Каллас предложила ЕС поступить с израильскими поселениями как в Иудее и Самарии с Крымом. Саар: сравнение неприемлемо

10 сентября 2026 глава европейской дипломатии Кая Каллас предложила распространить на торговлю с израильскими поселениями принцип, который Евросоюз применяет к оккупированному Крыму. Уже 11 сентября глава МИД Израиля Гидеон Саар ответил: такое сравнение не имеет ни фактической, ни юридической основы и для Израиля неприемлемо.

Автор: Виктория Кацман.

Спор получился громким, но в нем легко потерять саму суть. Каллас не сказала, что Израиль — это россия, и не приравнивала две войны. Она говорила про более узкую вещь: если ЕС считает территорию оккупированной и не признает изменение ее статуса, должен ли европейский рынок продолжать принимать оттуда товары как будто ничего не происходит.

И вот в этой точке она вспомнила Крым.

Что именно сказала Каллас

В интервью The Irish Times Каллас объяснила свою позицию через решение, принятое Евросоюзом после захвата Крыма россией в 2014 году. ЕС не признал российскую аннексию, а затем ограничил экономические связи с полуостровом, в том числе импорт происходящих оттуда товаров.

Логика Каллас такая: европейские государства считают израильские поселения за линией 1967 года незаконными, но при этом общего европейского запрета на торговлю с ними до сих пор нет. По ее мнению это несостыковка. Если правовая позиция объявлена, экономическая политика тоже должна ей соответствовать.

Она не скрывала и другое. Денег в этой торговле не настолько много, чтобы один запрет ударил по всей израильской экономике. Значение меры прежде всего политическое: провести видимую границу между торговлей с Израилем и торговлей с предприятиями в поселениях.

Это уже не отвлеченный брюссельский разговор. 8 сентября Великобритания, Канада, Франция и еще девять государств опубликовали совместное заявление о национальных или европейских ограничениях торговли с поселениями. Но есть важная поправка, которую в заголовках часто теряют: все 12 стран не ввели один и тот же запрет одновременно. Великобритания, Франция и Канада объявили о национальных мерах, остальные подписанты находятся на разных стадиях и выбрали разные механизмы.

НАновости уже подробно разбирали, что именно решили эти страны и почему британский пакет оказался шире простого запрета нескольких товаров — наш материал о решении Великобритании и заявлении 12 государств.

Саар ответил не на торговлю. Он ответил на саму аналогию

Гидеон Саар выбрал самый болезненный элемент заявления Каллас — Крым.

С его точки зрения, исходные ситуации разные настолько, что строить одну юридическую конструкцию на их сравнении нельзя. Крым в момент российской оккупации был международно признанной частью Украины. Иудея и Самария, заявил Саар, никогда не были территорией существовавшего суверенного палестинского государства.

Он напомнил и о связи еврейского народа с Иудеей и Самарией, которая на тысячи лет старше нынешнего конфликта. Еще один его аргумент — сами палестинцы подписывали соглашения, в которых окончательный статус территории предполагалось определять переговорами, а не заранее объявлять решенным.

Тут спор уже становится куда сложнее обычного обмена резкими заявлениями.

Для израильтянина Иудея и Самария — יהודה ושומרון — это исторические названия областей, тесно связанных с еврейской историей. В документах ЕС, ООН и Международного суда ООН эта же территория обычно фигурирует как Западный берег или часть «оккупированной палестинской территории».

Это не просто спор о словах. За двумя словарями — две разные системы координат.

Почему Крым действительно другой

Крым до февраля–марта 2014 года находился под суверенитетом Украины. Этот суверенитет был международно признан, его признавала и сама россия. Российские войска взяли контроль над полуостровом, после чего Москва провела так называемый «референдум» и объявила Крым частью российской федерации.

Европейский союз аннексию не признал и именно поэтому создал отдельный режим ограничений. В него входят запрет на импорт товаров из Крыма и Севастополя, ограничения инвестиций, услуг и поставок ряда технологий. В июне 2026 года ЕС продлил эти меры еще на год — до 23 июня 2027-го.

