- 25 сентября, 2026
- 2:03 пп
- В Мире
«Культура – это то, что позволяет украинцам чувствовать стабильность и устойчивость, это наша точка опоры в это сложное время, – говорит Евгений Котляр. Он едва ли не единственный в Украине исследователь, изучающий росписи синагог. Когда ракета повредила витражи киевской синагоги, восстанавливать их пришлось именно ему.
В Большой хоральной синагоге на Подоле в Киеве восстанавливают витражи, повреждённые во время российской атаки. За работу взялся Евгений Котляр — харьковский художник, искусствовед и исследователь еврейского наследия, который сам создавал эти окна больше двадцати лет назад. На них — благословение коэнов, Бабий Яр и возвращение еврейской жизни. Теперь эта история получила ещё одну, совсем не запланированную автором часть.
Автор: R.Verter
14 сентября 2026 года Ukraїner опубликовал большой материал о художнике Евгении Котляре и витражах Большой хоральной синагоги Киева, а 16 сентября вынес эту историю отдельно в свои социальные сети. Проект подготовлен совместно с UNESCO Ukraine при финансовой поддержке Европейского союза. Сам материал Ukraїner называется «Світло, що рухається. Вітражі синагоги в Києві».
История там вроде бы о художнике и трёх окнах. Но если не останавливаться на окнах, получается уже история другого масштаба: советская ассимиляция, возвращение человека к собственным еврейским корням, уничтоженный еврейский Киев, возрождение общины после СССР и новая война, во время которой приходится спасать уже то, что успели вернуть.
И ещё одно совпадение, хотя слово «совпадение» тут не очень подходит. Свою квартиру после российских атак Котляр восстанавливал уже три раза. Теперь ремонтирует и витражи синагоги.
В синагогу он впервые пришёл уже взрослым
Евгений Котляр родился в Харькове в 1970-х. Семья была еврейской, но вполне типичной для позднего СССР — ассимилированной, советской по образу жизни, без регулярной религиозной практики, хотя о происхождении дома знали и относились к нему с уважением.
В синагогу Котляр впервые попал в начале 1990-х, когда религиозные здания после десятилетий советских запретов и изъятий начали возвращать общинам. По его воспоминаниям, ощущение было почти физическим: будто оказался на другой планете. Он тогда ещё немного знал о еврейской религиозной архитектуре, но понимал, что стены вокруг него были местом молитвы людей, связь с которыми советская жизнь успела почти перерезать.
Позже именно это стало одной из основных тем его работы.
Котляр стал художником-витражистом, искусствоведом, преподавателем, куратором, реставратором. Исследует росписи синагог, занимается еврейским искусством Украины. Ukraїner называет его едва ли не единственным украинским исследователем, который системно работает именно с синагогальными росписями. Среди его проектов — «Мальовані молитви» и «Український штетл. Повернення до місць сили».
Кстати, «штетл» здесь не красивое обозначение старого городка. Это слово на идише — так называли города и местечки Восточной Европы со значительным еврейским населением. Многие названия, которые сейчас встречаются израильтянам в документах бабушек и дедушек, семейных книгах или архивах Яд Вашем, когда-то были именно такими живыми еврейскими центрами.
И то, что осталось от этих мест, сейчас активно пытаются хотя бы зафиксировать. В августе исследователи Центра еврейского искусства Еврейского университета в Иерусалиме проехали по украинскому Подолью и обследовали больше 30 исторических синагог. НАновости подробно рассказывали об этой экспедиции из Иерусалима. Подолье при этом не надо путать с киевским Подолом: Подолье — большой исторический регион юго-западной Украины, а Подол — старый район самого Киева.
И вот как раз на Подоле начинается киевская часть истории Котляра.
Синагога на Подоле стала для семьи своим местом
После начала полномасштабного российского вторжения Котляр вместе с семьёй уехал из Харькова в Киев.
В столице семья стала ходить в Большую хоральную синагогу на Подоле. Для них она превратилась уже не в объект исследования и не в историческое здание, а в собственное общинное пространство.
Подол — один из старейших районов Киева, нижняя историческая часть города у Днепра. Для истории евреев Киева это тоже важное место: до революции здесь существовала плотная еврейская городская среда с молитвенными домами, торговлей, ремеслом, школами, благотворительностью.
Сама Большая хоральная синагога появилась здесь в конце XIX века. И возникла не совсем обычным способом.
Российская империя серьёзно ограничивала права евреев, в том числе возможность создавать новые молитвенные здания. Поэтому история киевской синагоги связана с попытками общины юридически обходить действовавшие запреты — здание первоначально оформляли таким образом, чтобы получить возможность фактически использовать его для молитвы.
