- 12 апреля, 2026
- 4:07 пп
- Украина
12 апреля 2026 года украинский проект DeepState сообщил о новом эпизоде, который украинская сторона расценивает как военное преступление: возле села Ветеринарное в Харьковской области были убиты четверо украинских военнослужащих, попавших в плен. Позже в тот же день Офис генерального прокурора Украины подтвердил, что начал расследование по факту расстрела четырёх украинских военнопленных, и указал, что, по данным следствия, преступление произошло 11 апреля.
История прозвучала особенно тяжело на фоне так называемого пасхального перемирия, о котором москва объявляла как о жесте снижения напряжённости. Но уже к утру 12 апреля стало ясно, что никакой реальной паузы не получилось. Associated Press со ссылкой на Генштаб ВСУ сообщило, что украинская армия зафиксировала 2299 нарушений режима прекращения огня со стороны России, тогда как российское Минобороны, в свою очередь, заявило о 1971 нарушении со стороны Украины.
Для израильской аудитории эта новость важна не только как ещё один эпизод войны России против Украины. Она вновь показывает, насколько быстро любые декларации о «тишине» теряют смысл там, где одна из сторон продолжает действовать вне логики международного гуманитарного права. Для общества, живущего в условиях постоянной угрозы и слишком хорошо знающего цену словам о перемирии, это читается без иллюзий.
Что произошло возле Ветеринарного и почему речь идёт именно о военном преступлении
По сообщению DeepState, российские военные зашли на украинские позиции через соседний участок, захватили четырёх бойцов одной из механизированных бригад ВСУ, а затем убили их. Ukrainska Pravda 12 апреля передала, что на опубликованных видео видно, как лежащих лицом вниз украинских защитников расстреливают уже после захвата. Позже Kyiv Independent со ссылкой на Офис генерального прокурора Украины сообщил, что расследование открыто именно по факту убийства четырёх пленных 11 апреля возле Ветеринарного.
Здесь принципиально важно не размывать формулировки. Речь идёт не просто о гибели раненых в бою и не о спорном эпизоде на линии соприкосновения. Если военнослужащие уже захвачены, разоружены и не ведут бой, их убийство рассматривается как нарушение законов и обычаев войны. Именно поэтому украинская прокуратура квалифицирует случившееся не как обычный боевой эпизод, а как предмет отдельного расследования.
В этом же ряду стоит и другой случай, о котором DeepState сообщал ещё вечером 11 апреля: около 17:30 возле Гуляйпольского в Запорожской области российские FPV-дроны атаковали группу раненых украинских бойцов во время эвакуации. Об этом писала Ukrainska Pravda, указывая, что речь идёт о ещё одном эпизоде, произошедшем уже после начала объявленного «режима тишины».
Почему тема пленных сейчас особенно чувствительна
На фоне обменов, разговоров о прекращении огня и попыток показать хотя бы минимальные гуманитарные рамки война снова возвращается к самому жёсткому сценарию. Когда в информационном поле появляется видео с убийством уже захваченных бойцов, это бьёт не только по военной повестке, но и по любым попыткам говорить о доверии к переговорам, локальным паузам или даже символическим жестам.
Для Украины это очередное доказательство того, что российская сторона, по мнению Киева, использует язык дипломатии отдельно, а практику войны — отдельно. Для Израиля здесь тоже есть понятный нерв. Любая система безопасности, строящаяся на обещаниях противника, но не на механизмах контроля и сдерживания, остаётся крайне хрупкой.
Пасхальное перемирие развалилось почти сразу
По данным Associated Press, к 7 утра 12 апреля украинская сторона насчитала 2299 нарушений прекращения огня со стороны России. В эту цифру вошли штурмовые действия, обстрелы и применение малых дронов. Российская сторона, в свою очередь, заявила о 1971 нарушении со стороны Украины. Уже сама эта статистика показывает, что «перемирие» прожило в лучшем случае на бумаге.
Ещё вечером 11 апреля Генштаб ВСУ сообщал, что только после 16:00, то есть после официального начала режима тишины, было зафиксировано 469 нарушений со стороны российских войск. Украинская армия насчитала 22 штурмовых действия, 153 артиллерийских обстрела, 19 ударов дронами-камикадзе и 275 атак FPV-дронами. Эти данные приводила Ukrainska Pravda со ссылкой на украинское военное командование.
На этом фоне удары по гражданским и по медслужбам только усилили ощущение, что о реальном прекращении огня никто уже не говорит всерьёз. В Сумской области в ночь на православную Пасху российский дрон ударил по машине скорой помощи, ранив трёх медиков. Об этом 12 апреля сообщили местные власти, а затем информацию передали Ukrainska Pravda, Ukrinform и другие украинские медиа.
Утром того же дня в посёлке Золочев Богодуховского района Харьковской области в результате российского удара по магазину вспыхнул пожар, пострадали два человека. Об этом со ссылкой на Госслужбу по чрезвычайным ситуациям Украины писали Ukrainska Pravda и Ukrinform.
Именно в таком контексте история с четырьмя убитыми пленными перестаёт быть изолированным эпизодом. Она ложится в общую картину, где объявленное перемирие не остановило ни удары по фронту, ни атаки по раненым, ни давление на гражданскую инфраструктуру.
Что это значит для восприятия войны в Израиле
Для израильского читателя здесь важен не только сам факт нового преступления, но и модель поведения, которая за ним стоит. Когда одна сторона одновременно говорит о паузе, обменах, деэскалации и параллельно допускает или, по версии украинской стороны, совершает убийство пленных, это подрывает саму идею доверия к любым односторонним «жестам доброй воли».
Именно поэтому НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривает этот эпизод не как обычную фронтовую новость, а как ещё одно напоминание о природе нынешней войны. В таких конфликтах слова о перемирии могут использоваться как фон, но реальное значение имеют только действия на земле, реакция международных институтов и готовность документировать каждое нарушение.
Почему эта история не закончится одной новостью
Скорее всего, эпизод возле Ветеринарного теперь перейдёт из медиаполя в следственную и международно-правовую плоскость. Украинская прокуратура уже начала расследование, а публикации крупных украинских изданий и международных англоязычных медиа сделали этот случай заметным далеко за пределами фронтовой сводки.
Но политически главный вывод уже прозвучал. Пасхальное перемирие не стало даже короткой передышкой, а сообщения о расстреле пленных и атаках на раненых только усилили убеждённость украинской стороны в том, что Россия использует паузы скорее как инструмент манёвра, чем как шаг к снижению насилия. Об этом косвенно говорит и общее число зафиксированных нарушений, и сам характер инцидентов, произошедших почти сразу после начала заявленного режима тишины.
Для Израиля, который сам живёт в реальности, где гуманитарные рамки войны постоянно испытываются на прочность, такие новости читаются предельно ясно. Там, где пленных убивают, раненых добивают дронами, а скорые попадают под удар даже в праздничную ночь, вопрос уже не в том, соблюдается ли перемирие. Вопрос в том, насколько долго международный мир готов называть подобные эпизоды «нарушениями», не переходя к более жёсткому языку ответственности.