То есть здесь цепочка вполне ясная: была территория суверенного государства Украина — пришла армия другого государства — территория была объявлена частью этого государства — международное признание изменения границы не последовало.

С Иудеей и Самарией история не такая.

До создания Израиля территория находилась под британским мандатом. После войны 1948 года ее контролировала Иордания, которая аннексировала Западный берег, однако широкого международного признания этой аннексии не получила. В 1967 году территория перешла под контроль Израиля. Суверенного палестинского государства, у которого Израиль в том году отнял эту землю, действительно не существовало.

И вот этот исторический разрыв в аналогии Каллас Саар и подчеркивает.

Но для международного права спор этим не заканчивается

Израильский аргумент про отсутствие прежнего палестинского государства не означает, что международные структуры признают израильский суверенитет над Иудеей и Самарией. Как раз наоборот.

Совет Безопасности ООН в резолюции №2334 от 23 декабря 2016 года заявил, что израильские поселения на территориях, занятых с 1967 года, включая Восточный Иерусалим, не имеют юридической силы с точки зрения Совбеза. Там же содержится призыв к государствам различать в своих отношениях территорию Государства Израиль и территории за линией 1967 года. За резолюцию проголосовали 14 членов Совбеза, США воздержались.

В июле 2024 года Международный суд ООН дал консультативное заключение по израильской политике на этих территориях. Суд посчитал продолжающееся присутствие Израиля незаконным и указал, что государства должны избегать экономических и торговых отношений, которые помогают сохранять созданную там ситуацию. Это именно консультативное заключение, не решение по обычному спору двух государств — разница существенная, и смешивать эти вещи нельзя.

Израиль с этой трактовкой спорит. Он опирается на историю территории, положения мандатного периода, вопросы безопасности, отсутствие признанного палестинского суверенитета до 1967 года и договоренности Осло, где границы и поселения оставались предметом переговоров об окончательном статусе.

Получается не очень удобная для коротких лозунгов картина. Саар прав в одном: история Крыма и история Иудеи и Самарии действительно разные. Каллас, однако, говорит не об идентичности историй. Она пытается перенести европейский механизм непризнания с одной территории на другую.

Вот из-за этого спор и не заканчивается фразой «сравнение неправильное».

Для Израиля сейчас опаснее процедура, чем сама фраза про Крым

Есть еще одна часть интервью Каллас — гораздо менее эффектная для заголовков, зато куда важнее на практике.

Обычные внешнеполитические санкции ЕС часто требуют единогласия. Израилю это раньше помогало: достаточно нескольких стран, не готовых поддержать жесткое решение, и общей позиции 27 государств нет.

С торговлей история может пойти иначе.

Каллас утверждает, что запрет импорта из поселений может быть оформлен как торговая мера ЕС. В таком случае решение потенциально принимается квалифицированным большинством — минимум 15 государств, представляющих не менее 65% населения Евросоюза.

Но здесь точку ставить рано. Внутри самого ЕС идет юридический спор. Reuters еще в июле сообщал, что Еврокомиссия и часть правительств считали необходимым единогласие, тогда как другие государства и юридическая служба Совета ЕС исходили из возможности квалифицированного большинства. Поэтому сейчас корректная формулировка одна: Каллас считает, что единогласие не требуется; окончательно этот процедурный спор еще не закрыт.

Для Израиля разница огромная. Если победит трактовка Каллас, нескольким дружественным Иерусалиму странам будет намного труднее остановить запрет.

Есть еще одна израильская путаница — поселение и незаконный форпост не одно и то же

Внутри Израиля правовой статус тоже часто сваливают в одну кучу.

Есть поселения, официально признанные израильскими властями. Есть форпосты, построенные без необходимых разрешений и незаконные уже с точки зрения израильской системы. Международные организации эту границу проводят иначе и считают незаконной поселенческую деятельность на территории за линией 1967 года в целом.