Это важная деталь. Когда сегодня смотришь на старую синагогу как просто на архитектурный памятник, за фасадом легко потерять вопрос: а почему её вообще пришлось строить именно так?
Ответ довольно простой. Потому что евреям не всегда разрешали построить синагогу нормально.
Потом пришла советская власть. В 1929 году синагогу закрыли. Позднее она снова заработала и на протяжении десятилетий оставалась одним из немногих мест публичной еврейской религиозной жизни Киева.
Так что сегодняшняя действующая синагога — не реконструкция исчезнувшего мира. Это здание, через которое тот мир каким-то образом прошёл дальше.
Три витража. И в них почти вся история общины
У Котляра в синагоге три основных витражных сюжета.
На одном — руки коэнов во время благословения.
Коэны — потомки древнего еврейского священнического рода, связанного с храмовым служением. Жест с разведёнными определённым образом пальцами израильтянину, который хоть иногда бывает в синагоге, обычно объяснять не надо. Но для светского русскоязычного читателя Украины это изображение может выглядеть просто как две поднятые руки. В еврейской традиции смысл у него вполне конкретный — священническое благословение.
Совсем другое окно посвящено Бабьему Яру.
Бабий Яр находится в самом Киеве. 29 и 30 сентября 1941 года немецкие оккупационные силы и их подразделения расстреляли там почти 34 тысячи евреев. Убийства позже продолжались; в урочище уничтожали также ромов, советских военнопленных, подпольщиков и других людей.
Для Израиля название «Бабий Яр» давно стало одним из символов Холокоста на территории СССР. Но для Киева это ещё и история физического уничтожения огромной части жителей самого города.
После войны советская власть десятилетиями избегала отдельного разговора именно о еврейских жертвах Бабьего Яра. В сентябре 1966 года люди впервые начали собираться там самостоятельно. НАновости рассказывали, как прошёл первый такой митинг и почему советские документы называли его «позорным собранием еврейских и украинских националистов».
Память приходилось возвращать буквально снизу.
Даже книга Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» прошла через советскую цензуру. В сентябре 2026 года в Киеве вышло новое украинское издание этой документальной книги; мы отдельно рассказывали, что именно происходило с текстом Кузнецова и почему полная версия книги оказалась за пределами СССР.
И вот изображение Бабьего Яра находится не в музее, а в окне действующей киевской синагоги.
Третий витраж — уже о другом: о возрождении еврейской общины.
Если совсем просто, три работы рассказывают одну длинную историю: еврейская традиция, уничтожение и жизнь после уничтожения.
Котляр создавал её стеклом.
Потом рядом взорвалась российская ракета.
«Господи, это же напротив моих витражей»
В октябре 2025 года во время российской атаки на Киев синагога получила повреждения.
Пострадали и витражи.
Котляр рассказывал Ukraїner, что, когда увидел новости об ударе, сразу подумал о своих окнах. Утром приехал в синагогу. Стало ясно, что всё могло закончиться значительно хуже: основная взрывная волна прошла ниже, поэтому витражи не были уничтожены полностью.
Но повреждения были.
Два окна пришлось разбирать и реставрировать.
Это не единичный случай в истории украинских еврейских объектов после февраля 2022 года. Объединённая еврейская община Украины собрала данные примерно о 40 объектах еврейской религиозной, мемориальной, образовательной и социальной инфраструктуры, пострадавших во время российской агрессии. В перечне есть синагоги, школы, кладбища, здания общин и памятные места.
Полный разбор этого списка НАновости публиковали отдельно. Там важно смотреть не только на число объектов. За одним пунктом иногда стоит кладбище, за другим — школа или действующая община, то есть места совершенно разной роли и совершенно разного масштаба.
Здесь же важна ещё одна вещь.
Для части израильского читателя «война в Украине» — прежде всего фронт, Киев, Харьков, ракеты, политика. Но под ударами находится ещё и территория, на которой столетиями формировалась значительная часть ашкеназской еврейской культуры. Иногда ракета попадает не просто в очередное старое здание на украинской улице. Это может быть место, фамилия которого через два поколения уже живёт в Хайфе, Ашдоде или Беэр-Шеве.
Витраж — вообще-то не типичная традиция старого штетла
У этой истории есть ещё один интересный слой.
Котляр объясняет: витражи сами по себе не были традиционной частью старых восточноевропейских синагог.
Витражная культура гораздо сильнее связана с христианской архитектурой Европы. В синагогах она начинает заметнее распространяться примерно с XIX века, особенно в модернизированных общинах. В маленьком украинском или польском штетле цветное стекло в молитвенном доме вовсе не было обязательной вещью.
