- 4 октября, 2026
- 6:47 пп
- В Мире
В воскресенье, 4 октября 2026, Анна Жарова сообщила, что весь день получает обращения от украинцев в Израиле с одним и тем же вопросом: правда ли, что страна начала депортировать людей, приехавших из Украины после начала полномасштабной войны.
Автор: Елена Гунько
Жарова, соосновательница Israeli Friends of Ukraine и руководитель Israeli Ukrainian Alliance, не стала пересказывать слухи. По её словам, она связалась с почётным консулом Украины в Хайфе, адвокатом Алексом Зернопольским, чтобы разобраться, что именно происходит.
Ответ получился одновременно успокаивающим и не очень. Массовой депортации украинцев сейчас не объявлено, а действующая временная политика защиты сохраняется. Но МВД действительно активнее разбирает индивидуальные дела тех украинцев, которые в своё время отдельно попросили в Израиле убежище.
И это две совершенно разные истории, которые сейчас смешались в одну.
Откуда вообще взялся слух о депортации
Он появился не на пустом месте.
В последние месяцы Управление народонаселения и иммиграции Израиля — רשות האוכלוסין וההגירה — стало заметно активнее вызывать на полноценные интервью RSD людей, которые годами находились в стране с разрешениями 2(א)(5).
RSD — это процедура определения статуса беженца. Человек не просто просит разрешить ему пока остаться в Израиле, а заявляет государству: лично я не могу вернуться в страну происхождения и прошу признать меня нуждающимся в международной защите.
НАновости уже подробно разбирали эту волну вызовов и старых дел 2А5: почему МВД вернулось к накопившимся заявлениям и что происходит на интервью RSD.
Масштаб общей нагрузки действительно большой. В июне в Кнессете глава Управления по контролю и иностранцам Ицик Амрани сообщил, что в системе находилось около 29 600 заявлений на убежище. Речь идёт не только об украинцах — это вся очередь по Израилю. Государство одновременно расширяет использование ускоренных процедур и пытается уменьшить число дел, которые считает необоснованными.
Поэтому повестка на интервью — реальна. Возможный отказ в конкретном деле — тоже реален.
Но отсюда до фразы «Израиль начал депортировать украинских беженцев» ещё очень далеко.
Для израильского читателя: почему здесь легко запутаться
В русском и украинском разговорном языке словом «беженец» часто называют любого человека, который уехал из Украины из-за войны.
В израильском миграционном праве всё устроено иначе.
После российского полномасштабного вторжения Израиль создал для граждан Украины временную политику защиты от высылки и продления пребывания. Для многих это связано со статусом B/2. Такой человек не становится автоматически признанным беженцем в юридическом смысле.
По данным, представленным в Кнессете в июне, на конец первого квартала 2026 года в Израиле находилось около 23 тысяч граждан Украины в рамках политики временной защиты и невысылки.
Летом Израиль продлил эту политику до 31 декабря 2026 года — либо до окончания войны и появления возможности возвращения, если это произойдёт раньше. НАновости подробно рассказывали об условиях этого решения здесь: что означает продление защиты украинцев до конца 2026 года.
А разрешение 2(א)(5) — другая папка.
Его получают в том числе люди, подавшие индивидуальное заявление на убежище. МВД должно рассмотреть именно их персональные обстоятельства, провести интервью и принять решение.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency уже обращали внимание на эту принципиальную разницу: временная защита граждан Украины и индивидуальная процедура признания беженцем могут существовать параллельно, но юридически одна не заменяет другую.
Что сейчас происходит с украинцами, имеющими 2(א)(5)
Именно эту группу Жарова считает главным источником нынешней тревоги.
Если человек несколько лет назад подал заявление об убежище и получил так называемый «синий документ», само дело никуда не исчезло. То, что МВД долго его не рассматривало, не означало автоматического положительного решения.
Теперь очередь дошла до части таких заявлений.
Официальное подразделение RSD Управления народонаселения занимается проверкой заявлений, документов и информации о странах происхождения. Израильская процедура предусматривает личное интервью, после которого заявление может перейти к дальнейшему рассмотрению или, при определённых обстоятельствах, быть отклонено.
Для украинца на таком интервью вопрос звучит уже не так: «Идёт ли в Украине война?»
Это никто доказывать не требует.
Вопрос другой: почему именно этот человек просит индивидуального убежища и почему именно его возвращение представляет риск, соответствующий критериям процедуры убежища.
Могут спрашивать, где человек жил, когда уехал, что происходило с ним лично, почему он считает возвращение невозможным, какие обстоятельства изменились после подачи заявления и есть ли подтверждающие документы.
Фото разрушенного Киева важны. Но только ими дело не заканчивается
Жарова советует тем, кого вызывают в МВД, готовиться и приносить материалы о российских ударах — фотографии разрушений, публикации израильских и международных СМИ, данные о воздушных тревогах и атаках на конкретный город.