Разница стала особенно заметна буквально несколько дней назад. 6 сентября стало известно о распоряжении Нетаниягу эвакуировать часть несанкционированных форпостов, прежде всего в зонах A и B, после усиления американского давления. Это не означало отказ правительства от поселенческой политики вообще: одновременно в зоне C продолжаются совсем другие процессы, включая легализацию отдельных точек. Мы подробно разбирали эту разницу в материале о распоряжении Нетаниягу и статусе незаконных форпостов.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency здесь специально разделяют эти понятия. Иначе получается странная картина: читателю говорят, что «Израиль сам сносит незаконные поселения», хотя речь может идти о совсем другой юридической категории.

Для Украины эта аналогия тоже не такая простая

Украинский читатель слышит слово «Крым» совсем в другом контексте.

Для Киева принцип непризнания российской аннексии — не символическая дипломатическая формула. Благодаря ему спустя двенадцать лет после захвата полуострова россия так и не добилась международной легализации изменения украинской границы. ЕС продолжает санкционный режим, а сам Крым остается крупным российским военным и логистическим узлом войны против Украины. Что происходит с этой инфраструктурой сейчас, НАновости недавно показывали в материале об украинских ударах по российской логистике в Крыму.

Поэтому Киев объективно заинтересован, чтобы принцип «оккупация не создает законного суверенитета» применялся жестко. Иначе любая формула про «особую историческую ситуацию» немедленно превращается для Москвы в удобную дверь: прошло время, появились новые реалии, значит давайте обсуждать территорию заново.

Но отсюда вовсе не следует, что Украина обязана признать Иудею и Самарию вторым Крымом.

Крым имел признанный украинский суверенитет непосредственно перед российским захватом. История суверенитета над Западным берегом другая, договорный процесс другой, правовой массив другой. Можно защищать территориальную целостность Украины и одновременно не делать вид, будто эти две истории совпадают до последней запятой.

Для израильско-украинских отношений это как раз тот случай, где аккуратность важнее громкости.

Саар и Каллас уже были на грани дипломатического разрыва

Нынешняя перепалка возникла не с нуля.

18 июня Саар объявил, что прекращает контакты с Каллас после сообщений о ее высказываниях во время поездки в Мексику. Ей приписывали сравнение положения палестинцев с системой апартеида в Южной Африке. Каллас публично ответила Саару, подчеркнув необходимость диалога с Израилем, но прямо саму приписываемую ей формулировку тогда не разобрала и не опровергла.

Так что новое столкновение происходит между политиками, отношения которых и без Крыма были более чем испорчены.

А вокруг уже меняется сама европейская политика. 8 сентября Лондон объявил о запрете товаров из поселений, Франция и Канада готовят свои меры, еще ряд государств поддерживает европейские ограничения. Израиль ответил Великобритании закрытием ее консульства в Восточном Иерусалиме и другими контрмерами. Это уже дипломатический конфликт с реальными последствиями, не перепалка в соцсетях.

Что теперь решает Брюссель

Следующий важный момент будет не тогда, когда Каллас или Саар напишут еще один резкий пост.

Нужно смотреть, что именно предложит Еврокомиссия: полный запрет импорта из поселений, систему лицензирования, фактически запретительные тарифы или другой механизм. В июле на столе у европейских министров уже лежали три такие модели, и больше всего поддержки тогда получил именно запрет, хотя большинства для окончательного решения не сложилось.

Дальше будет главный спор — каким голосованием эту меру вообще можно принять. И это уже та скучная брюссельская юридическая деталь, от которой на деле зависит почти все.

Сравнение с Крымом Саар отвергает — и для этого у Израиля есть серьезные исторические аргументы. ЕС, в свою очередь, располагает резолюциями ООН, заключением Международного суда и собственной многолетней политикой отделения поселений от территории Израиля.

Поэтому вопрос теперь стоит не «похож ли Израиль на россию». Так его ставить просто неверно.

Вопрос другой: готов ли Евросоюз превратить свою правовую позицию по территориям в единое торговое правило — и сможет ли провести его даже против воли части стран ЕС.

Если сможет, заявление Каллас запомнится не сравнением с Крымом. Оно станет точкой, после которой спор о поселениях из дипломатического перешел в режим конкретных экономических ограничений.