то, чего не было в Сингапуре и Ханое

Есть обстоятельство еще существеннее. На предыдущие встречи с Трампом Ким приезжал как глава изолированного государства, зависимого прежде всего от Китая и пытавшегося получить ослабление санкций.

Теперь рядом с ним Россия.

В июне 2024 года путин и Ким Чен Ын подписали Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве. Документ предусматривает военную помощь, если одна из сторон подвергнется вооруженному нападению. К концу того же года соглашение вступило в силу.

Но настоящим изменением стал даже не договор.

Северокорейские военные были отправлены в Россию и приняли участие в боевых действиях против украинских сил. Оценки их численности менялись, однако речь шла примерно о 14 тысячах военнослужащих. То, что сначала подтверждали Украина, Южная Корея и западные разведки, позднее перестали отрицать сами Москва и Пхеньян.

Для северокорейской армии это опыт настоящей современной войны — с беспилотниками, радиоэлектронной борьбой, артиллерией, разведкой и быстрым изменением тактики на поле боя.

Россия получила людей и вооружение. КНДР получила возможность проверить своих военных и технику не на полигоне.

В Украине северокорейское участие ощущается не только через солдат. Россия применяет и ракеты северокорейского происхождения. НАновости недавно писали об очередной российской атаке, в которой фигурировали баллистические ракеты KN-23.

Этого фактора во время переговоров Трампа и Кима в Ханое не существовало.

Поэтому у Вашингтона теперь может быть причина разговаривать с Пхеньяном даже в том случае, если быстрый отказ КНДР от ядерного оружия выглядит недостижимым. Американский эксперт по Корейскому полуострову Виктор Ча допускает, что одним из расчетов может стать попытка ослабить связь между Кимом и Москвой.

Это именно экспертная версия. Белый дом не объявлял разрыв российско-северокорейского военного сотрудничества официальной целью будущего саммита.

Тем не менее для Украины разница вполне материальна: речь идет о государстве, которое поставляет России оружие и уже отправляло людей на ее войну.

Иран неожиданно оказался рядом с северокорейской историей

Россия за последние годы выстроила военное сотрудничество сразу с несколькими государствами, находящимися в жестком противостоянии с США. В Украине давно знакомы с последствиями российско-иранского обмена технологиями и боевым опытом, а теперь к этой конструкции добавилось северокорейское направление.

Но Иран и КНДР нельзя механически складывать в одну «ось» и делать вид, будто между ними нет различий.

Северная Корея уже обладает ядерным оружием и десятилетиями строит вокруг него всю стратегию безопасности режима. Иранский случай устроен иначе — и юридически, и военно, и политически. Для Израиля эта разница принципиальна.

Связь находится в другом месте: Москва получает возможности для войны против Украины от партнеров, которым противостоят США и их союзники, а затем сама предлагает этим партнерам технологии, политическую поддержку и накопленный на украинском фронте опыт.

НАновости — Новости Израиля уже разбирали подобный механизм на российско-иранском направлении: оружие и технологии попадают на войну в Украине, там проверяются в реальных условиях, а накопленный опыт становится ценным уже для следующего противостояния.

Северокорейские военные сейчас прошли через похожую школу значительно прямее — собственными подразделениями.

Поэтому возможная встреча Трампа с Кимом касается Израиля не потому, что КНДР завтра станет непосредственным участником ближневосточной войны. Такой вывод был бы натяжкой. Значение в другом: Вашингтон пытается заново договариваться с одним из военных партнеров Москвы в тот момент, когда одновременно решает вопросы Ирана, отношений с союзниками и российской войны против Украины.

Что Трамп сможет получить от встречи с Кимом

Самый простой результат — восстановление прямого политического канала. После нескольких лет почти полного отсутствия нормального диалога между Вашингтоном и Пхеньяном даже это уменьшает риск ситуации, когда очередное ракетное испытание или военный инцидент приходится интерпретировать без возможности быстро выяснить намерения другой стороны.

Дальше начинается намного более трудная часть.

Если Трамп настаивает на денуклеаризации, а Ким отказывается обсуждать отказ от ядерного оружия, одному из них придется менять начальную позицию — либо переговоры снова придут к той же стене, что и в Ханое.

Есть и российский вопрос. США могли бы попробовать добиться от Кима хотя бы ограничения дальнейшей военной поддержки Москвы. Для Украины такой результат был бы куда конкретнее еще одной декларации о мире на Корейском полуострове. Пока, однако, нет данных, что это условие уже предъявлено Пхеньяну.

Неизвестно и то, чего Ким запросит в ответ. Северная Корея годами добивается смягчения санкций, экономических возможностей и уменьшения американского военного давления вокруг полуострова. Одну демонстративную уступку — сокращение учений — Трамп уже сделал без саммита.

Поэтому ноябрь, если встреча действительно состоится, будет интересен не самим фактом появления Трампа и Кима в одном помещении. Гораздо больше скажут детали: останется ли денуклеаризация реальным требованием США, заговорят ли стороны о северокорейской помощи России и что произойдет с американским военным присутствием рядом с КНДР после переговоров.

Сейчас подтверждено только стремление Трампа вернуть личный диалог и первые шаги Вашингтона по снижению напряжения вокруг учений. Согласия Кима на саммит публично нет.

А значит, между привычной для Трампа дипломатией рукопожатий и реальной сделкой пока остается вся та дистанция, которую Северная Корея, Россия и война против Украины создали после Ханоя.