Еврейское искусство никогда не существовало в вакууме. Оно жило рядом с другими культурами, что-то принимало, что-то переделывало под себя.
Это хорошо видно и по старым синагогальным росписям Украины.
Недавно в Киеве показывали выставку «Нарисованные молитвы», посвящённую росписям синагог украинской Буковины, которые находятся под угрозой исчезновения. НАновости рассказывали об этой выставке и о том, почему украинские студенты сегодня документируют еврейское искусство небольших городов Буковины.
Тут круг почти замыкается: Котляр занимается тем же миром, который ещё недавно для большинства жителей Украины существовал где-то отдельно — как «еврейская история».
Но он не отдельный.
От Киева до Стрыя — здания очень разные, проблема одна
19 сентября 2026 года появился ещё один пример.
В Стрые Львовской области городские власти и организация «Спадщина UA» подписали меморандум о подготовке восстановления Большой синагоги 1817 года. НАновости подробно разбирали историю этого здания — от большой еврейской общины Стрыя до Холокоста, советского склада и попытки превратить синагогу в бассейн.
Стрый — город южнее Львова. В старых документах можно встретить Stryj, Stryi, Стрый, Стрий или ивритское סטרי — это не разные места, а разные языковые формы одного названия. Для израильских семей это имеет практический смысл: человек ищет город предков в архиве и иногда думает, что встретил несколько разных населённых пунктов.
С киевской синагогой ситуация почти противоположная.
В Киеве здание живое, община действует, а реставратор спасает отдельные повреждённые элементы.
В Стрые от Большой синагоги остались в основном стены.
Но обе истории показывают одну проблему: еврейское наследие Украины сегодня надо одновременно изучать, восстанавливать и иногда просто успевать сохранить до следующего разрушения.
И здесь появляется прямая израильская связь, не придуманная специально для статьи. Центр еврейского искусства Еврейского университета в Иерусалиме в августе 2026 года исследовал более 30 синагог украинского Подолья. Специалисты фотографировали фасады, фиксировали планировку, архитектурные детали, остатки росписей. Изучают не «экзотические развалины Восточной Европы», а материальный мир общин, из которых вышла часть современного еврейского Израиля.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency в последние недели не случайно возвращаются к этой теме снова и снова: Киев, Стрый, Подолье, Буковина выглядят отдельными историями только пока их не поставить рядом. После этого появляется карта еврейской жизни, которая когда-то покрывала огромную часть нынешней Украины.
Почему это уже украинская история, а не только еврейская
Есть изменение, которое за громкими событиями войны легко пропустить.
Старые синагоги Украины всё чаще исследуют не только еврейские организации.
«Нарисованные молитвы» показывают в Киеве. Украинские специалисты работают с синагогальными росписями. Ukraїner вместе с UNESCO Ukraine делает отдельную историю о Котляре. «Спадщина UA», которая вообще не является еврейским фондом, берётся вместе с городом за синагогу Стрыя.
Это ещё не означает, что проблема сохранения еврейского наследия решена. Очень далеко от этого. Часть зданий стоит без крыш, часть потеряла интерьеры десятилетия назад, часть перестроена настолько, что без специалиста там уже трудно узнать молитвенный дом.
Но меняется сам ответ на вопрос «чья это история».
Еврейская синагога в украинском городе — не привезённый откуда-то иностранный памятник. Она появилась потому, что евреи были жителями этого города. Иногда составляли треть населения, иногда почти половину, торговали, спорили, строили дома, открывали школы, хоронили родственников рядом.
Потом большая часть этого мира была физически уничтожена во время Шоа.
То, что осталось, досталось нынешней Украине вместе со всей остальной её историей — удобной и неудобной.
Для Израиля всё выглядит немного с другой стороны. Люди уехали, города остались.
Котляр восстанавливает не только стекло
Сам Котляр говорит, что культура даёт человеку осмысленность существования и ощущение устойчивости.
В его случае большие слова проверяются довольно бытовым способом.
Его квартиру обстреляли — он её ремонтировал.
Повредили витраж — он снимает стекло и ремонтирует его.
При этом один из этих витражей посвящён Бабьему Яру, другой показывает древнее еврейское благословение, третий — возвращение общины.
Наверное, поэтому история и работает без дополнительного пафоса.
Двадцать с лишним лет назад художник сделал для киевской синагоги окна о том, как еврейская жизнь пережила уничтожение и вернулась.
Он тогда явно не мог знать, что однажды придётся вернуться самому — уже с инструментами реставратора, после очередного российского удара по Киеву.
Стекло удалось спасти.
Теперь через него опять проходит свет.