Это разумная часть подготовки: если сотрудник говорит о Киеве, Одессе, Днепре или другом городе как о сравнительно безопасном месте, заявитель вправе объяснять, что происходит там в действительности.
Но здесь есть нюанс.
RSD рассматривает индивидуальное заявление. Поэтому публикация о ракетном ударе показывает ситуацию в стране или городе, но сама по себе ещё не доказывает индивидуальные основания конкретного человека для признания беженцем.
Именно поэтому человеку важнее собрать не папку страшных фотографий вообще, а свою собственную последовательную историю: где он жил, что произошло с ним и его семьёй, какие угрозы сохраняются сейчас, какие документы это подтверждают и почему возвращение или переезд в другое место внутри Украины не решают проблему.
Для процедуры убежища такая связка значительно важнее громкости заголовков.
Отказ в убежище — ещё не то же самое, что депортация украинца завтра утром
Это, пожалуй, главное место, где в соцсетях сейчас теряется смысл.
МВД действительно может отказать человеку в его индивидуальном заявлении на убежище.
Но отдельно продолжает существовать временная политика Израиля в отношении украинских граждан.
Следовательно, отрицательное решение RSD и немедленная физическая высылка из Израиля — не одно действие.
При этом и впадать в другую крайность нельзя. Полученный отказ не стоит выбрасывать со словами: «Ничего страшного, украинцев всё равно не депортируют».
В решении могут быть сроки для дальнейших действий, оно остаётся частью иммиграционного дела, а временная украинская политика сама по себе не является постоянным статусом. Её нынешний горизонт — конец 2026 года, после чего государство снова должно будет определять дальнейший режим.
То есть паника не нужна. Игнорирование документов МВД — тоже плохая стратегия.
Почему Израиль занялся этими делами именно сейчас
Есть ещё один слой этой истории, без которого происходящее выглядит почти как внезапная перемена отношения к украинцам.
На самом деле израильская миграционная система пытается разобрать огромный массив зависших заявлений на убежище.
Летом представители Управления народонаселения прямо обсуждали в Кнессете почти 30 тысяч находящихся в работе заявлений, нехватку ресурсов и попытки ускорить рассмотрение дел.
И ещё в сентябре Алекс Зернопольский говорил о заметной волне вызовов обладателей 2А5 на полноценные RSD-интервью. Среди них были не только украинцы, но также граждане России, Беларуси и других стран бывшего СССР.
Поэтому сегодняшняя тревога украинской общины возникла на пересечении двух процессов.
Первый — Израиль действительно разгребает индивидуальные дела о предоставлении убежища.
Второй — Украина остаётся отдельным случаем, для которого продолжает действовать политика временной защиты.
Когда эти две линии смешивают, получается слово «депортация».
Когда их разделяют, картина становится значительно точнее.
Отдельная проблема — поездки из Израиля
Жарова обращает внимание ещё на одну вещь, которую легко недооценить.
Если человек живёт в Израиле благодаря временному режиму или находится внутри незавершённой иммиграционной процедуры, не стоит считать само собой разумеющимся, что после поездки за границу его автоматически впустят обратно.
Право оставаться в Израиле и право повторно въехать в страну — не всегда одно и то же.
Решение о допуске иностранца принимает пограничная и иммиграционная система при въезде. Поэтому перед поездкой человеку с нестандартным статусом разумно проверить именно свою ситуацию, документы и возможность возвращения, а не ориентироваться на опыт знакомого, который «летал месяц назад и всё было нормально».
Особенно чувствительным может быть выезд в Украину для человека, который одновременно утверждает в процедуре убежища, что возвращение туда для него невозможно или опасно. Что именно такой выезд будет означать для конкретного дела, зависит уже от его обстоятельств.
Что известно на вечер 4 октября
На данный момент НАновости не нашли опубликованного решения МВД Израиля об отмене временной защиты украинцев или начале массовой кампании по их депортации.
Действующая политика пребывания украинских граждан сохраняется до конца 2026 года на предусмотренных ею условиях. Само Управление народонаселения официально продолжает процедуру RSD для индивидуальных заявителей, а вызовы на интервью являются частью этой процедуры.
Анна Жарова поэтому формулирует главное довольно точно: паниковать из-за слуха о начавшейся массовой депортации оснований сейчас нет. Но если человек подавал отдельное заявление на убежище и получил вызов в МВД, относиться к нему как к формальности тоже нельзя.
За одним словом «украинцы» здесь скрываются люди с совершенно разными основаниями пребывания: репатрианты и граждане Израиля, обладатели B/2, люди под временной политикой невысылки, просители индивидуального убежища с 2(א)(5), супруги израильтян и участники других процедур.
Для государства это разные юридические категории.
А для самого человека разница между ними может определить, какое письмо он получит завтра из МВД и что с ним нужно делать.